Чтение онлайн

Никита незаметно выдохнул, откинулся на спинку стула и обнаружил, что Лейла смотрит на него с насмешливым уважением.

– Первый раз вижу мужчину, который дуру эту поставил на место. – Она придвинула пепельницу. – Ничего, что я курить буду?

Маевский обратил внимание, что до сцены с русалкой разрешения у него никто не спрашивал. Похоже, его рейтинг только что вырос на несколько пунктов.

– Кто они все? – спросил он, кивнув в сторону ушедших.

– Да по-разному. Кто сестра, кто сватья, кто чужая родственница, которой нужно было помочь… На Бориса девки слетались, как мухи на мед. Вот его настоящая способность была, а не это всё… – Она обвела в воздухе невидимое облако. – Он ее, эту способность, и конвертировал в популярность. У женской аудитории рейтинг его зашкаливал… Вы, наверное, и без меня знаете.

– Непросто вам, наверное, с ним жилось? – нейтрально сказал Никита.

Лейла улыбнулась, и он вдруг понял, что она вовсе не старуха, как ему показалось сначала, ей лишь немного за сорок.

– Боря был добрый и безотказный, – сказала она. – С добрыми жить хорошо. А с безотказными – не очень. Вот сам и посуди. Его в детстве мать недолюбила, а для некоторых мужчин ничего нет хуже, если им в детстве любви недодали. Они всю жизнь потом ходят с дырой, заткнуть её пытаются, а затыкают-то чем попало, до чего ручонки дотянутся, вот отсюда и вся наша коммуналка… То, что он мне изменял, я и за измены не считала, так, баловство. А вот что даже я его отогреть не смогла за столько лет – это обидно. Он ведь не сразу на мне женился. Между тем, как мы начали встречаться, и тем, как расписались, у него три жены прошло…

Маевский, для которого было внове отсчитывать жизненные вехи в женах, даже забыл, что ему следует за ней записывать.

– Чуть что у Бори в браке шло не так – он сразу ко мне бежал, – продолжала она, прикуривая от первой сигареты вторую. – И пожаловаться, и пригреться. Первая жена у него была красивая, как в сказке. Вторая – умная. Третья – богатая. А тянулся он всё равно ко мне: и некрасивой, и небогатой, и неумной. Знаешь почему?

Никита покачал головой.

– Вот и я не знаю, – неожиданно закончила Лейла. – Теперь уже и не спросишь.

– У вас есть какие-то догадки, кто мог его убить?

– Смотря как убить. Если бы его ножом истыкали, это было бы от ревности. Какой-нибудь псих, решивший, что он тоже экстрасенс, толкнул бы Борю под машину. А так, как его на самом деле убили… Застрелили, да еще и водитель был подменный… Это я не знаю. У меня было подозрение, что Боря влез в какую-то денежную аферу…

Маевский насторожился. Он второй раз за день слышал упоминание о деньгах.

– Почему именно аферу?

– А откуда у него, вахлака, мог быть нормальный бизнес? Что ты на меня так смотришь? Ну да, умом он не отличался. Хитрый был – это правда. Но и хитрости в нем было недостаточно, сам он придумать ничего не мог, а только искал, к кому бы прицепиться, прилипнуть – как ракушки к кораблю. Пираты, оказывается, каждый месяц от них свои суда чистили, я передачу смотрела.

Она разговаривала с Маевским по-свойски, как со старым знакомым, будто они уже начинали когда-то этот разговор.

– Да, в устьях рек отыскивали удобное место, чтобы почистить днище, – сказал Никита. – Пираты не могли отвести корабль в порт, их бы схватили.

– Вот-вот! – Она почему-то обрадовалась. – Боря был не корабль. Он был моллюск.

– И к кому, вы думаете, он прицепился?

В кухню заглянула худая девочка лет пятнадцати: носатая, белобрысая, с криво выстриженной челкой. На ней было клетчатое платье-рубашка, открывавшее голенастые ноги.

– Ой… Извините. Можно сырок из холодильника взять?..

– Конечно, Зоя, бери.

Девочка протиснулась мимо Никиты, опасливо косясь на него.

Холодильник был такой высоченный, что она не могла достать до верхней полки и подпрыгивала на цыпочках. Никита встал, вытащил творожный сырок и протянул ей.

– Спасибо…

Когда она убежала, он спросил:

– Это дочка Бориса?

– Да какое… Просто одна тут приблудная. О чем мы говорили?

– Про аферу, в которую влез Игнатов. Это ваше предположение или уверенность?

– Нету у меня ни в чем уверенности. – Она глубоко затянулась и запрокинула голову на спинку дивана. – Я твоему предшественнику поэтому и не стала ничего вываливать… Ну, еще и потому, что у него на роже брезгливость читалась, как буквы в школьной прописи. А в вашей профессии людей презирать нельзя. Люди – они такое чувствуют.

Это замечание Никита комментировать не стал. Его не оставлял образ корабля, к которому прицепился Игнатов. И еще он подозревал, что эта женщина не говорит и половины того, что знает.

– Лейла Фархадовна…

– Да просто Лейла!

– Лейла, вам что-то говорит имя Ольги Воденниковой?

Рука ее замерла, не донеся до губ сигарету.

– Меня об этом уже спрашивали. Ее убили в тот же день, что и Борю.

– Вы были с ней знакомы?

Лейла широко усмехнулась:

– Ну еще бы! Я даже одно время подозревала, что она любовница Борькина. Ничего хорошего мне это не сулило.

– Подождите, – ухватился Никита за эту ниточку, – вы же сказали, что его любовницы вас не беспокоили?

Она наконец затянулась, не сводя с него темных, как перезрелые сливы, глаз.

– Ольга шла по другой категории. Слава богу, она была алкоголичкой. Если бы не пила, невероятных дел могла бы наворотить. Ты ее видел? Она в пятьдесят выглядела младше, чем другие в тридцать. Без всякой пластики и прочей ерунды, чем женщины балуются.

– Вы с ней давно познакомились?

– На отборочных турах, когда мы только из Таганрога с ним приехали. А что ты так смотришь? Да, он со мной приехал, и если бы не я, вернулся бы к себе в Таганрог и до сих пор там куковал. Я его всему учила: что говорить, как посмотреть… Хорошо хоть он не идиот был, схватывал легко. Эх, мне бы хоть половину его фактуры – я бы развернулась! А когда Боря основное схватил, дальше стало легче. Он уже сам понял, чего от него ждут.

– А чего от него ждали? – осторожно спросил Никита.

– Ну, ты его в шоу-то видел? Он играл мужика от сохи, который аж дымится от силушки, во всех смыслах. «Пробудился могучий Урал», – такой у него был слоган.

– Таганрог – это не Урал, – сказал Никита.

– По легенде, которую ему телевизионщики придумали, Борис родился и вырос в Кургане. Переехал в Москву, но вернулся на родину, потому что в нем всколыхнулась память предков и он вспомнил Курганскую слободу, которая еще при царе была… Ты не смотрел, что ли, первый сезон? – неожиданно рассердилась она.

– Ни одного, – покаялся Никита.

– Как же ты убийцу человека ищешь, а чем он занимался, не знаешь толком? Воденникова на отборочных турах запоминалась. Веселая, легкая… Болтает одни пустяки, то хохочет, то слезы льет, но всегда вокруг нее народ кучкуется. Она бы и выиграть могла, если бы за пьянку не выбыла, – задумчиво сказала Лейла. – И Бориса бы обставила по очкам. Наше счастье, что она была девка бездумная, я б даже сказала, безмозглая. Не было в ней этого понимания, как в Борисе: за какой локомотив цепляться. Мы с ней даже несколько раз выпивали, но потом я сама отстранилась и Боре шепнула, чтобы он с Воденниковой не терся. Нутром чуяла, что ничего хорошего от этого не будет. Если уж начистоту, я ее побаивалась. Где она проходила, там одни развалины оставались. Когда Борис стал с ней встречаться, я сначала решила, ему перца в жизни не хватает. Хочется ему остренького! Чтобы будоражило, чтобы сердечко ухало, как в воздушных ямах… Ольга была из тех, кто сегодня в подвале с бомжами спит, а завтра ты ее видишь в телевизоре на приеме у английской герцогини. Шальная! Слава богу, весь ее пар в свисток выходил. Но мужчины на таких западают. Весело с ними, этого не отнять.