Чтение онлайн

– Если только – что? – не сдержавшись, дёрнул его за ухо Ирсон.

– Если только она сама не верит, что это наказание – заслуженное.

Ресницы Талии дрогнули.

– Талия. Талия, слушай меня. Это не Веиндор, – затараторил Энаор. – Ты сама слышала – это кто-то из его жриц, кому ты – как репей под хвостом.

Ирсон недоуменно посмотрел на эала, но тому было не до объяснений.

– Может, она права? И я просто чокнутая кошка, которая… мнит о себе непонятно что. И вредит… всем, сама того не желая? – пролепетала Талия. – Иначе почему Веиндор позволил ей?..

– Талия Аэлла Мурр ан Камиан! Веиндор не следит за всеми своими жрецами, – строго оборвал её Энаор. – Но мы постараемся, чтобы он узнал. О да! Мы постараемся. Ещё не известно, чем этой суке в фольге отольётся её выходка.

– Это не Веиндор позволил ей, а ты сама, – неожиданно для себя сказал Ирсон. – Сомнения разъели твой дух… – Танай потёр похолодевшие ладони, собираясь с мыслями. – А ну-ка, ответь мне, какого жала ты полезла в дела Веиндора?

– А почему – нет? Я со скуки ещё и не такое вытворяла. Я же ан Камианка… чума с ушами… экспериментаторша… вся в мамашу… – без выражения проговорила Талия.

– То есть для тебя всё это – блажь, забава, способ покрасоваться, эпатировать публику?

– Ну-у… – протянула алайка, глядя куда-то в сторону.

– Или тебе просто было любопытно поиграть в жрицу Милосердного? – не унимался Ирсон. – Запустить грязную лапку в их серебряную кастрюлю с супом, выудить оттуда сахарную косточку, полакомиться, и пёс с ним, что остальной суп стухнет?!

– Что ты несёшь, подколодный? – угрожающе зашипел Энаор.

– Свет осознания в тёмные закоулки разума, – огрызнулся Ирсон. – Так что, Талия? Я прав?

Талия молчала, кусая потрескавшуюся губу.

– Нет. Ладно. Хватит, – прошептала она наконец. – Это не блажь и не забава. Я полезла в этот суп, потому что – как это говорят скромные герои? – не могла поступить иначе… пройти мимо. По его запаху я поняла, что с ним что-то не так. И я захотела добавить кое-каких корешков и травок, чтобы вкус стал лучше. Но, может быть, я и вправду забыла помыть руки, и теперь Веиндор…

– Это не Веиндор, – тут же встрял Энаор.

Ирсон шикнул на него и снова повернулся к Талии.

– Я не слышу! У змей маленькие уши. Говори громче!

– Я. Не. Могла. Молчать. Так слышно? – сквозь зубы процедила ан Камианка. – Меня проняло, меня задело за живое. Я не могла смотреть на всех этих несчастных существ… и вот. Я полезла не в своё кошачье дело. И влюбилась в него по уши.

Ирсон поколебался мгновение – принюхиваясь, выбирая, чего бы лучше подбросить в заваренную им кашу.

– Несчастных… Ну, знаешь, Талия, убийцы и насильники, когда их запихивают в камеры, тоже выглядят бедненькими и несчастненькими. Давай и их пожалеем? Как тебе ребята из «Без решёток» [21] ?

– Сравнил тоже! Какая связь между убийцами и теми, кто хочет сменить тело из мяса на тело из камня?! – возмутилась Талия. – Мои подзащитные не нарушили ничьи права, не сделали ничего, что шло бы в разрез с фундаментальными законами Бесконечного. Они – нет, а вот милосердники – делали и делают! И это очень, очень скверно. Я… словно увидела в стене нашего расчудесного, разумного, гармоничного мироздания жуткую трещину.

– И тебе стало страшно.

– Да не то слово! А эти сволочи в фольге пытаются доказать, что это никакая не трещина. Нет! По их высокому мнению – это совершенно необходимое вентиляционное отверстие. Но я, слава Аласаис, не настолько плохо разбираюсь в архитектуре! – Талия погрозила пальцем полумраку комнаты. – У Бесконечного законов – мышь насикала, и когда один из них нарушают, это что же надо со своими глазами сделать, чтобы не заметить?!

Ирсон молчал: он выбрал правильный катализатор – реакция была запущена, и теперь можно было передохнуть, наблюдая, как из котла валит пар и сыплются искры. Талия расходилась всё больше и больше, и с каждым словом в её тело возвращалась жизнь – медленно, по капле, но уже неостановимо.

– И даже если бы я была полной дурой, у меня же есть алайское чутьё, понимаешь? Я чую беду. Чую, что достаточно малейшего толчка, и всё рухнет. Вот я и начинаю метаться, истошно орать и кусать дрыхнущих хозяев дома за пятки! Но они только раздражённо пинают меня!

– Почему? По глупости? По злобности натуры? Им трудно поверить, что ты, безмозглая ан Камианка, можешь быть умнее Веиндора? – подбавил жару Ирсон.

Талия молчала почти минуту, морща лоб, постукивая хвостом по ковру. Ирсон с удовольствием наблюдал за тем, как по её щекам разливается румянец.

– Потому, что они не понимают, что работа Веиндора – сплошная штурмовщина. У него вон сколько миров неоприходованных стоят. Только подумай, Ирсон, сколько существ обречено на вечные страдания во всяких загробных мучилищах лишь потому, что их поступки не понравились тамошним богам! Кто-то показался слишком жестоким, кто-то – слишком милосердным, и – пожалуйста! А сколько прозябает на всяких благословенных лугах, сияющих небесах и в благодатных болотах!

– Прозябает?

– Ну да, – кивнула Талия.

Она огляделась по сторонам, словно недоумевая, почему лежит на полу, и села, опершись на плечо Энаора.

– Все эти байки про лучший мир чешут за ухом только до тех пор, пока ты не найдёшь толкового мага-пространственника, не заявишься в один такой и не полюбуешься на его насельников. Тоска смертная! Вылизывать и плакать. Я не спорю, некоторые из них счастливы – как дебилы-сладкоежки, которым дали вечный леденец.

Ирсон поморщился.

– Ладно, ладно, это из меня попёрла гадкая, циничная безднианка! – замахала руками алайка. – Они просто счастливы. Висят себе и висят в потоках света или в озере слизи, выделяемой их обожаемым божеством, и вкушают вечную благодать, воспевая ему славу. Не зная печали и страха. Но большинству существ мало просто потреблять нечто, пусть это нечто – верх наслаждения. Им хочется действовать: созидать, разрушать, изучать и так далее. Им нужно движение, изменение, многим – борьба и даже страдания, а не это бесконечное приторное… прозябание – да тут иначе не скажешь! Их судьба не многим лучше, чем у тех, кого насильно заточили в каком-нибудь драном бриллианте.

Ирсон терпеливо слушал, хотя, проведя долгие годы в богоборческом Линдорге, он и сам мог бы читать лекции об ужасах посмертия.

– Но я к чему всё это говорю? К тому, что у Веиндора дел по горло, – продолжала Талия. – И все эти дела – архиважные. Ему некогда разбираться в тонкостях, миндальничать со всякими там… противниками ношения тел. – Она указала подбородком на вернувшегося иллюзорного лиса.

– И что же изменилось сейчас? Почему ты думаешь, что ему пора начинать миндальничать? – спросил Ирсон.