Чтение онлайн

— Я вижу, ты получила цветы, которые я тебе послал.

Я не поднимаю взгляда от книги.

— Да.

Он стискивает зубы.

— Тогда почему ты не присоединяешься ко мне за ужином? Ты снова плохо себя чувствуешь?

— Нет, сегодня я чувствую себя хорошо.

Он сжимает и разжимает кулак.

— Я извинился за свое поведение прошлой ночью. Я послал тебе цветы этим утром. Так ответь на мой вопрос: почему ты не присоединяешься ко мне за ужином?

Я с резким хлопком закрываю книгу.

— Твои извинения и твои цветы не означают, что ты имеешь право на мое время.

Его ноздри раздуваются, когда он резко вдыхает.

— Мы заключили сделку, Бри.

Мне требуется вся сила воли, чтобы не швырнуть книгу на пол.

— Да, но нигде в этой сделке не оговорено, что я должна ужинать с тобой.

Он начинает расхаживать по спальне.

— Так не должно было быть. Ты моя пара. Между нами должно быть врожденное влечение. Даже если ты не чувствуешь связь пары так, как мы, ты, по крайней мере, не должна испытывать ко мне отвращение. Как ты можешь любить мою светлую половину, но ненавидеть меня?

Мои слова причинили эту боль, и видеть, как глубоко они на него повлияли, заставляет меня чувствовать себя сволочью. Да, его действия прошлой ночью были отвратительны, но мои слова тоже.

— Иди сюда. Садись. — Я вздыхаю и хлопаю по кровати рядом со мной.

Он садится на матрас, глядя на меня с болезненным выражением во взгляде, на которое трудно смотреть.

Только потому, что он так сильно похож на Каза.

— Каз всегда относился ко мне с уважением, — начинаю я, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить это не только ему, но и себе. — Мы с Казом знаем друг друга с детства. Сначала мы были друзьями, и только недавно стали чем-то большим. Между нами все по обоюдному согласию, и мы движемся в темпе, комфортном для нас обоих. В этом суть отношений: давать и брать.

Он насмешливо фыркает.

— Но я дал тебе все, что ты только могла пожелать. Я дал тебе цветы, еду, одежду, служанку и одну из лучших комнат в замке. Так почему ты не даешь мне ничего взамен?

Это как объяснять концепцию обмена игрушками избалованному ребенку.

— Дело не в подарках. Дело в доверии и уважении, и когда ты заманил меня в свою комнату прошлой ночью, ты не проявил ко мне ни того, ни другого. Это заставило меня не доверять тебе.

Кажется, мои слова доходят, он кивает, задумчиво хмуря брови. Между нами повисает тишина, пока он обдумывает мои слова, а я тереблю выбившуюся нитку на одеяле. Наматываю на палец, пока кожа не бледнеет, отпускаю, и снова.

— Тогда считай этот жест оливковой ветвью6. — Он смотрит на меня с нечитаемым выражением лица. — Я позволю тебе увидеть мою светлую половину. Без всяких условий.

Я ошеломлена.

— Подожди, правда? Просто так?

— Просто так. — Он кивает, но возвел стену, не выдающую эмоций. — Мы можем пойти прямо сейчас, если хочешь.

Мои защита наготове, но я решаю позволить этому случиться.

— Ладно, конечно. Дай мне переодеться. — Я указываю на дверь. — Выйди.

Натянув свободное платье с рукавами эпохи Возрождения, я присоединяюсь к Королю Каспиану и следую за ним по коридорам замка, глядя на его затылок так, словно могу найти какой-либо признак обмана. Но с каждым шагом я осмеливаюсь надеяться, что это шаг ближе к Казу.

Мы подходим к узкому проходу от первого внутреннего двора, охраняемому двумя солдатами и железными воротами. Один из стражников отпирает ворота и распахивает их, пропуская нас.

Они закрываются за нами со зловещим стуком, и порыв прохладного воздуха поднимается по узкому каменному коридору. Низкий потолок нависает прямо над нашими головами, и места достаточно только для того, чтобы идти по одному.

Я молча следую за Королем Каспианом, спускаясь все ниже. Коридор, освещенный горящими факелами, несколько раз изгибается и поворачивает, с множеством развилок. Но он ни разу не колеблется, поэтому я продолжаю следовать за ним, оставаясь начеку и пытаясь запомнить путь.

К тому времени, когда мы добираемся до большой камеры в конце, я задыхаюсь, пытаясь вдохнуть воздух в легкие. Это куполообразная круглая комната из камня с высокими потолками. Я оглядываю камеру и вижу множество широких камер, окружающих нас, пока мы идем в центр холодного, тусклого пространства.

Король Каспиан кивает головой на одну из камер в противоположном конце помещения.

— Там.

Знакомый, теплый голос зовет из тени.

— Бри? Это ты?

— Каз? — Я делаю шаг вперед.

Фигура Каза выходит из тени, просовывая руку сквозь прутья решетки.

— КАЗ! — Я бросаюсь к нему. Когда я добираюсь до его камеры, я начинаю рыдать и опускаюсь на пол, и Каз садится рядом со мной. Я наконец нашла его, но железные прутья его камеры заставляют его чувствовать себя таким далеким. Тем не менее, он берет меня за руку, а другой рукой тянется сквозь решетку, чтобы погладить меня по щеке.

Его глаза — знакомого карего оттенка, который я знаю годами, и, сидя здесь, в этой холодной, сырой темнице, я понимаю, как сильно я скучала по нему.

— Бри, тш-ш-ш, все в порядке. Ты в порядке. — Он нежно улыбается мне.

— Я д-должна утешать т-тебя. — Я всхлипываю между рыданиями. — Ты в тюрьме.

— На самом деле здесь не так уж плохо. — Он указывает подбородком на пространство позади себя. — Это лучшая камера во всей темнице, и меня три раза в день кормят вкусной едой.

Я вытираю глаза и вглядываюсь сквозь прутья. У каменной стены стоит кровать с балдахином, заваленная толстыми одеялами и подушками. В углу — небольшой обеденный стол с высоким стулом. В камине горит огонь, перед ним стоит маленький диванчик. На каминной полке — множество книг.

— Это ночной горшок? — спрашиваю я, заметив большой таз у его кровати.

— Ага, я живу здесь, как в 1699 году. — Он смеется. — Немного скучно, но я читаю, чтобы скоротать время.

Я шмыгаю носом.

— Тебе не холодно?

Он качает головой.

— Огонь никогда не гаснет.

— Значит… они здесь с тобой плохо обращаются?

Он сжимает мою руку.

— Нет. Меня порют только если я дерзко разговариваю со стражниками.

Я задыхаюсь.

— Что?

— Тш-ш-ш, Бри, я шучу. — Он гладит меня большим пальцем по щеке. — Они меня не бьют и не порют, ничего такого. Они в основном просто оставляют меня в покое, кроме как приносят еду.

Рыдание вырывается из моей горла.

— Боже, даже не шути так.

Каз прижимается лбом к решетке.

— Иди сюда.

Я наклоняюсь лицом вперед, чтобы поцеловать его долгим, страстным поцелуем, наши щеки прижаты к железным прутьям, разделяющим нас.

Неохотно он прерывает поцелуй и отстраняется.

— А ты? Как ты? — Он осматривает меня сверху донизу, словно ища следы жестокого обращения.

— Я.… все хорошо.

Он смотрит на Короля Каспиана, стоящего позади нас, и сужает глаза.