Чтение онлайн

„Мне стало ясно это из-за того, как ты вел себя последние несколько недель. Именно поэтому я и решила, что Бог умер“.

„Ах, Кати“.

„Я также обнаружила много ошибок в твоем переводе Нового Завета“.

„Назови хоть одну!“ Тень ужаса пробежала по его лицу.

„Твой любимый отрывок в первой главе Послания к римлянам, который ты перевел как „праведный верою жив будет“, нужно перевести праведный верою жив будет, если будет трудиться и нести наказание“.

Лютер оторопел. „А что еще?“

„У тебя есть еще один любимый стих в восьмой главе этой же книги. Я слышала, как ты цитировал его тысячу раз. Ты говоришь: „Все содействует ко благу“. Это неправильно. Правильный перевод таков: „Мало что содействует ко благу“.

„На какой авторитет ты ссылаешься?“

„На авторитет замечательного человека, которого зовут Мартин Лютер!“

Лютер вскочил, его глаза сверкали. На губах появилась улыбка, и он протянул руки. „Ах, Кати, это была замечательная проповедь. Откуда у тебя появилась такая мысль?“

„От тебя. Ты сказал, что я всегда должна повторять молитву Господа перед тем, как проповедовать, именно этим я и занималась, пока ты был подавлен“.

Малыш Кати родился 9 ноября 1531 года. „А теперь я дам ему имя“, — заявила Кати. Ее голос был таким же твердым, как голос Лютера в Вормсе.

Лютер рассмеялся. „И как ты его назовешь?“

„Мартин!“

Пока маленький Мартин подрастал, его нянчили, и у него прорезались зубы, Лютер часто мерил шагами пол. „Одному Богу известно, когда император нападет на нас, — сказал он. — Карл V хороший стратег. Он просто выжидает подходящего момента“.

„Но разве Шмалькальдская Лига не подписала с ним пакт?“ — спросила Кати.

„Да, он был подписан в марте прошлого года. Но тем не менее… — Он покачал головой. — Я боюсь, что не всем нашим людям можно доверять!“

Вниманием императора полностью владели турки. Многие говорили, что последователи Сулеймана были воплощением сарацинов, которые захватили Иерусалим и отняли его у крестоносцев. Пока шпионы императора посылали ему известия о турках, шпионы Сулеймана слали ему сведения о европейцах. Даже у Лютера перехватывало дыхание.

Весьма напуганный, Карл V пошел на соглашение с лютеранами. Это соглашение, подписанное 2 августа 1532 года, известно как Нюрнбергский мир.

Будучи уверенным, что Сулейман нападет на Вену, Карл V окружил город войсками и оружием. Войска стекались из Испании, Италии, Нидерландов, Германии, и среди них было много лютеран. Историки утверждают, что эта армия была самой большой армией в Европе того времени.

Но такая неимоверная концентрация силы была направлена против воображаемой армии, которая не раз озадачивала историков на протяжении многих веков.

Уверенный в том, что Иисус подчиняется Магомету, горя желанием заменить европейские церкви мечетями, Сулейман собрал огромную армию, снабженную лучшими лошадьми. Ее большую часть составляли татары — самые умелые наездники в мире.

Затем Сулейман, на тюрбане которого сверкали драгоценные камни, устремился на север.

Сведения об успехах Сулеймана проникли в Вену. „Они уже сожгли несколько деревень к северу отсюда“, — сообщал посланник. Все это казалось непостижимым, поскольку никто еще не видел турецкой армии. Гораздо позже стало известно, что северные районы Вены опустошались татарами. Открылось и то, что настоящая армия Сулеймана осаждала маленький город Гюнс в шестидесяти милях к югу.

Как ни странно, Гюнс защищал гарнизон из семисот человек!

Армия Сулеймана задержалась у Гюнса на двадцать дней. Когда гарнизон сдался, Сулейман просто потребовал ключи от уже разрушенных ворот. Затем он удивил побежденных тем, что даровал им полную неприкосновенность.

Вскоре после этого, не приближаясь к Вене, Сулейман и его непобедимые последователи вернулись в Турцию. В ноябре Сулейман занимался покупками на базарах Константинополя!

Карл V был поражен.

„Почему он не напал?“ — спрашивал один из командиров.

„Возможно он испугался наших пушек, — ответил его друг. — У Сулеймана нет такого количества пушек, как у нас. Если бы он выманил нас на равнину между городом и Гюнсом, его всадники разрезали бы нас на куски“.

У Кати Лютер было другое мнение на этот счет. Сидя напротив за столом, она сказала: „Господин доктор, я думаю, что Бог использовал Сулеймана Могущественного для того, чтобы отвлечь внимание императора и таким образом предотвратить гражданскую войну в Германии“.

„Может быть, ты и права, — ответил Лютер. — Теперь у нас есть время объединиться и показать миру, что „праведный верою жив будет“.

28 января 1533 года Кати подарила мужу третьего сына. „Как мы назовем его?“ — спросила Кати.

„Павел“.

„А почему Павел?“

„Потому что Павел верил в провидение Божие!“

После отступления непобедимого Сулеймана Могущественного император Карл V заявил о своем намерении заставить лютеран подчиниться Риму. Из Германии он вернулся в Испанию. Там он увлекся другими войнами. Он напал с моря на северную Африку, захватил Халь Аль-Вади и Тунис. Потом он направился в Неаполь и в 1536 году выступал перед папой Павлом III и его коллегией кардиналов. (Именно в этой речи он вызвал короля Франции на дуэль).

Пока император занимался этими делами, Лютер трудился с пером в руках, а Кати выполняла свои обязанности, стараясь о семье, оплачивая счета и заботясь о пище для многочисленных столов. С увеличением семьи прибавилось и постояльцев.

„Как мы будем их кормить, если они не платят?“ — спрашивала Кати.

„Бог восполнит наши нужды“, — пожимал плечами Лютер в своей обычной манере.

Бог действительно восполнял их нужды. Неожиданные подарки приходили к ним от герцогов и королей. Даже на какое-то время расположенный к ним Генрих VII прислал пятьдесят гульденов, а король Дании присылал почти столько же каждый год. Но все же денег не хватало. В отчаянии Кати обратилась к мужу. На этот раз она не видела выхода.

„Господин доктор, — сказала она самым нежным голосом, — у моего брата Ханса есть небольшая ферма в Зульсдорфе“.

„Ну и что?“ — он вопросительно поднял брови.

„Там почва намного плодороднее песчаной земли Виттенберга“.

„Ну и что?“ — Он склонил голову на один бок.

„Она принадлежала моему отцу, и мы можем купить ее всего за шестьсот десять гульденов“.

Лютер моргнул. „А где мы возьмем шестьсот десять гульденов?“

„Бог даст их нам!“

Лютер неохотно возразил: „Я соглашусь, если деньги можно собрать“.