Чтение онлайн

Но он боялся.

Ему нужно было заниматься делом, а не вешать на себя беспокойство о судьбе чужого подростка. За вопросами последуют ответы, и что делать, если они ему не понравятся?

Он вспомнил, как Вероника однажды подобрала котенка. Тот сидел в коробке возле подвального окна, вокруг дремали взрослые кошки, похожие на лоскутные одеяла, и когда Никита прошел мимо, Вероника посмотрела на него с брезгливым недоумением. Она остановилась, и он тоже вынужден был встать. «Ты что, готов закрыть глаза на то, что происходит? Ты можешь вернуться домой и дальше жить, как ни в чем не бывало? Ты действительно такой человек?»

Себе она взять животное не могла – аллергия.

И Маевский, к котам равнодушный, побоялся выглядеть в ее глазах мерзавцем.

Котенок переселился к нему.

«Просто корми его и люби, – посоветовала Вероника. – Ты удивишься, но большинству живых существ этого достаточно».

Ну да, ну да. Большинству. Но только не этому, который сначала никак не мог приучиться к туалету, и Никиту уже начало мутить по утрам от запаха кошачьей мочи; затем начался понос, и Никита вбухал половину месячной зарплаты, пытаясь подобрать для него корм; а месяц спустя – тридцать дней в кошачьей вони и жидком поносе, который он разве что со стен не соскребал, – месяц спустя открылось, что трогательные залысины за кошачьими ушками – это лишай. Маевский прошел трех ветеринаров, испытал сто сорок способов, ни один из которых не действовал, а когда сто сорок первый помог, лишай начался уже у него. Он заразился от чертовой твари.

Самое обидное, что котенка он так и не полюбил. Выставить живую душу на мороз ему не позволяла совесть. Пристроить лишайного кота Никита, разумеется, не смог. Как-то раз, вытирая очередную вонючую лужу, он озверел до такой степени, что опубликовал объявление, обещая доплатить тому, кто заберет котенка. Но по объявлению к нему явился колдырь с мертвыми глазами, и Маевский отправил его восвояси.

На то, чтобы сделать из кота человека, у него ушло полгода. Он вылечил лишай. Подобрал корм. Сумел объяснить не очень понятливому животному, куда нужно ходить в туалет. Но он так убился за эти месяцы, что хотя ненависти в нем не возникло, но и привязанности не зародилось тоже. Он просто очень, очень устал.

Наконец для бедняги нашлась хозяйка. Подросшего котенка взяла опрятная пенсионерка из соседнего подъезда. Маевский готов был целовать ей ноги и весь следующий месяц вздрагивал от каждого звонка в дверь: боялся, что она принесет кота обратно. К счастью, тот прижился в новом доме.

Узнав об этом, Вероника сказала: «Жаль, что в тебе оказалось так мало любви». – «Знаешь что? Катись ты к черту», – ответил Никита, не задумавшись ни на секунду. И ушел. Он, всегда боявшийся ее обидеть!

Тем же вечером Вероника пришла извиняться. И все снова стало хорошо, пока совсем не закончилось.

– Допустим, здесь летом можно прятаться от всех, – сказал Никита. – Да и то не каждый день, в дождь особенно не рассидишься. Ну, ранней осенью еще ничего. А зимой? А в марте-апреле? Весь смысл убежища теряется.

– Ничего и не теряется, – обиделась Зоя. – К тому же у нас с дядей Борей есть гараж. Там хоть круглый год можно торчать.

«Господи, он ее еще и в гараж с собой таскал».

– Минуточку, – вслух подумал Никита. – В этом районе нет гаражей… Новые дома, везде подземные автостоянки.

– А вот и есть! – Зоя торжествующе взглянула на него. – Один-единственный! У Марселя!

Из дальнейших расспросов стало ясно, что Марсель – Игорь Иванович Марселин – автомеханик. Местный колледж выделил ему помещение, в котором тот на радость студентам вот уже третий год реставрировал какой-то старый автомобиль.

– Советский олдтаймер, – авторитетно сказала Зоя.

– Чего?

– Олдтаймеры – это ретроавтомобили, которым больше сорока лет. А янгтаймеры – те, которым меньше. – Она явно наслаждалась своей ролью просветителя. – У Марселя там настоящий «НАМИ-один», между прочим. Их знаете сколько всего было? Триста штук. Ну, триста шестьдесят девять. А у нас – один из первых. Он еще из Крыма в Москву ездил! В тысяча девятьсот двадцать седьмом. – Зоя старательно выговаривала цифры. – Почти сто лет назад, офигеть, да?

– Как это он из Крыма в Москву ездил, на поезде? – поддел ее Никита.

Она взглянула на него свысока, как человек, понимающий, что глупо обижаться на невежд.

– По дорогам вообще-то. В Москву и обратно. Две экспериментальные модели так гоняли, и у них нигде ничего не отвалилось. Вы в машинах-то понимаете?

– Я когда-то работал водителем, – слегка приврал Маевский. – Но про «НАМИ-один» только слышал, своими глазами ни разу не видел.

Она вскочила, широко расставив руки, словно балансируя, хотя упасть с широченного конька крыши было невозможно.

– А хотите, я вам покажу? Марселю будет приятно. Он любит рассказывать про наш «Номик».

Маевский, без сомнения, хотел.

Следуя за девочкой, он прикидывал, что нужно сделать поправку на ее возраст. Фантазирует наверняка. Возможно, как-то раз Игнатов захватил ее с собой в автомастерскую. Скорее всего, он и сам отдавал туда машину в ремонт. Но и только.

Они вышли к ограде, за которой был сад с корявыми яблонями. Зоя обернулась и окинула Маевского придирчивым взглядом, каким обычно смотрят продавщицы на клиента перед примеркой.

– Не уверена, что вы пролезете… Но обходить замумукаемся! Если что, я вас вытолкаю.

Никите стало смешно. Такой она была трогательный страшненький лягушонок – белобрысый, скуластый, с большущим ртом, безбровая и с челкой этой дурацкой, которая шла по лбу кривой лесенкой… Наверняка ведь сама выстригала. Непросто ей будет с такой внешностью – дети беспощадны, да и взрослые не лучше…

Его отвлек возглас Зои:

– Ну вы идете или как?

Она без труда пролезла в щель между двумя прутьями, раздвинутыми в стороны, и ждала, засунув руки в карманы платья.

Маевский полез за ней и предсказуемо застрял. Вместо того чтобы помогать, Зоя повалилась на траву в приступе хохота и валялась, брыкая ногами, как молодая коза, пока он продирался через ограду.

– А вы точно следователь? – неожиданно спросила она.

– А что, не похож? – сказал Никита. – Кстати, подслушивать нехорошо. Я тебя под дверью видел.

– Через забор пролезать тоже нехорошо. – Длинные ноги Зои мелькали в высокой траве. – На вас могли собаку спустить!

– Нету здесь никакой собаки, – отозвался Маевский.

К торцу двухэтажного здания прилепился белый куб с синими воротами. Девочка уверенно подошла к ним, и внутри ворот обнаружилась дополнительная маленькая дверца. Она сначала постучала. Затем, не дожидаясь ответа, потянула дверцу на себя.

Вслед за ней Маевский пробрался внутрь. «Только и делаю, что лезу в какие-то отверстия для маленьких жучков».

– Игорь Иванович! – звонко крикнула Зоя. – Можно в гости? Я друга привела!

– Можно, проходи! – отозвался негромкий мужской голос откуда-то из глубины помещения. – Другу воды предложи. И ворота открой, а то сижу с утра, как сыч…