Чтение онлайн

От Талии тоже не укрылось выражение лица Инона. Поджав губы, она медленно встала, выпрямилась и глухо спросила:

– А кто же тогда этот «он», который меня защищает?

– Я, – ответил жрец.

– О, как же я не догадалась! Одурманенный ты. Несчастная жертва моего коварства. Только я что-то не заметила, чтобы ты помог мне избавиться от этого, – Талия ткнула пальцем в корку на своём боку, а потом резким движением отодрала её и сунула Энаору: – На, будешь на неё пиво ставить.

Спрятав сувенир в карман, эал обнял пошатнувшуюся Талию за талию и бережно поддержал её под локоть.

– Талия, ты же не думаешь, что «он» – это Веиндор? – прищурился Инон.

– Думаю. То есть я не считаю, что Веиндор помог мне одолеть заразу, но уверена, что эта тварь думает именно так.

Жрец покачал головой, глядя на Талию, как муж на жену-истеричку во время припадка: снисходительно-сочувственно и чуть брезгливо. И тут терпение у ан Камианки лопнуло.

– Знаешь, Инон, на этот раз ты меня достал. Пронял до самых печёнок. Пёс с ним, что ты отказался от меня. В конце концов, я тот ещё подарочек, но того, как легко ты отказался от нашего дела, я никогда забыть не смогу, – глядя в пол, проговорила она. – А это… это значит, что наши пути расходятся.

– Талия, как друг твой, как старший товарищ, я должен был сказать то, чего никто другой не скажет. Я всегда был снисходителен к твоим недостаткам – может быть, потому, что сам был не чужд многих из них, и, оправдывая тебя, оправдывал себя самого. Но сейчас, когда Веиндор явил мне истинную природу наших поступков, вразумить тебя – мой долг! – с прямо-таки отеческой теплотой сказал жрец, шагнув к алайке, но она отшатнулась, ткнувшись лопатками в грудь Энаора. – Это горькая обязанность, но с моей стороны было бы верхом малодушия пренебречь ею.

– Инон, Инон! Мне даже не хочется с тобой спорить. Вот совсем не хочется, – не поднимая глаз, ответила Талия. – Когда меня выпотрошили тагарцы, я и то не чувствовала себя такой опустошённой… Снисходителен к недостаткам… Да я была пай-девочкой, носилась с твоей лиаровой гордостью, как с больным котёнком. Всё. С меня хватит. – Она погладила раненый бок. – Меня интересует только одно. Как именно ты намерен искупать свою долю нашей общей ужасной вины? Будешь биться лбом о Веиндоровы лапы или же займешься угодными Милосердному делами, в частности, поможешь-таки разобраться с этими веиндорохульниками?

– Я ни от чего не отказывался… – проговорил жрец – видимо, он жалел, что дал волю своим чувствам, но было уже поздно.

– Замётано, – отрезала Талия. – Я посплю ещё пару часов, а потом пойду окапывать репейники и плакать. Да! Что там с моими телами? – спросила она лиса.

– Они разложились. Расползлись в кисель! Не завидую тому, кто будет всё это отмывать, – дёрнул носом тот.

– Прекрасно! К моральному ущербу добавился материальный, – всплеснула руками ан Камианка. – О, ещё и дождь начался! Чудесный день! Побольше бы таких.

Талия недаром остановила свой выбор на репейной поляне. Если остальная часть сада пряталась за густой живой изгородью, то здесь зелёный занавес расступался – ан Камианка гордилась своей колючей коллекцией. Меж неряшливых кулис громоздилась причудливая декорация – целый лабиринт из закрученных спиралями грядок. Пройти по нему не оцарапавшись, было бы целым искусством, особенно в сумерках, как сейчас, но Талия не стала подвергать свою жертву подобному испытанию и расположилась на самом краю поляны, в свете садового фонаря.

Прошло почти полтора часа, прежде чем Энаор гаденько хмыкнул:

– Рыбка клюнула. Минут через десять будет у нас.

– Он один? – спросил Ирсон.

– Да. И за ним никто не следит. Насколько я могу судить. Удачи, Талия!

Ан Камианка чуть заметно кивнула в ответ. Она подкармливала пожухший чёрно-белый куст собственной кровью, аккуратно насадив палец на один из его шипов. Стебли репейника – увенчанные ярко-красными цветами, гротескно толстые, с узорчатыми колючими листьями, растущими правильными ярусами, – походили на какие-то чудовищные маяки.

Наконец послышались шаги, и из-за куста боярышника появился заговорщик – коренастый человек лет сорока, одетый в мягкий тёмный костюм и традиционные анлиморские сандалии из скатовой кожи. Узкие глазки и бородка поросячьим хвостиком присутствовали.

– А, это вы, – завидев его, вздохнула Талия. – Пришли позлорадствовать? Ну что ж. Имеете полное право. Такого я не ожидала.

– Что вы, я пришёл поддержать вас, Талия. И выразить вам своё восхищение, – прижав ладони к груди, сказал человек. – Мало кто осмеливается говорить в подобном тоне с этими поклонниками смерти.

– Поверите, я и не думала, что чем-то рискую, – подняла брови Талия. – А тут… слов нет. Наслать на меня заразу! Это какая-то дремучая архаика, дикость какая-то.

– Да! Да, дорогая госпожа ан Камиан. Именно об этом варварстве я пытался рассказать вам несколько дней назад. Но вы мне не поверили. И вас не в чем винить: пока я своими глазами не увидел города, страны – целые миры, выкошенные эпидемиями по указке этого якобы милосердного наэй, я тоже не верил.

– Погасни мои глаза!.. – выдохнула Талия.

– Ваши глаза, госпожа ан Камиан, и так чуть было не погасли навсегда, – назидательно сказал человек. – А ведь это был, в некотором роде, лишь предупредительный выстрел.

– Зато с них слетели шоры. Я всегда думала, что только в отсталых мирах боги дрессируют своих подданных, используя всякую заразу. Поклоняйся только мне, живи по моим правилам, вылизывай ноги жрецам и будешь здоров. Нет – пеняй на себя! Шаг влево, шаг вправо, взгляд в сторону чужого храма – вот те язва во весь лоб! То есть я знала, конечно, что поначалу и Веиндор не брезговал такими средствами… вразумления. Но потом – потом он с омерзением отказался от этого гнусного шантажа!

– Увы, госпожа моя, увы.

– И что вы предлагаете со всем этим делать?

– Бороться! – человек решительно сжал кулак.

Ирсон прищурился. В жестах вербовщика было что-то подозрительно знакомое.

– Срастись мой язык, если это не дядюшка Рестес в другом теле! – прошептал он наконец.

Энаор не ответил. Оглянувшись, Ирсон обнаружил, что эал исчез.

– Куда ж тебя… – пробормотал танай и только тут заметил, что Талия держит во рту проколотый палец: за своими размышлениями он пропустил условный сигнал «Внимание!». Талия почуяла опасность, и Энаор, видимо, не стал дожидаться, пока она позовёт на помощь.