Чтение онлайн

Ну вот. Опять он за своё. Не будь рядом Марино Марини, я бы разобралась с ним так же, как на вилле «Мармэллата» – попросту залепила бы оплеуху, но синьор Марино стоял рядом и смотрел со снисходительной насмешкой, словно наблюдал спектакль про похождения прекрасной Бьянки и отважного Ринальдо с деревянным мечом.

– Синьор Беппо, мы же с вами уже обсуждали, – я высвободилась из объятий гробовщика и выставила вперёд руку, когда он снова полез с чувствами. – Я вам очень благодарна за помощь, но замуж не пойду, так и знайте. Это не входит в мои планы, обдумываю монастырь.

– Монастырь?! – так и возопил гробовщик.

Люди на мосту, замедлявшие до этого шаг, теперь таращились на меня с жадным любопытством.

– Да, монастырь, – повторила я, чувствуя себя настоящей актрисой на подмостках. – Куда ещё податься бедной безутешной вдове? Поэтому не настаивайте, не рвите себе сердце зря, дорогой синьор.

Не прощаясь, я потащила корзину на площадь, и тут меня догнал синьор Марино.

– Вообще-то, это моё варенье, – напомнил он. – Я его купил.

– Вот когда заплатите денежки, тогда оно и будет вашим, – почти огрызнулась я. – А так… вы не вдова, чтобы вам в долг продукты давать.

– Обиделись? – понял он.

– Конечно, обиделась. Я, вот, ни на секунду не поверила, что это вы – убийца. А вы… вы…

– Ладно, не кипите, синьора, – сказал он примирительно. – Верю вам и верю в вашу непричастность. Но будьте осторожны.

Он кивнул мне и ускорил шаг, направляясь к зданию адвокатской конторы. Мне оставалось лишь вздохнуть, глядя, как при каждом шаге упруго колышутся чёрные кудри красавчика Мариночки.

Но были дела поважнее, чем вздыхать по красавчикам.

Фалько и Клариче вовсю развлекали публику музыкальным дуэтом, и когда я подошла к своему прилавку, у Фалько шапочка была полна мелких монеток. Он посмотрел на меня с тревогой, но я махнула рукой, показывая, что это – его законный заработок, и монетки тут же перекочевали в поясную сумочку сестрицы.

Я расставила горшки с вареньем на полках, Фалько завёл песенку про Марино-адвокато, и вскоре я уже принимала первого покупателя.

К обеду я успела продать все остатки, и очень вовремя вернулась Ветрувия с новым товаром. Дело закипело ещё веселее, и к вечеру банк получил очередную кругленькую сумму на сохранение, а я – ещё одну расписку, которую бережно сложила и убрала в кроссовок, к первой, чтобы не потерять.

Ночь мы проспали сладко и спокойно, наевшись деликатесов от маэстро Зино, а утром продолжили торговлю. Третий день прошёл не менее успешно – варенье расхватывали и горшками, и на развес, а несколько богатых синьоров и респектабельных матрон сделали индивидуальные заказы. Просили варенье из розовых лепестков и варенье из сельдерея – «как для Марино Марини». Я записывала заказы угольным карандашиком, с которым была ловчее, чем местными писчими приборами – чернильницей и перьями.

Написать таким карандашиком расписку я не могла, но синьоры давали задаток без расписки, так что мне оставалось лишь поставить сумму задатка против имени покупателя.

В последний вечер ярмарки, распродав последние горшки с вареньем, я отпустила Ветрувию погулять на площади – там устроили танцы, а сама с маэстро Зино уселась за свободный столик, чтобы подсчитать доходы за три дня ярмарки и помочь хозяину остерии с бухгалтерскими учётами.

Счета я вела примитивно, но что знала, то знала – помогла маэстро Зино расчертить листок на две части, выписывая доходы и расходы в две колонки, а потом так же быстро подсчитала общую сумму. Получалось, что остерия нажила чистых барышей в два с половиной раза против потраченного. Я раздухарилась и даже попыталась объяснить, что такое проценты, составив уравнение с делением на сто.

Маэстро Зино чуть удар не хватил от моей учёности, а его помощник даже перекрестился тайком, когда проходил мимо с подносом и тарелками, и мельком заглянул в наши записи.

Народу в остерии было не слишком много – время было позднее, завтра начиналась рабочая неделя, так что люди разбрелись по домам. Особо стойкие выплясывали на площади, а в «Чучолино» сидели трое пьянчужек, уминая под виноградное вино копчёную салаку, и крутился Фалько, с надеждой поглядывая на меня. Он ждал новых поручений, хотя я и оправляла его домой, пообещав нанять и на следующий месяц. Маэстро Зино расщедрился и угостил мальчишку остатками бараньей похлёбки и хлебом с сыром, пока я собирала бумаги.

Всё было тихо, спокойно и даже уютно. Жаль только, что Марино Марини так и не появился на площади. Каюсь, я его высматривала. Пусть даже под ручку с синьорой Козой, но мне хотелось его увидеть.

– Если так пойдет дальше, дорогая синьора, мы с вами в шёлке и бархате ходить будем, – сказал маэстро Зино важно, смахивая со стола невидимые пылинки или крошки. – Вы принесли мне удачу, я этого не забуду.

– Я всего лишь принесла вам идею, – ответила я со смехом, – а удачу вы поймали сами – за хвостик.

Маэстро Зино расхохотался так, что кувшины на столе зазвенели, но тут распахнулась дверь и в остерию ворвались пять человек с замотанными платками лицами и с ножами наголо. Они опрокинули по пути скамейку, схватили за шиворот и вытолкали вон пьянчужек, шикнули на Фалько, и того как ветром сдуло – и всё это в полминуты, я даже не успела встать из-за стола, а маэстро Зино – схватить тесак с прилавка.

Пьетро выглянул из кухни и застыл, подняв руки.

– Что вам надо, синьоры? – мрачно поинтересовался Зино, стрельнув глазами в сторону тесака. – Остерия уже закрывается, приходите завтра.

– А мы не жрать сюда пришли, – отозвался один из мужчин и стянул с лица чёрный платок.

Меня приморозило к стульчику, на котором я сидела, потому что я узнала мужчину – это был один из слуг синьора Занха. Один из тех, кто гонял меня по саду. Дверь ещё раз распахнулась, и появился сам синьор Занха – злой и красный, как переспелый помидор.

– Синьор Занха! – маэстро Зино узнал гостя и слегка расслабился. – Желаете откушать? Похлёбки не осталось, но закуски я вам сделаю – до трёх досчитать не успеете! И есть отменное варенье, смею предложить…

– Варенье оставь себе, скотина, – процедил Занха зубы и двинулся прямо ко мне.

Он подошёл вплотную к столику, за которым я сидела, скрипнул зубами, а потом одним движением сбросил на пол все мои бумаги с карандашиком за компанию.

Карандашик покатился по каменному полу, и синьор наступил на него сапожищем, провернув каблуком. Было слышно, как хрупнул угольный грифель, а Занха наклонился надо мной, уперевшись ладонями в столешницу, и прошипел:

– Где мой эликсир, ведьма? Где мой эликсир бессмертия?

– Вы с ума сошли? – сказала я не особенно уверенно.

Потому что синьор Эсторре Занха и вправду выглядел сумасшедшим. Глаза у него налились кровью и грозно вращались, губы нервно подёргивались, и ещё от него неприятно пахло вином, но это были уже мелочи.

– Какой эликсир бессмертия? – повторила я, чуть пожимая плечами. – Его не существует. Это миф.

– Не прикидывайся дурочкой! – Занха резко хлопнул ладонями по столу, так что я подпрыгнула от неожиданности. – Я всё знаю!