Чтение онлайн

Рэйчел нахмурилась.

— Но какой у них мотив? — Она проглядела меню ресторана ливанской кухни: хумус, фалафель, шиш таук. — Может, это попробуем? — Предлагаемые блюда были недорогими, а где-то на задворках сознания у Рэйчел теперь постоянно скреблась мысль о деньгах.

Алекс тянул с ответом до тех пор, пока они не уселись в стеклянном, похожем на теплицу зале ресторанчика.

— Предположительно Диана намекнула журналистам, что у нее находится деревянная шкатулка с секретами, которую она приберегала в качестве страховки. Если бы королевская семья стала относиться к ней совсем плохо, она могла бы припугнуть их тем, что всё опубликует.

— Но в этом случае они бы поостереглись ее убивать, так ведь? Возможно, она оставила кому-нибудь инструкции опубликовать все, если с ней самой что-нибудь случится.

Пока Рэйчел по диагонали читала меню, Алекс заказал пиво для себя и водку с тоником — для нее.

— Некоторые источники утверждают, что ее убили, потому что она хотела выйти замуж за мусульманина, — проговорил он, — и тогда у принцев Гарри и Уильяма могли бы появиться единоутробные братья или сестры мусульманской веры.

— Это тоже лишено смысла, — пробормотала Рэйчел. — Разве ее последний возлюбленный не был также мусульманином? Этот доктор…

— Хаснат Хан. Это правда… — Алекс прокашлялся. — Но все равно что-то в этой истории не складывается, и я хочу в ней покопаться. И это значит, что следующие пару месяцев мне придется провести в Париже.

Рэйчел сглотнула. Он мог бы морально поддержать ее во время борьбы за спасение бизнеса, но вместо этого с энтузиазмом отдается новому проекту, однако вызывать в нем чувство вины за недостаток внимания ей тоже не хотелось.

— Откуда вы будете снимать похороны? — поинтересовалась Рэйчел.

— Мой оператор обосновался напротив Аббатства. Он сидит там с раннего утра. А второй оператор и звукач ходят поблизости и опрашивают народ. Они будут снимать, как сыновья идут за гробом Дианы перед началом церемонии вместе с принцем Чарльзом, принцем Филиппом и Чарльзом Спенсером. — Глаза Алекса внезапно наполнились слезами.

Рэйчел была озадачена:

— С тобой все хорошо?

Алекс промокнул глаза салфеткой и постарался сдержать слезы.

— Ты не находишь, что это страшно? — спросил он. — Бедные ребята…

Последовала неловкая пауза, во время которой Рэйчел пристально посмотрела на любимого, ожидая, что он скорчится от смеха и скажет: «Ха! Поверила!» — но Алекс так не сделал. Он был серьезен. Конечно же, мысль о том, что переживают мальчики, напомнила ему о потрясении, которое он пережил после смерти собственной матери примерно в их возрасте.

Она перегнулась через стол, обхватила ладонями лицо жениха и прошептала:

— Я очень тебя люблю!

Рэйчел все еще не верилось, что этот мужчина скоро станет ее мужем. Возможно, ее бизнесу грозит опасность, зато было трудно поверить в то, насколько ей повезло в любви.

Рэйчел открыла магазин в день похорон Дианы, хотя залитые солнцем улицы Брайтона были практически пусты и создавалось впечатление, что все сидят по домам, приклеившись к экранам телевизоров.

Среди вещей, которые Рэйчел удалось выловить в благотворительном магазине накануне, было вечернее платье из серебряной и золотой парчи косого кроя с асимметричным подолом и двумя продольными деталями, собранными узлом чуть ниже линии бедра. Никакого лейбла нашито не было, но платье было очень похоже на наряд 1926 года, созданный великой французской женщиной-кутюрье Мадлен Вионне, который красовался в одном из имевшихся у Рэйчел альбомов по истории моды. Некоторые швы были потерты, а декоративный узел ослаб, но у хозяйки магазина имелась катушка серебряных ниток, и она села за свой старый «Зингер» с ножным приводом, чтобы восстановить платье.

Работая, она то и дело мысленно возвращалась к Диане. На протяжении недели, что прошла со дня аварии, Рэйчел не переставала гадать, понимала ли зажатая в машине принцесса, что умирает. Рэйчел надеялась, что нет. В газетах писали, что на следующий день она должна была увидеться с сыновьями после двухнедельной разлуки. Может быть, она думала о них и надеялась, что полученные ранения не помешают ей оказаться дома. Но, наверное, ей было очень одиноко, особенно когда она поняла, что любимый лежит возле нее мертвый.

Около одиннадцати из-за двери показалась взволнованная Николь в темно-синих спортивных штанах и серой футболке. Ее темные волосы были влажными и растрепанными после недавнего мытья.

— Я вижу, ты открылась? — Она оглядела полупустые стойки и полки со скудными запасами одежды. — Рэйчел, я никак не могу себе простить того, что натворила. Мне так жаль! От страховой никаких новостей?

— Пока никаких. Но не кори себя за всё. Мы все иногда ошибаемся.

Она не держала зла на Николь. Ведь она сама переложила ответственность за магазин на кого-то другого и поплатилась за это. Николь была душевным, творческим, чутким человеком и хорошим другом, но при всем этом изрядной разгильдяйкой. Всевозможные мелочи постоянно ускользали от ее внимания, и она постоянно не успевала что-нибудь сделать вовремя.

— Может быть, я могу тебе чем-то помочь? Позволь мне искупить вину.

Рэйчел огляделась и произнесла:

— Я заказала новые стекла для шкафов-витрин, и вчера их привезли. Попробуешь их вставить?

Николь перепрыгнула через порог магазина, довольная тем, что ей дали поручение.

— Ты не смотришь похороны Дианы? — спросила она у Рэйчел, присев на пол, чтобы вытащить первое стекло из картонной упаковки. — Не видела, как Уилл и Гарри шли за гробом? Выглядело на самом деле очень волнующе.

Рэйчел вспомнила о маленьком переносном телевизоре, который она держала в шкафу на случай затишья в магазине. Добрался ли до него вор? Она встала из-за швейной машинки, чтобы это выяснить, и тут же увидела примостившийся на нижней полке телевизор. Рэйчел перенесла его на стойку, вставила вилку в розетку и со смешанными чувствами нажала на кнопку включения. Благодаря средствам массовой информации похороны превратились в цирковое представление, а сама она воспринимала их как историческое событие.