Чтение онлайн

Кузнецу оставалось до меня уже всего пара шагов, когда Марфа вновь решила вмешаться:

— Знаю, знаю, ты в беде,

Туман зовет, как в темноте.

Но не бойся, милый друг,

Здесь все помогают вдруг.

Лучше миром все решить,

Чем со злости согрешить.

Внезапно кузнец и в самом деле остановился, а на его лице появилось задумчивое выражение. И, судя по всему, размышлял он вовсе не о том, какую кость мне лучше сломать первой.

Черт, если это дело рук Автора, то я, кажется, впервые был готов его поблагодарить за столь удачный поворот событий. Ну а если нет… то я просто везучий сукин сын!

Вытерев пот со лба, я, насколько мог, принял бравый вид, будто только что не у меня тряслись поджилки, и вообще это именно кузнец должен был вот-вот поцеловать землю. С учетом того, что мое облачение по-прежнему составляла испачканная в земле и разодранная багром пижама, всерьез меня вряд ли кто-то принял.

— Ты, это, прости. Погорячился. — кузнец протянул мне руку. Мне показалось, что я поздоровался с ковшом экскаватора. — Сам понимаешь, дети — это святое. Но если ты все-таки проклятье… — он на мгновение стиснул мою ладонь, и я искренне посочувствовал любому, кто встанет у него на пути. — Глебуш меня зовут.

— Ден. — представился я. — Рад познакомиться.

В этот момент дверь соседнего дома распахнулась, и на крыльцо вышел немолодой, но пока еще и не старый мужчина крепкого телосложения. В принципе, я бы и сам догадался, что это местный губернатор, но раздавшийся у меня в голове голос Автора лишь подтвердил подозрения.

*Голос*

Ден увидел его на крыльце общинного дома. Марлен Дубовый Лист стоял прямо, но без напряжения — так стоят люди, привыкшие к долгим дежурствам и внезапным тревогам. Спина ровная, плечи чуть развернуты, будто даже сейчас он мысленно отмечает: кто идет по улице, откуда дует ветер, не скрипит ли калитка у амбара.

Лицо Марлена несло на себе следы лет, проведенных в дозоре под дождем и снегом: морщины у глаз — глубокие, как тропы в лесу; и смуглая кожа, с оттенком загара, который не сходит даже зимой. Но взгляд спокойный, внимательный, без тени высокомерия или усталости. Словно он видел все, что можно увидеть в этой деревне, и знал: ничего поистине нового здесь уже не случится — только повторяющиеся циклы жизни, с которыми надо обращаться бережно.

Во время последнего конфликта королевства Эларион, Марлена призвали на службу, и он не посрамил честь родной деревни. А когда вернулся, его единогласно выбрали новым губернатором. Даже несмотря на не самое подходящее должности проклятие.

Вот и теперь в отличие от остальных жителей Марлен носил старый дозорный кафтан. Выцветший, с потертыми локтями, но аккуратно заштопанный. Медные пуговицы с оттиском дубовых листьев тускло поблескивали в свете заката. На поясе же красовался не меч, а лишь широкий ремень с мешочком для мелочей, да свисток, который, казалось, мог прозвучать в любой момент, если что-то пойдет не так.

* * *

О-па. Так Автор, значит может порой и закулисную информацию подкидывать. Это способно стать полезным подспорьем.

Не, ну правильно. Он же рассказывает читателям историю, раскрывает мир, персонажей. Ему и невдомек, наверное, что кто-то его подслушивает. Или все же вдомек? Нужно будет потом как-нибудь это проверить.

— Марлен! — окликнул губернатора кузнец. — Ты как всегда вовремя. Тут новенький. Говорит, из тумана вышел. Ты б проверил, может он сам и есть проклятие. Не то будет, как с теми…

Марлен подошел поближе.

— Уймись, Глебуш. — спокойно произнес бывший дозорный. — Взгляни на него. Если это проклятие, то крайне нелепое.

— Да они всякие бывают. — буркнул кузнец.

— … и к тому же наверняка голодное. — продолжил Марлен. — Я ведь прав?

Господи, как же приятно наконец встретить адекватного человека!

— Истину глаголишь, сударь! — выпалил я. — В смысле, голоден как волк. Слона бы съел!

— Про слонов не слышал, но что-нибудь у нас, думаю, найдется. — губернатор изучающе меня оглядел. — Ты правда смог вернуться из тумана?

— Правда. — честно признался я. Тем более, что отпираться было уже поздно. В том смысле, что я уже и так себя выдал, а не в том, что не вру после пяти вечера. — Угодил в него случайно, но выйти смог без труда.

— Ну тогда расскажешь, что видел. Завтра, конечно. Вижу, ты устал, а из уставшего солдата боец никакой.

Я, вроде, никогда не служил, но сейчас был готов расцеловать бывшего вояку за его армейскую мудрость.

Марлен коротко свистнул, и к нему тут же подскочил парнишка лет десяти, вытянувшийся по стояке смирно и отдавший честь. Руку на отсечение — этот явно мечтал вырасти и поступить на службу, как и их глава. Губернатор поручил мальчику пробежаться по Лощине и узнать, кто готов приютить на ночь еще одного новенького. Ведь свободных домов уже не осталось — их все распределили еще накануне.

Вопросов у меня скопилось, конечно, море, но я решил отложить их все на потом. Мне и правда сильно хотелось есть, да и скопившаяся усталость давала о себе знать. И вроде бы по внутренним ощущениям с момента пробуждения прошло не так много времени, но я будто марафон пробежал. На руках. По пустыне. Хотя ныли при этом все же ноги.

Наверное, правду говорят, что эмоциональная усталость порой может свалить не хуже физической. И уж чего-чего, а впечатлений на мою долю сегодня выпало выше крыши! Больше, чем за всю предыдущую жизнь. Хоть и помнил я ее весьма смутно. Урывками.

Милосердная семья в Тихой Лощине действительно нашлась. Причем довольно быстро. Ею стали родственники одной из немногих жительниц Тихой Лощины, с которыми я успел сегодня познакомиться. И которая уже пыталась меня убить. Вернее, меня пыталось убить ее отражение. Или ее отражение пыталось убить мое отражение. Черт, да со всеми этими странностями и на свежую-то голову не разберешься!

В общем, кров мне предоставила семья Евы.

Жили они ближе к краю деревни не так далеко от дома Захара с его проклятием ауры тяжести. Причем жили сразу тремя поколениями с множеством детей различных возрастов. Но даже так они сумели потесниться и выделили мне целую комнату, пусть и крохотную.

Да еще и накормили от пуза.

Никаких разносолов. Едва теплая каша из трех круп — густая, как строительная глина, но на удивление вкусная и с кусочками сушеных яблок; печеный в золе картофель; свежая лепешка с хрустящей корочкой и пористым нутром; ядрено-острые маринованные огурцы и кружка молока. Последние два, возможно, чтобы я долго не задерживался и провел полночи в сортире. Но я смел все, невзирая на риск сделать свою пижаму еще более коричневой.

После трапезы — стремительной, как сбор чемодана за десять минут до отъезда, — ко мне в комнату заглянула и сама Ева. Я рефлекторно шарахнулся от нее не хуже, чем черт от ладана, и даже больно ударился затылком деревянную стену.