Чтение онлайн

— Я любил своего отца. Но иногда одновременно… жутко ненавидел. Так сильно, что не передать словами. Его дикая паранойя, его странные правила жизни… Он обрёк мою мать на вечное одиночество, вечное ожидание и заточение в том месте. Он не отпускал нас, но и не позволял приблизиться. Это похоже на жизнь в конуре… на вечной привязи.

Бьёрк стиснул зубы, а затем упрямо продолжил:

— Да, он подарил мне регалию. Ту самую, настоящую… Достойную внимания цитадели. Но, когда моя мама заболела – он ни разу не навестил её. Даже когда я просил, умолял, написал сотни писем… Ни одного ответа. Он не приехал на похороны. Сказал, что… Это вызовет подозрения, или что-то в этом роде. И тогда я его по-настоящему возненавидел.

Он низко опустил подбородок, а Сейра не проронила ни слова. Иногда лучше промолчать, ибо в тишине рождается самая незамутнённая искренность.

— Помню, как стоял в склепе, над её гробом… Он говорил, что любит маму. Но это неправда. Он просто поощрял её за рождение ребёнка… От начала и до конца для него она оставалась служанкой, вовремя исполнившей свой долг. Когда я осознал это… Руки сами потянулись к регалии. Я оставил её в гробу, прежде чем каменная крышка скрыла маму в том холодном, отвратительном месте.

Сейра медленно закрыла глаза. Вскрыть гроб после захоронения – греховное действо в Октусе, знак неуважения к мёртвым… Беда в том, что им придётся это совершить. Иначе пострадают живые, невинные люди.

— Бьёрк, послушай меня внимательно и не спорь. Весь Октаэдр сейчас стоит на пороге великой войны. Отчасти это вина твоего отца, но не полностью. Правда в том, что все наши жизни поставлены на кон. Когда взойдёт Пурпурная луна, силы наследников иссякнут, и никто не защитит от скорой гибели. А те, кто отдали тебе свою верность – погибнут в муках. Скажи, ты правда этого хочешь? Спалить мир дотла и оставить от цитадели руины?

Он застыл и, наконец, покачал головой. Желваки играли на его напряжённом лице, выдавая всю степень тяжких сомнений.

— Тогда нам придётся нарушить покой мёртвых. Регалия – то единственное, что заткнёт Совет Кровных раз и навсегда. Священный символ коронации… Придётся действовать быстро. Дерзко. Непредсказуемо. Только так мы сможем сохранить жизнь тебе и другим.

Бьёрк не ответил. Он всё ещё сжимал руки в кулаки, будто борясь с самим собой (и неизбежно проигрывая).

— Послушай, — голос Сейры невесомо смягчился, — я понимаю, что ты чувствуешь. Октаэдр прогнил, мир несправедлив, и ничто не вернёт потерянное… Но ты важен, Бьёрк. Возможно, тебе было суждено родиться на свет именно для того, чтобы восстановить справедливость. Вдохнуть жизнь в Октус, который давным-давно ослеп, глядя под ноги, где спит Вседержатель.

— Ты возлагаешь на меня слишком большие надежды. – устало усмехнулся Бьёрк.

— Не только. Я верю, что ты лучше своего отца. И, возможно… Моргаузам нужен именно такой король.

Пурпурная луна ухмыляется, сияет, дробит небо на куски. Днём оно подобно сизой плесени, ночью становится ненормальным, практически воспалённым, как налившийся синяк.

Говорят, пурпур – дыхание Вседержателя, последний вздох, что застыл на границе времени и пространства… до сих пор звучит в ушах наших, свистит непокорным ветром и в кору головного мозга вре-за-ет-ся.

Оттого Пурпурная луна всевластна, всеведущая и насмешливая, от неё не спастись, не скрыться, она привносит в душу смутный страх, устойчивое беспокойство, что железными скобами в сознание впивается до основания, плоть и кровь иссушая.

Пурпурная луна непостижима. Она смеётся над всеми нами, и всякая магия перед ней меркнет, чахнет, на глазах истлевает, вновь и вновь подчёркивая: Дары не вечны, не прочны, крепка лишь воля Того, кто спит под ногами нашими.

… А если он проснётся, пурпурное небо над головой обернётся реквиемом перед расколом и гибелью всего ныне живущего.

Мирия Моргауз задёрнула шторы. Плотная тёмная ткань приглушила сияние проклятой луны, но лишь отчасти. И если задержать взгляд на окне, всё равно можно уловить контуры её нестерпимого, губительного света.

Лиам молча скривил губы, наливая в бокал терпкий сок. В такие дни принято ограничивать себя во всём, однако преемник редко подчинялся правилам, и в постели его уже ждала очередная грелка – юная девушка с рассечённой спиной. Лиам порой стегал её плетью, как непослушного зверя, лишь бы выместить весь свой скопившийся гнев.

— Отец тебе ответил? – уточнил Лиам, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

Мать часто утаивала от него сокровенное… Она была скрытной, подозрительной и старалась контролировать Лиама во всём. Подобная опека застряла рыбной костью поперёк его горла, но он сдерживался ради общей цели.

— Нет. – Мирия покачала головой и устало усмехнулась. – Он слишком занят… Восход Пурпурной луны – первый шаг к твоему воцарению. Кроме того, ему приходится присматривать за наследником.

— В чём проблема? Я думал, Марк достаточно компетентен, чтобы помочь нашей семье. – нахмурился Лиам.

— Да, но доверять ему безоговорочно… просто глупо. – Мирия едко хмыкнула. – Он высекает золото одним щелчком пальцев, а подобное быстро… развращает людей. Потому нужно постоянно напоминать о том, кто его хозяева.

Лиам не смог удержаться от улыбки. Ему нравилось повелевать наследниками… Они, такие гордые и степенные, всё равно вынуждены склонять головы перед будущим королём. И в чём тогда ценность их нелепых Даров? Проливают кровь за Октус, покуда более сильный сидит на троне…

— Впрочем, за это я и люблю Пурпурную луну. – Мирия насмешливо прищурилась. – Сейчас, под её невыносимым светом… Наследники кажутся по-настоящему жалкими. Их магия больше не циркулирует по венам. Оттого… Они вынуждены полагаться на нашу власть и защиту. Разве не забавно?

— Очень, матушка. Но мне пора идти.

Лиам направился к двери, однако на полпути его остановил тихий голос матери:

—… пора бы отпустить ту девушку.

Преемник замер и нехотя, настороженно обернулся:

— Но я ещё не наигрался! Она… она мне нравится, ясно?

Мирия утомлённо, со свистом выдохнула:

— Если она умрёт также, как предыдущая… Ты хоть понимаешь, как сложно прибирать за тобой, Лиам? Ты оставляешь много следов. Много крови.

— В тот раз вышло случайно! А эта… очень живучая. Просто поверь мне, мама.

Мирия рассеянно поджала губы. Она вдруг вспомнила тушки домашних кроликов, которых Лиам душил раз за разом в детстве… Он, вероятно, уже тогда был маленьким изувером, но Мирия никогда его не ругала. Будущему королю полезно быть жестоким. И, склонив голову набок, она медленно раскрыла письмо от клана Прециос… На её губах расплылась блаженная улыбка.

Ночь начинается, отсчёт пошёл. Сегодня кто-то борется за жизнь, кто-то не проснётся, а самые важные фигуры треснут на шахматной доске… Такова сила покаяния Пурпурной луны.