Чтение онлайн

Пономарев выслушал эту тираду не моргнув глазом.

– Фотографий нет, – повторил он.

– Хрен с ними. Я вам обоим ответственно заявляю, что, с высокой долей вероятности, у вашей Касимовой психическое расстройство. Обсессивно-компульсивное, полагаю. Это как минимум.

Пономарев и Бурова одновременно встали и подошли к столу.

– Изучайте! – Католик толкнул к ним телефон с фотографией. – Внимательно изучайте, а не как вы обычно это делаете, тяп-ляп – и готово! – Он выждал не больше десяти секунд, которых заведомо не могло хватить, и совершенно обыденным тоном добавил: – На подоконник смотрите. Что видите?

– Два фикуса искусственных, – сказала Бурова.

– Ничего странного в них не замечаете? Ну разуйте же глаза, родные. Вы видите, что они совершенно одинаковые?

– Да вроде бы так и задумано, – растерянно пробормотала Марина.

– А ты на стволик у правого взгляни. Что это за следы?

– Похоже, сигаретой прижигали. Курит она, что ли?

Католик вздохнул.

– Олухи вы мои бесценные, это не ожоги, а следы от отломанных веток. Фикусы были разные. Она из них сделала одинаковые. Чтобы все веточки – на одной высоте. И еще выровняла их, чтобы стояли, как солдаты на плацу.

– Может, ей скучно было? – предположил Пономарев.

– Может, и так. Но ты на ее собственную комнату взгляни непредвзято. На тюремную камеру похоже, тебе не кажется? Да в камере и то побольше личных вещей. Где картинки на стенах? Портрет папаши? Цветочек в вазочке? Камешек на память из Алупки? Где сувениры, личные вещи, безделушки, милые сердцу любой женщины? Ни-че-го. Стерильно. Фикусы ей убрать было некуда, если только в шкаф, но я подозреваю, у нее и в шкафу такой же параноидальный порядок. Горшки его здорово бы подпортили. Вот она их и привела к единообразию.

– Точно, больная, – сказала Марина. – Я знаю, почему она свихнулась. Два года обслуживать вялый стручок… Девка молодая, красивая. Ей жизни хочется, а не это всё.

– Каким образом нам может помочь ее психологический профиль, я пока не понимаю. – Пономарев вернулся на место, сел и вытянул ноги. – Про водителя излагать?

– Излагай, Сашура, не держи в себе.

– Никита Маевский, тридцать лет, родился в Чебоксарах. Отец – военный, мать – медсестра. Все детство провел по гарнизонам. Навыки рукопашного боя, пока не очень понятно, какого происхождения. После школы поступил в Казанское высшее танковое командное училище. Был отчислен с третьего курса.

– Любопытненько! – заинтересовался Католик. – За что? Ну, на первом курсе понятно, за что выкидывают. За грубое нарушение воинской дисциплины и неуспеваемость. А на третьем? Экзамены провалил?

– Учился блестяще. Отчислен за драку и кражу.

– Прости? – изумился Католик.

– За драку и кражу, – раздельно повторил Пономарев.

– Подробности?

– Подробностей нету.

– Голубчик мой Сашенька, ты скажи хотя бы, были разнесены эти проступки во времени или случились одномоментно? – взмолился Католик. – Украл ли Маевский деньги одной рукой, второй начищая морду сокурснику? Или сначала обокрал убогого, а затем, не вынеся душевных страданий, вдобавок избил из чувства противоречия? Или выудил кошелек из кармана на бесчувственном теле? Ведь это три разных поступка! А значит, три разных характера, Саша.

Бурова неприятно засмеялась.

– Не представляю, над чем тут иронизировать, – пожал плечами Пономарев. – Я проделал немалую работу, вытащил подробности его биографии из забвения… Попробовали бы сами!

– Милый, полностью признаю твои заслуги! И Марина признает. Правда же, Мариночка?

– Вот те крест, – согласилась Бурова.

Пономарев обвел их ничего не выражающим взглядом и снова раскрыл свой блокнот.

– После Казани Маевский отслужил год в армии. По возвращении стал гонять в Москву машины из Китая. Подвизался в частной охране, работал с грузами, потом внезапно сделал финт ушами и завербовался на год на рыболовное судно на Белом море. Вернувшись, просидел полгода охранником в шарашкиной конторе. Последний год – водитель такси. При каких обстоятельствах познакомился с Гройсом, неизвестно. Возит он его на своей машине последние восемь месяцев.

– Что-то ни бельмеса из этой характеристики не вырисовывается, – пробормотал Католик, покусывая карандаш. – Что за человек такой, который сегодня тачки гоняет из Китая – не самая легкая работенка, между прочим, – а завтра штаны просиживает за оклад в размере прожиточного минимума? Странно мне это, ребятки, очень странно… Увлечения? Подружка? Слабости?

– Жены нет, про подружку неизвестно. Родители-пенсионеры живут в Киржаче. Своей недвижимости у Маевского нет, так же, как и у Касимовой. Пока все.

Католик снял очки и принялся тщательно протирать стекла.

– Очки в каком-то смысле заменяют одну из функций сигарет, – наставительно сказал он. – Если требуется взять паузу, можно не закуривать, что очень вредно для здоровья, а всего лишь достать салфетку и очистить линзы.

– А зачем вам пауза? – поинтересовался Пономарев. – Кстати, ваши манипуляции с очками смотрятся довольно искусственно.

– Паузы в нашей неестественно ускорившейся жизни просто необходимы, Саша…

Католик нацепил очки и уставился на помощников.

– Пока всё идет по плану, – другим тоном сказал он. – Но эти трое очень уж шустрые. Что не может меня не беспокоить.

– Особенно Маевский, – согласился Пономарев.

– Особенно Касимова, – возразила Марина.

– С Маевским всё вышло вполне ожидаемо. – Католик развернулся вместе с креслом к Буровой. – А вот что случилось с девицей?

– Стечение обстоятельств. Не в мою пользу.

– Уверена?

– Ее толкнули, от удара она пришла в себя.

– М-да. Ну что ж… Раз эта часть плана сорвалась, давайте понаблюдаем, что произойдет дальше. Чутье подсказывает мне, дети мои, что они не уймутся.

– Убрать их по одному, – спокойно сказал Пономарев. – Я, между прочим, сразу это предлагал, а вы меня послали в желтухинский офис. Ну, липу они проглотили. Но что дальше-то?

– Из крапивы извлекай нитки, из полыни – лекарство, – задумчиво проговорил Католик.

– Нагибайся только затем, чтобы поднять павших, – продолжил Пономарев. – Имей всегда больше ума, чем самолюбия. К чему здесь Эпикур?

– Эпикур всегда уместен. Но я-то обдумывал, что полезного можно извлечь из Гройса.

– Желчь, – буркнула Марина.

– Не только, душа моя, не только. Гройс – человек способный. Он нам послан свыше, чтобы решить некоторые наши проблемы… Вернее, одну проблему. Самую серьезную.

Пономарев поймал его взгляд и подался вперед:

– Вы хотите его использовать в…

Он сделал паузу, и шеф пришел ему на помощь:

– В размене фигур, назовем это так.

– Каким образом?

– Гройс – это джокер. Он может обернуться любой картой. Марина, напомни: какие бывают арканы в этом вашем таро?