Чтение онлайн

— Да какое бедствуем? Мы хорошо живём! — воскликнул Фласин. — Я сёдла для лошадей делаю и сбрую всякую, и обычную, и нарядную. Хорошо всё продаётся. Ринарилла красивые платья шьёт на заказ. Денег нам хватает.

— Так почему тогда? — удивилась гномка.

— Да мои дураки не хотят учиться сбрую делать. Говорят, не их это, — признался мужик.

Дэрон и Талсем переглянулись и вздохнули. Нориэтта с усмешкой покосилась на них.

— Я уж и ругал, и подзатыльники иногда отвешивал — не могу заставить и всё, — разведя руками, продолжил Фласин. — Им бы, остолопам, целыми днями на свирелях да на барабанах играть и песни орать. Говорят, что менестрелями хотят быть. Это всё у них от Ринариллы. У неё в предках были эльфы, а эти остроухие только и знают, что песни петь, танцевать да музицировать, толку от этого ника… — тут мужик смущённо замолчал, уставившись сначала на эльфийку Мирису, а потом — на остроухих Талсема и Дэрона. — Кхм… Я ничего такого не имел в виду. Я против эльфов ничего не имею, правда! Моя Ринарилла хоть и не эльфийка, но они в предках у неё были, так что я ничего против эльфов…

— Не волнуйся, мы не обиделись, — успокоил мужика Талсем. — Кстати, мы с братом тоже не эльфы, они у нас, как и у твоей жены, когда-то были в предках. А Мириса… — парень оглянулся на эльфийку.

Мириса, похоже, не обратила внимания на слова Фласина, скорее всего, вообще их не расслышала. Эльфийка стояла позади всех, смотря в землю и не интересуясь происходящим.

— Мириса тоже не обиделась, — договорил Талсем.

— Вы не подумайте чего, парни не бездельничают, — заверил мужик. — У нас на том конце деревни большая гостиница есть, старшие там работают в конюшне. Младший ещё в школе учится. А Ринарилле по хозяйству все трое помогают.

— Так деньги-то им зачем? — спросил Рагх.

— Мои оболтусы вздумали на лютнях учиться играть, — вздохнул Фласин. — Взбрело в башки их пустые! Заявили недавно, что им нужны лютни, что настоящие менестрели только на них и играют.

— Сколько им лет, менестрелям твоим? — поинтересовалась гномка.

— Восемнадцать, семнадцать и четырнадцать, — ответил мужик.

— Купи дуракам лютни, а то ведь снова в лес отправятся, — посоветовала Нориэтта.

— Да я бы купил, но нужно же хорошие брать, которые эльфийской работы. А лютни эти дорогие, заразы. Чуть ли не как лошадь стоят. Деньги-то есть, но… Я куплю, а если мои оболтусы забросят их? Куда потом эти лютни девать? Самому на них играть или продавать вместе со сбруей? Меня же засмеют!

— Купи сначала одну, — сказал Рагх. — Пусть поучатся играть. Если получится, потом ещё две купишь. Глядишь, и станут настоящими музыкантами. А так вдруг твои парни ещё что вытворят?

— Да, пожалуй, ты прав, — почесал в затылке Фласин. — Я на днях в Барн-Арэд поеду, там и куплю.

— Вот и хорошо! — кивнул Рагх.

— Только вот что теперь в деревне болтать станут? — растерянно протянул мужик. — Все их связанными видели, напридумывают теперь того, чего не было.

— А ты скажи, что они… Э-э… — задумчиво произнесла Нориэтта. — Ну-у… О! Скажи, что они деревню охраняли. Да, точно! Скажи, что твои парни решили охранять деревню от разбойников. И приняв нас за разбойников, попытались задержать. А мы, в свою очередь, приняли за разбойников их. А так как нас больше, то мы их скрутили и привели в деревню. Ну, а уже тут во всём разобрались. Что-нибудь в этом роде скажешь своим деревенским. Тебя уважают, так что поверят.

— А что, могут и поверить, — обрадованно кивнул Фласин. — Да, точно поверят! Так и скажу.

— Ладно, нам пора. Не бей сильно своих оболтусов, — проговорила гномка.

— Я их и не бью, ругаю только, — признался мужик. — Нужно бы всыпать, как следует, да рука не поднимается. Так, подзатыльник отвешу иногда. И Ринарилла постоянно за них заступается. А как с ней спорить? Вы же её видели — хрупкая, как цветок. Я её эльфийкой зову, — смущённо улыбнулся Фласин.

Рагху и остальным уже давно стало ясно, что Фласин только с виду суровый, а на самом деле добрый и души не чает в жене и сыновьях.

— Вообще-то, они боялись в деревню идти, — сказала гномка.

— Так раньше они до разбоя не докатывались, наверное, поэтому и боялись, — предположил Фласин.

Гномка кивнула.

— А вы куда путь держите? — спросил Фласин.

— В Аклорунд, — ответил Рагх.

— Может, подвести вас? За полтора дня доберёмся. Я сейчас лошадей в телегу…

— Мы пешком идём, — перебила мужика Нориэтта. — Нам так нужно.

— Ну как хотите, — Фласин не стал ни настаивать на своём, ни выяснять, зачем идти пешком, если можно ехать. — Только вы по лесу не идите. Лес у нас лишь у деревни чистый, а дальше — такой бурелом, не пролезете! Лесничий лентяй потому что, не следит вообще ни за чем. Вы по берегу реки идите. Вон туда, — указал направление мужик. — К вечеру дойдёте до моста, перейдёте на другой берег. Через поля доберётесь до Гиретского тракта, а там дилижансы ездят. Ой, вы же пешком идёте! — хлопнул себя по лбу Фласин. — Тогда по этому мосту не переходите, а идите до следующего, там и перейдёте.

— Так Аклорунд же на этом берегу. Зачем нам через реку переходить? — спросил Дэрон.

— Да там дальше совсем плохой участок начнётся, — объяснил Фласин. — По берегу не пройти, скалы и камни острые. А лес там ещё хуже нашего, лучше вообще в него не соваться. Вот вы по другому берегу этот плохой участок и обойдёте. Дороги как таковой на том берегу нет, но идти нетрудно, пройдёте. Потом Заводь будет, это посёлок так называется, там в основном гномы живут, но и люди тоже есть. В посёлке — мост. По мосту снова на нужную сторону перейдёте. А дальше дорога прямо до Аклорунда, легко идти. Так-то те, кому в Аклорунд нужно, по Гиретскому тракту большую часть пути проезжают. Потом там отворот с тракта будет — дорога до Заводи, а там — через мост и уже до Аклорунда. Но если нужно пешком добираться, то лучше идти так, как я сказал.

— Спасибо, Фласин, — сказала гномка. — Мы пойдём тогда.

— Постойте! Вам хлеба или ещё чего нужно? Я дам.

— Да у нас всё есть, спасибо, — отказалась Нориэтта.

— Вам спасибо, что дураков моих в лесу не прибили и страже сдавать не стали, — проговорил мужик. — Ну, хорошей вам дороги!

— И тебе удачи, Фласин! — махнула рукой гномка и направилась к реке. Остальные тоже попрощались с Фласином и двинулись за Нориэттой.

Идти по высокому берегу реки оказалось очень приятно. После полудня солнце начало припекать, но поскольку путь пролегал большей частью под деревьями, жара путников не донимала. Только иногда попадались открытые участки, но и тогда от зноя спасали лёгкий ветерок и прохлада, поднимающаяся от реки. Нориэтта шла впереди, за ней — Рагх и Вирл. Похоже, после происшествия в лесу мальчишка перестал бояться орка, даже негромко разговаривал с ним о чём-то. Отстав от них, в одиночестве шла Мириса. Девушка по-прежнему была бледной, и кроме заклинаний, произнесённых ею в лесу, до сих пор не проронила ни слова. Позади Мирисы шли Дэрон и Талсем. Братья волновались за эльфийку и время от времени обменивались обеспокоенными взглядами, но с расспросами не приставали.

— Давайте отдохнём немного, — неожиданно тихонько сказала эльфийка, остановившись под деревом.

— Нори, привал! — крикнул Дэрон ушедшей вперёд гномке и помог Мирисе снять мешок.

Эльфийка села, прислонилась спиной к дереву и закрыла глаза. Остальные устроились рядом. Нориэтта заявила, что пора обедать, достала хлеб с мясом и раздала всем. Мириса от своей доли отказалась. Гномка пожала плечами и убрала обед эльфийки обратно в мешок.

Мириса подтянула колени к груди, обхватила их руками и уткнулась в них лицом. Всем показалось, что она плачет. Дэрон собрался что-то сказать, но гномка нахмурилась и приложила палец к губам. Дэрон огорчённо покрутил головой и стал жевать хлеб с мясом. Остальные тоже принялись за еду.

— Простите меня, пожалуйста, — негромко произнесла Мириса, не поднимая головы.

— За что, Мириса? — спросил Дэрон.

Девушка выпрямилась и вытерла слёзы — она действительно плакала.

— Я вас обманула. Я не маг, — сказала Мириса, не глядя ни на кого.

Братья и Вирл выпалили одновременно:

— Как это — не маг?

— Ты же владеешь магией!

— У тебя знак мага!

— А ну тихо! — рявкнула Нориэтта. — Дайте ей всё объяснить!

Сидевший рядом с гномкой Вирл потряс головой, похоже, он немного оглох от крика Нориэтты.