Чтение онлайн

– Проще говоря, ты ожидаешь, что я стану таким же?
– то ли спросил, то ли констатировал принц.

– Да, - прямо ответил командор безопасности, - я вижу все задатки для уверенного самодержца. Не могу передать, как это меня радует. Особенно в сравнении с Транией и Гросом, которые вот уже два века кокетничают с парламентом и из принцев растят болтунов.

– Слова-то какие подобрал! Кокетничают... болтунов... Я подозреваю, что там иначе и не получится, слишком сильны аристократические семейства, - вступился за соседей наследник.

– Слишком много в них плещется королевской крови, - уточнил командор.

– Или так, - согласился Алерс ак’Колейн, - однако Валлидии, например, где с каждым поколением в светское общество добавляется по паре принцев, это совершенно не мешает оставаться абсолютной монархией.

– Ты просто не в курсе количества ежегодных заговоров и покушений в этой самой Валлидии, - махнул рукой безопасник.

– Получается, ослабление связей с высшими родами - это и есть одна из причин нашей с братом женитьбы на заграничных невестах?

– Одна из. Угу. Предположительно.

– Соответственно, усиление контакта с другими правящими домами - ещё одна.

– Логично, - согласно кивнул командор.

– До отца никто так не делал, предки предпочитали укреплять поддержку внутри страны. Сейчас же он дал высшему свету надежду на возвышение, однако мне сегодня доставили портрет транийки, и отец определённо высказался, что вариантов не предполагается.

– Насколько мне известно, сердечными склонностями к эээ... девушкам из полийской аристократии ты не страдаешь, - д‘Илмас пошевелил пальцами, обозначая весь высший свет.

– Вообще не страдаю, - фыркнул принц, - в отличие от Эджемона с его цветником, я предпочитаю чёткие деловые отношения, а в этом самом кругу они просто невозможны.

– Вот и воспитаешь себе партнёра, - философски заметил командор.

– А брат кого воспитает?
– с досадой проворчал наследник, - к нему едет девчонка, которую и принцессой-то назвать нельзя с учётом того, как в Орайвал-Айаре к дочерям относятся.

– Вот это ты напрасно обобщаешь, - покачал головой д‘Илмас, - конкретно эта девочка приходится внучкой действующему валлидийскому шаху. Между прочим, первая дочь от первой любимой жены алтан-хана.

– Это должно означать что-то хорошее?
– иронично спросил принц.

– Может быть, ничего. А может быть - всё. Любые обстоятельства могут послужить как победе, так и поражению.

– Ты становишься философом, Трай.

– А куда с вами денешься? Приходится, - усмехнулся командор.
– Ну что? По домам?

– По домам, - согласился принц.
– Чай выпит. Печенье закончилось. Кстати, где ты такое вкусное берёшь?

– Вот скажу я тебе, а ты и в гости перестанешь заглядывать, - поддразнил д‘Илмас.

– Трай, мы ведь договорились? Полное досье на обеих невест в трёх экземплярах, мама тоже просила. И не позже послезавтра. Сроки давят, Эджемон почти готов к отъезду.

Любопытство, державшее Дэйса в командорском кабинете, ослабело, уступив место беспокойству, и переход обратно в тело произошёл мгновенно и без его желания. Всё-таки он никогда до этого так надолго не находился в полусне. Завтра опять будет клевать носом и есть, как не в себя. Но оно того стоило.

Дэйс привычно сосредоточился на ощущении наволочки под щекой, убеждаясь, что он снова в своём теле и всё в порядке. Теперь достаточно и этого, а в первое время он проверял себя щипками, ощупывал лицо, чтобы увериться в его наличии. Ну и ладно. Всё равно в эти моменты его никто не видел.

Завтра он рассскажет д‘Илмасу о действии артефакта. Всё завтра.

Элия

Майра больше не появлялась. Зато с утра, когда Элии сбросили очередную порцию еды, охранник задержался, чтобы сообщить:

– Твоё прошение к шилдэг-ээж удовлетворено. Можешь вознести благодарственную молитву. Тебе разрешено участвовать в состязаниях. Завтра.

– Скажите, против кого меня выставят?
– крикнула Элия.

Но охранник уже отошёл от края.

В самом деле - какая ей разница. Главное, что она погибнет при свете солнца и быстро. И кстати говоря, не так мучительно, как предыдущие гости этой уютной ямы.

– А может быть, мне просто захотелось блеснуть напоследок? Ага, блеснуть. И не иначе как бритой макушкой!

Элии было просто необходимо говорить вслух. И ей абсолютно всё равно было, к кому именно она обращается. К себе самой ли, к богине или образам других узниц.

Она ощупала голову. Волосы уже чувствовались, но с их светлым цветом голова, наверное, всё равно казалась лысой.

– Красавица, что ни говори. Комендантская дочка, - произнесла высокомерно.

Тронула пальчиками воображаемое колье на груди, привлекая внимание. Тыльной стороной ладони легко провела по шее назад, словно откидывая длинные локоны.

– Разрешите пригласить на танец, лери? Разрешаю!

Подхваченная невидимым партнёром, она закружилась в вальсе вокруг корзинки с лепёшками и кувшина воды. Недолго. Неловко ступив на неровную поверхность, она упала и с ужасом почувствовала одолевающую слабость и хрипы в груди. Однако страх быстро уступил место тупому безразличию:

– Вот и к лучшему. Быстрее отмучаюсь...

Если бы охранник захотел проверить, то увидел и, возможно, порадовался бы, что осуждённая наложница последовала совету - улеглась прямо на землю и забормотала:

– Благодарю тебя за всё, Великая Мать.

Только, конечно, в охране улаан-хана не водилось сентиментальных людей.

Ирхан

Всю крепость лихорадило. Везде строили, красили, копали, сажали, возводили, украшали. Прибывшего из столицы церемониймейстера торжеств (по слухам, большую шишку в высшем свете) креативные идеи осеняли одна за другой.

Ведь грядёт помолка второго принца!

Сначала распорядитель запечалился, что Южная смотрится слишком серо и уныло для празднования. Мэр извернулся и выделил средства, чтобы все крепостные стены побелили. И снаружи, и внутри. Естественно, со стороны гарнизона этим и занимался, собственно, гарнизон с согласия и устного приказа начальства. Впрочем, новый комендант пробовал спорить, но весьма скоро был деморализован указаниями своего руководства.

Во-вторых, императорский затейник решил нарядить городскую площадь и храм, уцелевший после набега авархов. Для этой цели из окрестных сёл привезли деревца на посадку. Листья на них завяли на второй - третий день и начали облетать. Городские мастерицы в срочном порядке обшивали листвой и белоснежными бутонами всё это великолепие. После первого же дождя бутафорное убранство провисло, было велено снимать всё, крахмалить и держать наготове.