Чтение онлайн

Лания откинулась на спинку кресла и, посмотрев на министра, поджала губы.

— Вы не подготовили доклад, — наконец произнесла она уверенным тоном. — Вам не хватило времени? Или же считаете, что меня не касается то, что происходит в королевстве, которое было доверено мне умирающим государем? Быть может, вы находите меня беспомощной или глупой?

Барон вскинул руки:

— Умоляю, Ваше Величество, не гневайтесь, вам нельзя! Это вредно! Я обещал вашему батюшке, что не расстрою вас. Его светлость позаботился…

— Что? — тихо спросила королева.

Она уперла ладони в поверхность стола, поднялась на ноги и, нависнув над ним, вопросила:

— Скажите мне, ваша милость, какую фамилию носит правящая династия в Северном королевстве?

— Мелибранд, Ваше Величество, — ответил барон.

— А какую фамилию носит его светлость? — чуть прищурив один глаз, полюбопытствовала государыня.

— Виллен, Ваше Величество, — произнес министр, но взгляд его вдруг стал настороженным.

— Тогда почему вы исполняете обещания, данные Виллену, но не спешите исполнить повеление Мелибранд?

— Но… — его милость замолчал и в растерянности потер лоб. — Вы ведь дали его светлости полномочия… Я же видел указ! — воскликнул министр, но это было адресовано скорей самому себе. — Там ведь было написано…

— Что? — вновь полюбопытствовала Лания. — Быть может, там было написано, что королева Лания Мелибранд передает власть герцогу Торону Виллену? Или Раналу Виллену? Или всему роду Виллен? Там было написано хоть что-то, что говорило бы о передаче власти?

Стимах приоткрыл рот, чтобы ответить, но быстро передумал и поджал губы. В указе Лании было написано лишь о том, что герцог Виллен назначен советником королевы, именно это давало ему право голоса в Совете. Иной должности у него не было. Однако, как советник, он и вправду мог совать нос в дела министерств и Кабинетов. И все-таки это не давало ему всей полноты власти, как, похоже, посчитал министр.

И если его милость пребывал в явной растерянности, не понимая, что ответить, то Ее Величество четко понимала, что сейчас чувствовала. И это была злость. На министра, на отца, а главное, на себя за то, что не дала ему отпор. Могла хотя бы отговориться тем, что не готова писать указы! Но она и вправду была сильно уязвима после нескольких дней безотчетного страха перед скорым будущим.

Негодование требовало выхода. Кажется, никогда еще милая и тихая Лания не ощущала, что ее распирает от злости, а сейчас поняла, что это означает. Даже узнав о любовнице мужа, она чувствовала разочарование и горечь, а сейчас готова была отхлестать по щекам совершенно постороннего мужчину, что вовсе не подобало благородной даме, тем более государыне. Впрочем, возможно, ее ярость и вправду усилила беременность, но королева сейчас балансировала на тонкой грани между «разорвать на кусочки» и «поплакать».

Неизвестно, в какую сторону склонилась бы чаша весов, но дверь неожиданно открылась, и взору взбешенной государыни предстал ее секретарь, одним своим видом разредив сгустившийся в кабинете воздух.

— Нижайше прошу прощения, Ваше Величество, — с поклоном произнес Лекит.

— Что вы хотели, ваша милость? — сухо спросила королева.

— Ваше Величество, пришла…

Договорить он не успел, потому что в кабинет ворвалась, а иначе вторжение было не назвать, ее светлость герцогиня Вилленская.

— Дитя мое! — раскинув руки, воскликнула матушка, и Лания не смогла вспомнить, когда бы она вела себя так при встрече с дочерью.

Обычно герцогиня была скупа на ласку. Поцелуй в лоб при встрече и прощании, довольно прохладный тон и вечные поучения. А сейчас она вела себя так, как когда-то мечтала ее дочь, глядя на радость матери при встрече с братом. И это лицемерие тут же погасило оторопь. Лания с неожиданным удовлетворением поняла, зачем явилась ее родительница.

— Ваша милость, — минуя герцогиню, обратилась королева к своему секретарю, — проводите ее светлость в приемную и позаботьтесь о ее потребностях. И в следующий раз не стоит прерывать меня, если дело не касается государственной важности.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — поклонился Лекит и приблизился к герцогине, взиравшей на дочь с нескрываемым изумлением. — Прошу, ваша светлость.

Герцогиня настаивать не стала. Она вздернула подбородок и первой покинула кабинет, за ней вышел секретарь, и дверь снова закрылась. Взор Лании вернулся к министру, и она поняла, что сейчас не готова продолжать.

— Ступайте, ваша милость, — прохладно велела королева. — И настоятельно советую вам подготовиться к нашей новой встрече более обстоятельно. Если и в следующий раз я не услышу от вас ничего вразумительное, то, опасаюсь, мне придется задуматься, за что вас ценил государь, раз назначил на эту должность.

— Я подготовлю доклад, Ваше Величество, — заверил Стимах.

— Верю в это всей душой, — ответила королева и добавила: — Более я вас не задерживаю.

И когда за министром закрылась дверь, Лания упала в кресло и накрыла лицо ладонями.

— Уму непостижимо, — пробормотала она и шумно выдохнула.

После тряхнула головой и поднялась на ноги. Из-за выходки министра до следующего доклада еще хватало времени, и можно было уделить его герцогине. Признаться, не хотелось, но это была ее мать, да и выслушать было необходимо. Похоже, отец решил доверить переговоры с дочерью жене, потому не пришел сам. Или же до конца не оценил настроя Лании.

— Послушаем, — решительно произнесла королева и тряхнула колокольчик, стоявший рядом.

А спустя несколько минут в кабинет неспешно вплыла герцогиня Вилленская. Вот теперь выражение ее лица было таким, к какому привыкла ее дочь. Впрочем, сейчас в ее светлости явно говорило ущемленное самолюбие, но извиняться Лания не намеревалась. Более того, разом вспомнив все прежние уроки своей родительницы, королева готова была показать себя прекрасной ученицей и воспитанницей, усвоившей науку. Правда… несколько иначе.

— Доброго дня, ваша светлость, — без всякой теплой нотки поздоровалась с матерью Лания. Должно быть, она сейчас этого даже не осознавала, но с точностью скопировала хорошо знакомый ей тон герцогини Вилленской.

Ее светлость подошла к той части стола, за которой сидели посетители королевского кабинета, без всякого на то приглашения, отодвинула стул и уселась, храня на лице непроницаемое выражение.

— Я жду извинений, дитя, — сухо произнесла герцогиня.

Королева вернулась в кресло, откинулась на спинку и, накрыв подлокотники ладонями, с интересом посмотрела на мать.

— Ваша светлость, не уточните ли, за что вы ожидаете извинений?

— Вы повели себя так, будто вовсе не получили воспитания, — отчеканила герцогиня. Она порывисто поднялась со стула и прошлась по кабинету, нервно потирая руки, остановилась и также порывисто развернулась в сторону дочери: — А между тем, мы дали вам блестящее образование. Я столько наставляла вас, поучала…

— И я усвоила вашу науку, — прервала мать Ее Величество. — Помнится, вы называли дурным тоном и невежеством прерывать людей, когда они заняты важным делом. Однако сами же вы собственным поучениями не следуете.