Чтение онлайн

– Тебе только дай повод, – давясь смехом, дёрнула его за воротник сианай.

– Каюсь, грешен. Гр-решен, каюсь, – раскатисто замурлыкал Анар.

Анар не переставал удивляться себе. Как быстро он «оттаял», с какой лёгкостью воспринял перемены в жизни!

Трудно представить, сколько любому из его соплеменников-руалцев пришлось бы «переваривать», например, известие о том, что в Бесконечном существует сила, превосходящая Аласаис. Грозная Мать Всех Кошек вынуждена склонять голову, увенчанную короной владычицы всего сущего, перед каким-то крылатым гадом? Немыслимо. Ужасно! Лучше и вовсе не жить на свете, чем жить с грузом такого знания. А Анар? Нет, это «разоблачение», конечно, ранило его самолюбие, но отнюдь не выбило почву из-под ног… как и другие «открытия». Многое в рассказах Аниаллу изумляло, даже потрясало его, однако потрясение это проходило подозрительно быстро. Больше того – с каждым днём он чувствовал себя всё более уверенным и… счастливым. Былое отчаяние истаяло, как синяк, обработанный целебной настойкой. Мир Анара не перевернулся кверху лапами, он наконец-то встал на эти самые лапы. Дела шли именно так, как им следовало идти. Анар был там, где ему следовало быть… причём в самой что ни на есть подходящей компании.

И всё же кое-что портило эту радужную картинку. Временами его обожаемая «госпожа Пыльный Нос» уподоблялась… царице Амиалис. «Призрак» доруалского Анара тоже не давал ей покоя. Если мать видела в Анаре наивного растяпу, то Аниаллу – дракона в кошачьей шкуре, день и ночь трясущегося, не покусился ли кто на его Священную Свободу. Алу всё время осторожничала, перестраховывалась, переспрашивала – не задела ли его тем или иным высказыванием или поступком? Поначалу эта забота льстила Анару, потом начала утомлять. Всё это было донельзя странно. Если верить легендам, Тень Аласаис должна была видеть его насквозь, со всеми потрохами, как одну из тех прозрачных рыбёшек из Ал Эменаит. Но она явно не видела…

Один случай поразил Анара до глубины души. Они с Аниаллу как раз миновали залы Правоверных, место хранения одноимённого Кодекса, свернув из основного коридора под тёмную клыкастую арку, вышли в какой-то узкий сырой туннель. Засунув в нос пару губчатых шариков, Алу извлекла пучок пантерьих усов, перевитых серебряной нитью, и, запалив его заклинанием, принялась зажигать лампады в нишах. Отбивая поклоны на каждой ступени, она поднялась по широкой лестнице и, словно в нерешительности, остановилась перед медной чашей, опирающейся на головы четырёх кроваво-красных котов.

– Ну вот, мы и добрались, – промурлыкала Алу, бросая остатки усов в чашу.

– Это место не похоже на Гробницы, – оглядевшись, нахмурился Анар.

– О да. Это не Гробницы, – с какой-то недоброй многозначительностью согласилась Аниаллу. – Это залы Возмездия. Цель твоей жизни. Короткой и жалкой.

Она резко обернулась к Анару, и он отшатнулся. Перед ним стояла грозная тал сианай – настоящая, руалская, с кривым кинжалом-когтем в высоко поднятой руке. Презрение и жажда крови не обезобразили её черт, напротив, придали им будоражащую хищную прелесть. От неё так и веяло силой, уверенностью в своём могуществе, а как всякий руалец, Анар считал силу и уверенность весьма привлекательными.

Он решил подыграть ей… но тут его деланное изумление сменилось изумлением вполне натуральным. Аниаллу купилась – поверила в то, что он поверил ей. Она оцепенела от стыда. Решив, что её шутка, мягко говоря, не удалась, ошеломлённая собственной тупостью и чёрствостью, Аниаллу застыла, безвольно повесив руки и почти не дыша…

Несколькими минутами позже две кошки – золотая и чёрная – лежали, свернувшись одним клубком. Прилизывая вздыбившуюся шерсть на загривке Анара, Алу не переставала бормотать извинения ему в затылок – что шутка её дурацкая и крови-то требовалась всего капелька. У Анара же глаза лезли на лоб от нереальности происходящего. Взяв себя в руки (и, что уж греха таить, вдоволь насладившись прикосновениями её шершавого языка), Анар, вывернув голову, посмотрел на сианай долгим обиженным взглядом и, вздохнув, примирительно пробурчал:

– Ладно. Откуда брать будем?

– Откуда тебе будет угодно, – улыбнулась «прощённая» Аниаллу.

– Может, обойдёмся без ножей? Своими средствами? – подумав секунду, добавил Анар.

Ему страсть как хотелось проверить одну гипотезу, но Аниаллу, увы, пришлось на сей раз воспользоваться кинжалом-когтем, а не собственными когтями – того требовал ритуал. Эксперимент пришлось отложить. Ненадолго.

На следующий день алаи добрались до входа в Гробницы. И… забуксовали. Массивные створки оказались на диво прочно запечатаны. Трое суток посменно Анар и Алу колдовали над хитроумными запорами, не разговаривая ни о чём, кроме магических ухищрений. Утром четвёртого дня, когда конец мучениям был уже близок, Аниаллу вернулась со «смены» в их импровизированный лагерь и застала Анара за весьма странным занятием. Привалившись к колонне, его экс-Высочество методично расцарапывал себе предплечье. Раз за разом он наносил себе длинные порезы и наблюдал, как они медленно закрывались, исчезая без следа.

– Я запустила «взломщика». Если повезёт, он добьёт последние заклятья. Что ты делаешь?

– Готовлюсь к проведению опытов.

– Анар, если твоя кровь и помогла открыть одну дверь, это не значит… – устало потёрла лоб Аниаллу.

– Я ничего не говорил про дверь, – перебил её алай.

– Вот как? И что же ты… О, я поняла. Это такая психическая декомпрессия. Ты слишком быстро перешёл из среды с повышенным давлением догм и стереотипов в зону с пониженным их давлением, и повредил мозг. Как я раньше не догадалась? Нарушение координации, эйфория, а теперь вот ещё и… это.

– Ты патологически несерьёзна, – по-прежнему не глядя на неё, буркнул Анар.

– Так чем же ты всё-таки занимаешься? – усевшись рядом, спросила Аниаллу.

– Решаю головоломку. Пытаюсь понять, что может вогнать в краску Тень Аласаис?

– С энвирзийской бранью ты не знаком, так что вряд ли тебе удастся нацарапать на себе нечто, способное смутить мою всесторонне образованную персону, – усмехнулась Аниаллу.

– Не думаю, что дело здесь в тексте. В прошлый раз текста вообще не было, а эффект был достигнут.

– Какой такой прошлый раз? Я что, уже была жертвой изуверских опытов?

– Нет. Пока я только наблюдал. Под «тем разом» я имею в виду момент нашего знакомства, когда Твоё Богоподобие изволило располосовать мне руку, доказывая, что оно, то есть ты – тал сианай. Ты оцарапала меня и покраснела. Что же могло быть тому причиной? – спросил Анар, и от его пытливого взгляда Алу стало не по себе. – Из моих более поздних наблюдений следует, что ты смущаешься и, я бы сказал, пугаешься каждый раз, когда тебе кажется, что ты вторглась в моё личное пространство, покусилась на мою свободу. Свободу воли в первую очередь. Помнишь тот случай с рыбой – яркий образец!

– Уважать чужую свободу – вполне естественно, – пожала плечами Аниаллу.

– Не будем спорить, – поднял руку Анар. – Но в вышеупомянутый день нашего знакомства ты не прибегала к телепатии, предпочтя наглядно продемонстрировать мне, что ты тал сианай, вместо того чтобы просто внушить мне веру в это.

Аниаллу кивнула.

– Отсюда вопрос – что могло тебя так смутить? Возможно, в тот момент ты поняла, что кто-то другой оказал на меня некое влияние.

– Можно придумать тысячу причин… – быстро проговорила Алу.

– Но верна-то только эта, не так ли? – довольно улыбнулся Анар.

Сианай промолчала.

– Прекрасно. Осталось только установить, что именно это было за вмешательство. Что мы имеем? Раны, нанесённые мне твоими когтями, заживали в два этапа. Сначала они затягивались так, будто я сам оцарапал себя, без всяких световых эффектов и сверхъестественных ощущений, если не считать эдакой блаженной истомы, будто ты не оцарапала меня, а поцеловала. Моё излечение вогнало тебя в краску, и ты поспешила воспользоваться своими чарами тал сианай. На этот раз синий свет и ощущение снисхождения божественной благодати присутствовали.