Чтение онлайн

– Неужели, будете мотаться туда-сюда? Да ещё ночью? Две женщины с деньгами! Можете переночевать у меня, – щедро разрешил маэстро Зино. –Для вас-то я комнатку найду. Особых удобств не обещаю, но кровать и подушку обеспечу. И ужин, конечно же.

– Давай останемся, – предложила Ветрувия. – Завтра я одна съезжу на виллу и привезу ещё варенья, а ты сразу начинай торговать. Так больше заработаем, и отдохнём.

Спать в своей постели, на новеньких простынях, было приятнее, чем в чужом доме, но я рассудила, что удобствами на несколько дней можно поступиться. С деньгами ночью на пустынной дороге, и правда, небезопасно, и кто же в здравом уме откажется от ужина, приготовленного маэстро Зино?

На том и порешили. Варенье мы перенесли в отведённую нам крохотную комнатку под самой крышей, а стол и скамейки привязали к телеге, понадеявшись, что никто на них не позарится этой ночью.

Немного отдохнув, мы вкусно поужинали, я снова умылась, и сил сразу прибавилось.

– Раз уж остались – пойдём посмотрим на представление, – предложила Ветрувия, зевая. – Сегодня вечером там будут показывать приключения отважного Ринльдо и прекрасной Бьянки. Вечером всегда показывают длинную историю.

– Ой, не надо длинную, – зевнула я, но всё равно пошла с Ветрувией, потому что интересно было взглянуть, что ставили на театральных подмостках в пятнадцатом веке.

Пьеса оказалась откровенно скучной, хотя зрителям очень понравилось. Актёры фальшивили и путались в репликах, но зрители этого не замечали и переживали за героев, как за родных. Всякий раз, когда на сцене появлялся отважный Ринальдо с деревянным мечом, его приветствовали восторженными воплями, а когда злобный рыцарь Моро обманул Ринальдо, убедив, что его возлюбленная Бьянка вышла замуж за другого, в рыцаря полетели огрызки яблок, апельсиновая кожура и вишнёвые косточки вперемешку с самыми крепкими ругательствами и оскорблениями. Моро спасся постыдным бегством, и уже тогда жалостливые женщины принялись громко утешать рыдающего Ринальдо, убеждая его не верить лгуну Моро, и сами разрыдались, утирая глаза передниками.

Мне было неинтересно, но я не хотела портить удовольствие Ветрувии, поэтому осталась стоять возле сцены, хотя больше глядела по сторонам, чем на неё. Я заметила синьору Ческу, которая сделала вид, что мы незнакомы, а потом увидела синьора Марини и синьорину Козу. Они не стояли в общей толпе, а сидели на плетёных креслицах, на деревянном возвышении, поодаль, в окружении таких же важных и нарядных синьоров и синьор.

Судя по лицу адвоката, он тоже скучал, хотя синьорина Коза заливалась от смеха и то и дело дёргала его за рукав, указывая на сцену. Синьор Марини старательно улыбался невесте в ответ, но стоило лишь ей отвернуться, улыбка с лица жениха сразу же исчезала. Пару раз он даже зевнул в кулак. И что-то я сомневалась, что зевал он от усталости.

Я невольно улыбнулась, наблюдая за ними. Как скоро этому красавчику надоест его красивая, но глуповатая жена? А в том, что Козочка – очаровательная пустышка, я даже не сомневалась. Хотя… мужчина, который поставил своей целью настрогать десять мальчишек – целую футбольную команду, не станет слишком заморачиваться умом или его отсутствием у своей жены.

На сцене тем временем отважный Ринальдо победил всех врагов, освободил из плена прекрасную Бьянку, сыграл свадьбу и вышел на поклон.

Вскинув над головой деревянный меч Ринальдо купался в овациях, кланяясь направо и налево. Люди начали бросать мелкие монетки на подмостки. Я подумала и тоже бросила пару сольдо, потому что Ветрувия бешено хлопала в ладоши и даже подпрыгивала на месте. Похоже, ей очень понравилось.

Не удержавшись, я оглянулась на Марино Марини и его спутницу. Козочка с восторгом аплодировала, а он хлопнул лишь пару раз и подал ей руку, чтобы помочь спуститься по ступенькам. Я вытянула шею, чтобы подольше проследить за ним взглядом, но вскоре потеряла из виду и тайком вздохнула. Интересно, придёт ли он на ярмарку завтра? И если придёт, то подойдёт ли к моему прилавку? Обернувшись, я хотела позвать Ветрувию, чтобы вернуться в остерию, но вместо подруги обнаружила рядом с собой незнакомого мужчину. Он не был похож на обыкновенного виллана и не был похож на зажиточного купца. Костюм его представлял какую-то странную мешанину – очень узкие красные штаны и куртка того же цвета, а поверх была длинная чёрная мантия, наподобие той, что я видела на Марино Марини, когда он собирался выступать в суде. Только белый воротник незнакомца был огромным, почти до плеч, и лишь казался кружевным – на самом деле, он был вырезан из бумаги, как и огромные манжеты, торчавшие из рукавов куртки. За чёрный кушак был заткнут белый платок, и по этому белому платку я узнала актёра, игравшего в пьесе глуповатого болонского юриста – этим платком он постоянно обмахивал прекрасную Бьянку, которая по сюжету то и дело падала в обморок.

«Юрист» приподнял чёрную маску, в которой выступал, и сейчас в упор смотрел на меня. Лицо у него было коричневым от загара, тёмные глаза смотрели насмешливо. Мужчина был достаточно молод, и его можно было назвать миловидным, если бы не тонкогубый, нервный рот, придававший ему злобное выражение.

На всякий случай я улыбнулась актёру, кивнула и сделала шаг в сторону, чтобы найти Ветрувию, но мужчина тоже сделал шаг, и мы снова оказались друг против друга.

Вокруг нас народ шумно радовался счастливому окончанию истории отважного Ринальдо, а мне вдруг стало страшно и очень одиноко среди этой ликующей толпы. Я сделала ещё один шаг – назад, чтобы поскорее дёрнуть до «Чучолино»

Человек в бумажном воротнике не дал мне сбежать, схватив за плечи, и в одну секунду притянул к себе.

– Ну надо же, какая встреча, – сказал он, растягивая слова, и рот его сжался в узкую полоску, а потом раскрылся в неприятной улыбке. – Так вот куда ты сбежала от меня, Апо. Никогда бы не подумал, что найду тебя в таком захолустье.

Хоть я и растерялась, но соображать не перестала. Это был явно кто-то из прошлого Аполлинарии. И он явно был не самым приятным знакомым, учитывая слово «сбежала». Поэтому я решила действовать мягко, не привлекая к себе внимание, потому что кое-кто из зрителей уже оглянулся на нас.

– Мы с вами, видимо, знакомы, дорогой синьор? – сказала я, с грустью и сожалением, осторожненько освобождаясь из его рук. – Мне очень жаль, но я потеряла память после смерти мужа, и почти ничего не помню. И вас тоже не помню.

– Не помнишь меня? – поразился незнакомец и тут же переспросил: – Ты замужем, что ли?

– Вдова, синьор, – повторила я. – Честная вдова. И очень горюю о моём безвременно почившем супруге.

Фраза в стиле романов Джейн Остин и Шарлотты Бронте пришлась как нельзя кстати. Лицо у мужчины вытянулось, и я уже успела понадеяться, что всё закончится соболезнованиями и расставанием (желательно, навсегда), но тут синьор в красных панталонах заржал, как конь. На нас начали оглядываться с удвоенным любопытством, тем более что представление закончилось, а продолжения зрелищ людям всё ещё хотелось…

– Прошу меня извинить, синьор, – пробормотала я и попыталась юркнуть в толпу, но незнакомец очень ловко поймал меня одной рукой, сжав крепкими пальцами мою шею пониже затылка.

Хватка была такой болезненной, что я вскрикнула, а когда пальцы на моей шее сжались ещё сильнее, стало ясно, что придушить меня могут в два счёта – прямо здесь, на площади.

– Куда это ты собралась, Апо? – незнакомец развернул меня к себе, продолжая держать за шею, и я засеменила на цыпочках, хватая воздух ртом, потому что сонная артерия была почти пережата.

Вокруг нас немедленно образовался пустой «пятачок» – народ просто схлынул в разные стороны, и теперь горожане толпились вокруг, беззастенчиво таращась на нас. И хоть бы кто помог!

– Ты замуж, значит, вышла? – продолжал допрашивать меня мужчина. – Точно – вон какая холёная стала! Белая, круглая, как головка сыра! – он опять расхохотался. – Значит, подцепила, всё-таки, своего богача?

– Синьор, мой муж умер… – снова попыталась я объяснить, цепляясь за пальцы мужчины.

– Значит, теперь свободная? – перебил он меня. – Так это же хорошо, Апо! Теперь мы всегда будем с тобой вместе. Ты же об этом мечтала?..