Чтение онлайн

В самом построении фраз Аллы было что-то успокаивающее. Ее хотелось слушать и соглашаться, не вдумываясь.

– Да как тебе сказать, Аллочка… Вроде всё так, но присмотришься – и всё неправильно.

– Ну что, например?

«Дети у меня дураки и муж – слоняра жадная», – чуть не ляпнула Полина. Но спохватилась, что это звучит как-то… по-мещански, что ли.

– Ну вот столовую в школе у детей отменили. Вроде всё так правильно объяснили: и что финансирование теперь не на школу, а на комплекс, и что самоокупаемости никакой… Но в результате все детки – без еды. А в комплексе – три тысячи человек, между прочим. Ходят слухи, нашли какого-то поставщика горячих обедов… Вроде качество нормальное, но дорого будет – жуть. И пока ничего с места не сдвинулось, конкурс какой-то придумали, не знаю…

– Ничего, всё постепенно наладится, – успокоила таролог. – Случается, что какие-то события выбивают почву у нас из-под ног. Но если приглядеться, это землетрясение сдвигает тектонические пласты, которые выстраиваются заново. И позволяют, например, возвести дом в таком месте, где прежде это было невозможно.

«Какая глубокая мысль», – подумала Полина. А вслух у нее вырвалось:

– Дом-то сейчас не укупишь. Столько денег хотят… Ужас. Только ждать наследства.

– Есть ли у тебя ситуация, в которой ты хочешь разобраться глубже? – задушевно спросила Алла. – Или вопрос, на который ты не можешь найти ответа? Два варианта решения, перед которыми ты колеблешься?

Всё это она говорила каждый раз перед тем, как разложить карты. Но почему-то именно сегодня Полина мучительно задумалась.

«Гена – жлоб. А его мамаша отказывается нормально сделать котлеты собственным внукам». Этот всхлип души надо было перевести на более солидный язык. Карты не должны давать расклад по котлетам, это Полина чувствовала и даже опасалась, что они могут обидеться.

– Взаимопонимание с родственниками, – сформулировала она и спохватилась: – А! И еще где денег взять!

– Я приняла твой вопрос и твое беспокойство. – Алла приложила ладонь ко лбу. – Посмотрим, что ответят нам карты. – Она использовала один из самых известных раскладов – «Кельтский крест». – Я вижу сложности в твоей текущей ситуации, – размеренно говорила Алла. – Препятствия на этом пути преодолимы, но потребуются усилия. Шестерка Жезлов! Предзнаменование успеха и стабильности! – Она выглядела обрадованной. – Поленька, карты говорят о торжестве воли над обстоятельствами.

– Но это ж вроде бы младший аркан? – нахмурилась Полина.

– Так и есть. И все же он несет в себе мощный потенциал преображения. И Колесница следом – это значит, что сейчас самое время получить желаемое. Мотивация, амбициозность и контроль помогут на этом пути.

Кроме этого, Полине выпал Отшельник, направляющий ее на путь духовной истины, а также Туз Пентаклей, предвещающий финансовую поддержку. «Ах, какой хороший сегодня расклад, сердце радуется», – говорила таролог.

Намного больше, чем значения карт, Полину успокаивал мягкий, обволакивающий голос Аллы. Слушая ее, она как будто впадала в анабиоз. Муж, дети, дуры-покупательницы, вечная нехватка денег, ссоры со свекровью – всё оставалось в другом мире. А сама Полина уже принадлежала иному, высшему уровню, где к ней были внимательны и звезды, и карты, и мировые энергетические потоки.

Когда всё закончилось, она положила деньги на тумбочку.

– Чтоб у тебя всегда были и у меня приумножались, – поблагодарила Алла традиционной формулой. – Будь здорова, Поленька! Какая ты удивительная все-таки, – воскликнула она, глядя, как та заматывает шарф перед зеркалом. – Редко встретишь, чтобы природная красота сочеталась с одухотворенностью…

Закрыв дверь за клиенткой, Алла взяла телефон.

– Прости, не могла ответить, – устало сказала она в трубку. – То одна овца, то другая… Обострение у них сегодня, что ли. Да, подъезжай. Пять минут – и спущусь.

Александр Пономарев дожидался ее возле цветочного магазинчика. К телефонным разговорам он питал необъяснимое отвращение и всегда назначал личные встречи.

Они уселись на скамейке возле пустой детской площадки.

– Что-нибудь интересное за неделю было? – спросил Пономарев.

– Сорок процентов – расклад на чужие измены, сорок – на собственные, двадцать – люди денег хотят. Всё как обычно.

– А жалуются на что?

– Что трамвай стал ходить с большими перерывами и что в комплексе на три тысячи детей столовую закрыли. Что-то еще было… А, поликлинику перенесли, пенсионерам придется на две остановки дальше ездить. А раньше ходили пешком. В общем, ерунда.

– Подожди, – нахмурился Пономарев. – Столовую закрыли? Что за комплекс?

– Дай сообразить… Эта овца живет неподалеку, значит, бывшая триста шестая, тысяча двадцать четвертая, школа здоровья и два детсада. Сейчас же сливают сады и школы почем зря, говорят – так выгоднее. А по-моему, просто воровать так легче…

Пономарев что-то занес в книжечку. Писал он заостренными значками, похожими на руны.

Еще год назад Алла не удержалась бы и полюбопытствовала, зачем ему знать про школьные обеды. Но теперь она сидела молча. Пономарев собирал самые разные сведения, порою – совершенно чепуховые: вроде того, что в цветочном магазине раз в два месяца полностью меняются все продавцы. Алла послушно приносила то, что сообщали ей клиентки, точно синица – клочки собачьей шерсти в гнездо.

Если бы Алла могла, она бы соскочила. Черт с ними, с деньгами и с новыми клиентами. Сидела бы на своем шестке, окучивала окрестных дур.

А ведь поначалу она даже приглядывалась к нему, идиотка. Что это у нас – мужчина? Чистый, ухоженный и без кольца? Ах ты мой птенчик!

Когда захрустели косточки, причем ее собственные, стало ясно, что это птенчик птеродактиля.

Иногда Алла подумывала всё бросить, сунуть кота в переноску и уехать на край света. Она бы так и поступила. Если бы не твердая уверенность, что её отыщут и там.

– Когда у тебя Кораблева? – спросил Пономарев.

– Завтра в двенадцать. Что ей сказать?

Он сверился с записной книжкой.

– Скажи, чтобы не отказывалась от новых возможностей. Прибавь что-нибудь про неожиданных людей, через которых они могут приходить. Есть у тебя в картах карлик?

– Карлик? – Алла растерялась. – Нет. Есть шут.

– Шута не надо, – без улыбки сказал Пономарев. – Ладно, сообразишь что-нибудь сама, не мне тебя учить. Гнома, в конце концов, подрисуй где-нибудь в углу.

Она так и не поняла, смеется он или говорит всерьез. Напоследок он вытащил из кармана конверт.

– Новые возможности, запомнила?

Когда Пономарев ушел, Алла вытерла со лба противный липкий пот и медленно пошла домой.

Человек, которого называли Католиком, сидел в своем кабинете.

На столе перед ним лежала фотография сухопарого, щегольски одетого старика с короткой бородкой. Старик был в легком сером костюме и шляпе. В руке он сжимал трость.