Чтение онлайн

– Возможно, синьор, – ответила я, заметив эту мимолётную улыбку и обрадовавшись, как ребёнок. – Но кажется, вы со мной согласны.

– Возможно, – ответил он мне в тон и добавил: – Уже почти десять. Не проторгуетесь?

– Ах, да, – вспомнила я о ярмарке и взяла корзину.

Адвокат покосился на горшки с вареньем, но не предложил помочь донести корзину, зато очень любезно спросил:

– Полагаю, вчера был удачный день насчёт торговли?

– Полагаю, в следующем месяце без оплаты вы не останетесь, – ответила я ему, немного разочарованная, что синьор Марини не проявил джентльменских качеств. – А вы за покупками? С самого утра собрались, чтобы никто не успел перекупить?

– Я в кабинет, поработать.

– Так выходной же? – удивилась я. – Какая работа, когда все празднуют?

– Как говорят в наших краях, – усмехнулся он, – пока ты спишь, конкурент увеличивает капитал, – и снова покосился на корзину, когда я переложила её из руки в руку.

– А в наших краях говорят по-другому, – не осталась я в долгу и процитировала синьору адвокату господина Пушкина, Александра Сергеевича, великого русского поэта, о котором итальянский средневековый адвокат и слыхом не слыхивал: – У нас говорят «блажен, кто смолоду был молод, блажен, кто вовремя созрел». Смотрите, состаритесь – и вспомнить будет нечего, кроме просиженных в конторе штанов.

– Какие, оказывается, остроумные жители в Милане, – заметил адвокат и добавил: – Или в Турине?

– И ещё, – я сделала вид, что не заметила его вопросов, – у нас цветы дарят мужчины женщинам, а не наоборот. И когда женщина несёт тяжесть, мужчина помогает ей эту тяжесть донести, а не идёт рядышком налегке.

Намёк был понят, и Марино Марини, чуть поколебавшись, протянул руку. Я с удовольствием передала ему корзину, и мы пошли дальше – рядышком, почти плечом к плечу.

– В наших краях, – произнёс адвокат, чуть растягивая слова, – женщина дарит мужчине цветок, чтобы выказать своё расположение.

– А в наших, синьор, то же самое делают мужчины. Согласитесь, что гулять с цветочками приличнее нежной красавице, а не суровому воину.

Он тихо фыркнул и продолжал:

– А когда мужчина несёт вместо женщины корзину, кувшин или иную поклажу, это означает, что мужчина заботится об этой женщине, и женщина ему либо мать, либо сестра, либо жена, либо… любовница. Как вы думаете, за кого сейчас вас посчитают люди?

Признаюсь, тут мне стало слегка не по себе. Кто разберёт эти их средневековые порядки? Тут даже нельзя помочь без того, чтобы не начались сплетни? Но виду я не показала, и ответила так же строго, как отвечала Димке Перепёлкину, когда он снова ставил на уши весь класс, разглагольствуя о том, что литература никому не нужна, и учить этот предмет в школе – глупое и бесполезное занятие:

– Помочь слабой женщине – долг сильного и нормального мужчины, дорогой синьор. Величие силы в том, чтобы пускать её на благое дело, а не наблюдать, как незнакомая вам старушка надрывается от тяжести только потому, что ей не посчастливилось быть вашей любовницей.

– Ну, вы на старушку совсем не похожи. Сколько вам? Тридцать?

– Вообще, всё это – пережитки прошлого, – я снова предпочла не услышать вопросов. – Я про помощь женщинам, конечно. Может, лет сто назад и было неприлично помогать слабым, но сейчас-то рыцарские времена. Служение прекрасной даме и тому подобное. Сам Петрарка, я думаю, не постеснялся бы помочь Лауре донести корзинку, и не стал бы переживать из-за испорченной репутации. Но если вам стыдно, давайте обратно… – я протянула руку к корзинке.

– Не беспокойтесь за мою репутацию, – вежливо ответил Марино Марини. – Я просто куплю у вас эти горшки. То, что я несу своё собственное имущество, никаким образом ни мне, ни вам не повредит.

– О! – только и сказала я, не зная – радоваться или обижаться.

– Деньги я потом вам пришлю, с собой столько нет, – продолжал тем временем адвокат. – Надеюсь, вы поверите мне на слово, или написать расписку?

– Поверю, – позволила я себе щедрый жест.

– Благодарю за доверие, – Марино изобразил на ходу поклон. – А как вы спали сегодня ночью? Надеюсь, хорошо?

– Отлично, – обрадовала я его. – Спала, не просыпаясь. Без задних ног, как говорят в Милане.

– Вы ведь переночевали в остерии «Чучолино»? – спросил адвокат, очень невинно, поглядывая по сторонам. – Кто-то может это подтвердить?

– Конечно. Ветрувия. Моя родственница. Мы спали даже в одной кровати, потому что другой кровати не было… – тут я замолчала и заглянула ему в лицо снизу вверх. – А почему вы спрашиваете?

– Просто так.

– Просто так ничего не бывает, – не поверила я ему. – Либо вы ревнуете, дорогой синьор, либо считаете, что это я зарезала того актёра?

– А вы к этому точно не причастны? – уточнил он ещё вежливее.

Настроение у меня резко испортилось. Вот умеет же человек парой слов добавить дёгтя в варенье.

– Точно не причастна, – сказала я уже сердито. – Похоже, вы мне не верите?

– Верю, – ответил он. – Адвокат обязан верить своему клиенту. Главное, чтобы клиент был уверен в себе.

– Вы на что это намекаете? Говорила вам и ещё повторю, – начала я горячиться, потому что теперь он смотрел на меня так, будто это я ухлопала незадачливого актёра из прошлого Аполлинарии, – я никого не убивала, и что бы вы там себе ни думали…

– Доброго утра, синьора, – услышала я голос гробовщика.

Он шёл по мосту, в сторону ярмарки, надвинув на лоб соломенную шляпу. Посмотрел на меня грустно и с сожалением, и пошёл дальше, сгорбившись, но я догнала его и придержала за рукав.

– И вам доброго утра, синьор Беппо! – сказала я громко и очень сердечно. – Я не успела поблагодарить вас за смелость, которую вы вчера проявили! От всей души благодарю, что заступились за меня. Так приятно, что в этом городе есть хотя бы два храбреца! – и я при всех, прямо на мосту, расцеловала гробовщика в обе щеки.

Он сразу встрепенулся, развернул плечи и уставился на меня, как на ангела небесного.

– Такая отвага заслуживает особого подарка, – сказала я очень серьезно, краем глаза косясь на адвоката.

Марино Марини наблюдал за нами, остановившись прямо посередине, и совершенно не обращая внимания, что людям приходится его обходить.

– Бедная вдова не может подарить вам ничего ценного, синьор, – продолжала я, пожимая руки синьора гробовщика, – но примите горшочек моего лучшего варенья! Самому герцогу Миланскому не зазорно было бы его попробовать, а достанется оно вам! – тут я отпустила обалдевшего синьора Беппо, подошла к адвокату и забрала у него корзину.

Достав один горшок, я с улыбкой передала его гробовщику. Тот прижал горшок к груди, не отрывая от меня сияющего взгляда.

– На доброе здоровье, синьор, – сказала я и пошла к площади, не оглядываясь.

– Синьора! Синьора Аполлинария! – ожил гробовщик и бросился за мной следом. – Так может вы это… того на этого… – он даже покраснел от удовольствия, и тут же обхватил меня за талию и притиснул к себе. – Может, тогда рассмотрите меня в качестве мужа? Я никому не позволю вас обижать! Тут будьте уверены!