Чтение онлайн

– Это… был… он? – выдохнул Анар, открыв глаза.

– Да. Властитель Инаан собственной персоной, – хмыкнула Аниаллу, щёлкнув колпачком вечного пера; на этот раз она успела разукрасить только один палец. – Так мы тут до вечера просидим. Предлагаю запустить самоходку и продолжить разговор уже на лапах. Я проверила коридор на магию, вроде бы ничего опасного там нет.

Анар нехотя поднялся. Ему ужасно не нравилось пользоваться самоходными чарами, хотя они и избавляли от множества неприятных обязанностей. Это заклятие позволяло написать для своего тела сценарий, согласно которому оно в течение нескольких часов могло ходить, бить поклоны, полировать статуи и петь гимны совершенно самостоятельно, без участия сознания. В это время алаям ничто не мешало мысленно болтать о чём душе угодно.

Вот и сейчас, пока их заколдованные тела, бормоча молитвы, впихивали кусочки мяса в глотки десятков котов, рассевшихся вдоль стен, наши герои вернулись к прежнему разговору.

– Итак, насколько я понял, этот Инаан решил отправить своих подчинённых в Канирали, чтобы они вычислили вражеского телепата?

– Да. И это было огромной ошибкой.

– Люди поймали их? И сочли их присутствие доказательством своих подозрений?

– Нет. Каниралийцам такое вряд ли под силу. Мы и представить не могли, откуда придёт беда… но была та, которая сумела почувствовать её приближение – Властительница Тимела, соправительница Инаана. Она попробовала воспользоваться своим правом вето, но Инаан, нарушив древнейший из законов, не послушал её…

…Высокая эалийка прижалась спиной к мощному стволу. Её чёрная кожа сливалась с тёмной корой, длинный гибкий хвост затерялся среди воздушных корней. Пальцы кошки вцепились в измочаленную ветку, глаза горели, рельефные мышцы подрагивали от сдерживаемого гнева. Её уши были вывернуты назад – туда, откуда, едва пробиваясь через чёрную стену деревьев, струилось ровное мягкое сияние.

– Это Тимела, – донёсся до Анара голос Аниаллу. – Сразу после разговора с Инааном.

– Мы в Ал Эменаит?

– Да. Думаю, ты первый мужчина, побывавший в этой части леса. Мы возле Льен те анэис, Чаши Чувствующих, их святая святых. Слышишь? Они поют.

Анар навострил уши. Лес заполнили звуки – манящие, чарующие, таинственные, какие-то… совершенно потусторонние – трудно было поверить, что они родились в кошачьей гортани. Анару вдруг жгуче захотелось присоединить свой голос к их голосам, почувствовать себя частью этого восхитительного целого.

– Гимн единения чувств. Анэис исполняют его каждый раз перед тем, как разойтись с Совета, – прошептала Аниаллу. – Однажды я пела с ними. Этого не забыть.

Тимела не двигалась с места. Видимо, она не хотела появляться на Совете. Лишь когда голоса стихли, она медленно двинулась на свет. Анар последовал за ней.

Лес обрывался у обширной котловины. Воздушные корни крайних деревьев, переплетаясь и змеями сползая на дно, сплошь покрывали земляную чашу. В центре её белел небольшой водоём. Как диск полной луны, он переливался нежными оттенками золота. Примерно в хвосте над молочной гладью (параллельно ей) парил чёрный, веретенообразный камень.

– Что это за… зрачок? – мысленно спросил Анар.

– Самая лучшая «недумка», какую только можно достать. Она мешает смотрящему на неё думать – даёт логике пинка и освобождает дорогу интуиции, – хихикнула Аниаллу.

Среди тёмной листвы окаймлявших чашу деревьев попарно пылали десятки разноцветных огоньков – зелёных, бирюзовых, оранжевых. Их свет мягкими бликами обрисовывал морды пантер, обладательниц этих лучистых глаз. Огоньки гасли один за другим. Совет закончился, и анэис расходились по своим делам. Тимела терпеливо ждала, по-прежнему не выдавая своего присутствия.

Наконец лишь одна пантера осталась в Льен те анэис. Она лежала на свисающей над котловиной ветви, изящно скрестив передние лапы, и задумчиво смотрела на купающийся в молочном сиянии камень.

– Это Ларе. Она к’элене – наставница Чувствующих. Их вторая мать, – пояснила Аниаллу.

– Тимела пришла к ней за советом?

– Нет. Она уже приняла решение. И пришла проститься, – глухо, с болью в голосе ответила Аниаллу.

Сменив форму, Тимела спустилась на стенку чаши. В то же мгновение Ларе, резко оттолкнувшись лапами, взметнулась со своей ветви, одним прыжком перелетела через котловину и приземлилась на корень рядом с бывшей ученицей. Их морды были так близко, что длинные усы соприкасались. Тимела безропотно стерпела эту вопиющую фамильярность.

– Клыки и когти, Тимела! – прошипела Ларе. – Сын Инаана и его телепаты все-таки отбыли в Канирали? Еще вчера вечером ты была вне себя от беспокойства и доказывала, хотя мне и не надо ничего доказывать, что вмешиваться в дела Канирали – подобно самоубийству! Ты обещала еще раз поговорить с Инааном… И что же?

– Он сказал, что это мой гнев ослепляет меня, а ненависть к людям лишает меня права называться Чувствующей. «Быть может, тебе, Властительница, стоит примириться с прошлым? Ты анэис, и личные симпатии и антипатии не должны затуманивать твой внутренний взгляд», – передразнила соправителя Тимела.

– А они затуманивают?

– Нет. Я сказала ему об этом и предложила, если он не доверяет мне, выслушать других анэис.

– Твоё смирение восхищает… – скривилась Ларе.

– Он отказался. Сказал, что на этот раз ситуация слишком серьёзна, чтобы полагаться на предчувствия. Ни у меня, ни у тебя, Ларе, нет сколько-нибудь весомых доказательств…

– Тимела! – Ларе хлестнула хвостом по боку. – Ты ходишь по кругу. Вчера ты полна решимости не допустить трагедии, а сегодня ты напоминаешь домашнюю кошку, которой рачительный хозяин подрезал когти, чтобы не причиняла хлопот.

– «Обрезая мне когти», он был очень убедителен, Ларе. Он всегда убедителен: он – из первокошек, один из праотцов нашей расы, первый Властитель Ал Эменаит, давший имя нашему лесу, правивший им на протяжении тридцати веков… Заметь, правивший мудро.

– Даже лучшие охотники порой промахиваются, – возразила Ларе. – Я понимаю, что смущает тебя. Мне ли не знать, насколько хорошо Инаан умеет аргументировать свою позицию, как ловко он умеет бить по чужим больным места. Но ты – анэис, ты должна быть выше всего этого. Великая Аласаис! Что за блохи завелись в шкуре этого мира? С каких пор телепаты взялись спорить с Чувствующими?!

– А он и не спорит, – отозвалась опустившая голову Тимела, – он просто делает, как считает нужным, и, согласись, он заслужил это право.

– Что ты говоришь! – воскликнула Ларе, ткнувшись мордой в подбородок Тимелы, чтобы заставить ту поднять голову. – Какое право он заслужил? Разрушить веками существовавший баланс? Мы процветали и процветаем лишь потому, что уважали и уважаем свой дух Кошки во всех его проявлениях, потому, что правители наши издревле в равной мере опирались на разум и интуицию. Мы помним, что у каждого и каждой из нас своя партия в великой песне жизни – и тем сильны. Телепаты думают, анализируют, мыслят холодно и рационально, анэис – чувствуют и вносят коррективы в их планы, когда это потребуется. Мир сложен. Жизнь сложна. Не до всего в ней можно додуматься, некоторые вещи можно лишь почуять. И ты, моя ученица и Властительница, должна была клыками и когтями отстаивать право решающего слова! Кому, как не тебе, знать, сколько раз советы анэис, наложенное ими вето спасали наш народ от ошибок. Вспомни, что я мурлыкала тебе в детстве: «Когда мы доверяем своей интуиции, наши глаза становятся подобными Глазам Аласаис, что смотрят на мир с высоты ночных небес. Ничто не может затуманить их взор – они выше личных чувств, выше разума и знаний. Они просто видят ». В этом и есть суть нашего «неразумного» дара. Поведение Инаана противоестественно. Подозрительно противоестественно. Если бы речь шла о каком-нибудь человечишке, я списала бы эту выходку на невежество или острый приступ гордыни. Но Инаан – не человек. Он не может не понимать, что творит.