Чтение онлайн

Сама я не говорила об этом никому, кроме вас. Уверена, что и вы не делились с кем-то нашими беседами, — она замолчала и задержала взгляд на советнике, и тот, достав знак двух богинь, прижался к нему губами, знаменуя этим жестом клятву. Лания кивнула и продолжила: — Я так и думала. Так вот и Канлин уверяет, что ни с кем не делился своими намерениями. Он признался, что у него был свой врачеватель, которому он доверяет, но я потребовала выбор, и Его Высочество обратился к трем дамам, кто выносил и родил более двоих детей. Среди них была и супруга графа Нимуса, нашего министра финансов. И раз уж мой братец так быстро узнал о поисках принца, то передать ему это могла только одна из этих дам.

— Вы мыслите верно, государыня, — кивнул Радкис, — но не совсем. Дамы любят делиться со своими подругами или же хвастаться перед недоброжелателями. И раз уж Его Высочество ищет врачевателя для Вашего Величества и с этим подошел к ним, то поделиться они могли с кем угодно. Уж с мужем точно.

— Канлин уверял, что просил держать в тайне их разговор, — заметила королева.

— Прошу, Ваше Величество, назовите имена еще двух дам, с кем разговаривал Его Высочество, — попросил советник.

Лания уже собралась ответить, но взгляд ее упал на большие напольные часы, и она досадливо поджала губы.

— Ваше сиятельство, поговорим позже, — вместо ответа сказала королева. — Наша беседа важна, и обсудить мне хотелось не только это. Граф Нимус уже должен ждать дозволения войти. Не хочу, чтобы с первых минут он посчитал меня несерьезной особой. Пусть я и королева, но пока королева только по титулу.

Радкис поклонился:

— Вы совершенно правы, государыня. Я буду ждать вашего призыва.

— До скорой встречи, ваше сиятельство, — улыбнулась Лания, — и, пожалуй, заберите ваши записи. Лучше вы отдадите их мне, когда мы останемся наедине.

— Как пожелает Ваше Величество, — ответил советник, и вскоре его сменил министр.

Граф Нимус, войдя, склонился перед государыней, а после направился к ней. Взгляд его сиятельства скользнул за спину королеве, на миг задержался на портрете последнего государя, сменившем предыдущий, после вернулся к новой хозяйке кабинета и уже по сторонам не бегал.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — первой поздоровалась Лания. — Как я и говорила, мы встретились с вами, и я готова выслушать ваш доклад. Однако у меня есть к вам одна просьба.

— Всё, что пожелаете, Ваше Величество, — министр финансов чуть склонил голову, но было видно, что он насторожился.

— Мы оба знаем, что я мало что понимаю в том, что вы сейчас будете мне говорить, — без обиняков произнесла королева. — Потому прошу вас рассказывать так, чтобы я смогла уловить суть. Не как с ребенком, но как с человеком, который малосведущ, однако желает разобраться в том, что он слышит.

— Признаться, я обдумывал, как мне выстроить свой доклад, — чуть растягивая слова, ответил Нимус. — Я постарался упросить свою речь… Простите меня, Ваше Величество, — поспешил добавить его сиятельство, — я не в коей мере не желал задеть вас или обидеть…

— Я не обижена, господин министр, — отмахнулась Лания. — Упростить — это именно то, что мне сейчас нужно. Пройдет время, и вам не придется ничего упрощать, а пока я хочу понять, о чем пойдет речь. Приступим.

— Как пожелаете, государыня, — вновь поклонился граф и раскрыл папку, которую принес с собой.

Лания отвела на первый доклад по полтора часа на каждого сановника, кто сегодня должен был предстать перед ней. Распределила время и очередность, а после отправила своего секретаря уведомить тех, кого ожидает. Первым, разумеется, выбрала того, кому уже обещала встречу. А пока ждала, когда настанет этот миг, начала читать то, что написал для нее барон Лекит.

Кое с чем Ее Величество успела ознакомиться еще вчерашним вечером, когда вернулась с прогулки, испорченной братом. Это были бумаги, прихваченные в кабинете вместе с письмами с соболезнованиями. Настроение Лании было прескверным, и она велела никого к ней не пускать. Она ожидала, что явится отец, чтобы отчитать ее или же попытаться загладить вину Ранала. Однако его светлость так и не пришел. А вскоре королева занялась изучением документов, и ей стало не до герцога Виллена, потому что она старалась вникнуть в то, о чем читала.

А утром, проснувшись раньше Келлы, снова засела за изучение бумаг. Ей хотелось хоть с кем-нибудь обсудить прочитанное, но утром королева могла поговорить лишь с деверем. С Канлином делиться своими размышлениями Лания пока не стала, для него имелся иной разговор, тем более он первым начал задавать вопросы.

— Простите, что сую свой нос, — произнес Его Высочество, — но то, как вчера выпроводили вашего брата за ворота дворца, стало причиной множества сплетен. Могу я узнать, что произошло между вами? Его светлость вас обидел?

— Вот об этом я и хотела поговорить с вами, — ответила государыня. — Будьте честны, братец, вы похваляетесь на каждом углу, что ищите для меня лекаря?

— С чего такие оскорбительные домыслы, сестрица? — кажется, искренне опешил принц. — Я вовсе ни с кем не говорил об этом. Скажу более, у меня уже был на примете один врачеватель, которому я всецело доверяю, потому что имел честь лично убедиться в его мастерстве. Но вы пожелали выбор, и мне пришлось искать тех, кого могу вам представить.

— Тогда почему Ранал вчера при нашем разговоре упомянул об этом? Ему ведь передали не вы, в этом-то я как раз уверена. Тогда кто смеет совать нос в дела королевского семейства? — с нескрываемым раздражением вопросила Лания.

Так и выяснилось, как Его Высочество решил разузнать о врачевателях, которые пользовали высокородных матерей, имевших нескольких отпрысков. И, как показалось королеве, Канлин был немало раздосадован произошедшим.

— Я выясню, кто нарушил данное мне слово, — заверил невестку наследник. — Не желаю, чтобы вы почитали меня за болтуна и хвастуна. Вы совершенно правы, совать нос в дела нашей семьи недопустимо, и кто-то ответит не только за длинный нос, но и за длинный язык.

На том мир между родственниками был восстановлен, но доверительного разговора более не было. Так, пустая светская беседа, которая закончилась у храма, а после не возобновлялась. Лания пребывала в душевном умиротворение и готовилась к дню, который должен был оказаться для нее нелегким. Но это было необходимо, потому что прятаться далее казалось невозможно. Королевство жило без правителя уже десять дней, и к чему дальнейшее затворничество могло привести, думать не хотелось.

О чем размышлял Канлин, его невестке было неведомо. Сам он больше поглядывал в окошко, чем на нее, и пребывал в задумчивости. А уже у дворца, принц, как обычно, помог королеве выйти, проводил ее до лестницы, и они разошлись каждый по своему делу. Она в кабинет, он… куда-то.