Чтение онлайн

Для ознакомления с нами она пригласила кого-то по телефону. Через некоторое время в комнату вошёл высокий, слегка сутуловатый немолодой мужчина в толстых очках. Как потом оказалось, это был заместитель Главного конструктора по проектным вопросам Борис Александрович Меркульев. В дальнейшем этот человек совместно с Павлом Владимировичем Цыбиным сыграл в моей судьбе большую роль. Борис Александрович поинтересовался, на какую тему мы делали дипломные проекты, какими вопросами мы хотели бы заниматься. Я ответил, что хотел бы заниматься проектными и расчетными работами. Альбина однозначно выразила желание заняться чисто расчетными делами. Он сказал, что мы будем работать в расчётно- теоретическом отделе. На этом и расстались

Но для начала работы нужно было съездить в Подберезье для прописки и оформления командировки в Москву.

Для того, чтобы попасть в Подберезье, надо было ехать на электричке с Савёловского вокзала до Дмитрова, затем пересаживаться на автобус и ещё час ехать до Подберезья. Автобус ходил очень редко, нам следовало успеть сделать все дела и в тот же день вернуться в Москву, так как ночевать в Подберезье было негде. Для меня дело усложнялось ещё тем, что требовалось съездить в город Кимры для постановки на военный учёт. К нашему счастью, за день все дела успели сделать и поздно вечером вернулись в Москву.

В процессе оформления на работу в филиал ОКБ-256 пришлось познакомиться с начальником филиала Модестом Николаевичем Кривовым. Филиал создавался как производственная база находящегося в Москве ОКБ-256. Временно, до окончания строительства собственных производственных площадей, на территории уже существующего завода, принадлежащего ОКБ п\я 6, где Главным конструктором в то время был Березняк, Филиал ОКБ-256 располагался на втором этаже фабрики-кухни ОКБ Березняка за территорией завода.

После беседы с Модестом Николаевичем Кривовым нам стало ясно, что и после окончания строительства собственных площадей ОКБ-256 из г. Москвы сюда не переедет, так как основные кадры живут в Москве. Но жить-то нам предстояло именно в Подберезье, так как жильё нам могли предоставить только здесь, после окончания строительства жилого дома, намечавшегося на сентябрь. Однако, о противоречиях между выбранной специальностью (которой можно было заниматься только в Москве) и местом постоянного жительства думать, тогда как-то не хотелось. Надеялись, что этот вопрос как-нибудь потом уладится. В конечном итоге так это и оказалось.

На следующий день, с командировками в кармане, мы приехали на улицу Радио устраиваться на работу в конкретное подразделение КБ.

Выяснилось, что наше ОКБ на самом деле молодо, создано в 1955-м году под руководством П. В. Цыбина для разработки сверхзвукового беспилотного бомбардировщика – РС, который должен был в воздухе стартовать с самолёта-носителя Ту-95Н при подлете к зоне ПВО противника. Эскизный проект самолёта был выполнен ещё в январе 1956 г, однако к нашему приходу в апреле 1957 года работы по нему были практически остановлены. С. П. Королев к этому времени создал межконтинентальную баллистическую ракету Р7, решив задачу, поставленную перед связкой Ту-95Н и самолетом РС.

К нашему приходу в ОКБ на базе самолета РС разворачивался проект создания сверхзвукового самолёта-разведчика, получившего название РСР. Он должен был стать первым в мире пилотируемым летательным аппаратом со сверхзвуковой крейсерской скоростью полёта. Кроме того, на базе самолета РСР делался его аналог с менее мощным двигателем, чем создаваемый главным конструктором Соловьевым двигатель Д-21 для РСР. Этот аналог назывался НМ-1. Предназначался он в основном для демонстрации летной годности конструктивной схемы самолета РСР и отработки взлета и посадки с использованием велосипедного шасси с лыжей и сбрасываемой тележки на ней.

Определили нас в расчётно-теоретический отдел, начальником которого был Иван Фёдорович Кавинов, а его заместителем – Эдмунд Петрович Гнётов. Отдел занимался аэромеханическими расчетами и расчётами устойчивости полёта. В этот же отдел были направлены наши однокурсники Леонид Гусев, Леонид Киселёв и Тимофей Григорьев. Меня определили заниматься расчётами взлёта, посадки и пространственных маневров самолетов РСР и НМ-1. Альбина занялась расчётами горизонтальных участков полёта. Киселёв с Григорьевым – вопросами устойчивости, Гусев – динамикой работы шасси. Кроме нас было ещё несколько инженеров, занимавшихся другими вопросами, двое из которых, окончили МАИ в 1956 году.

Особенностью нашей работы в те годы было то, что из вычислительной техники был лишь ручной арифмометр «Феликс». Расчётов было много, в помощь были приданы несколько расчётчиц. Это были девушки, только что окончившие авиационный техникум или просто среднюю школу. Бывали периоды, когда на меня работали по 8 – 10 расчетчиц. Руководить их работой было нелегко. Расчёты были длинные, проводились по шагам методом численного интегрирования. Любая допущенная ошибка, вовремя незамеченная, делала бессмысленной всю последующую работу. Так, собственно, до меня и было. Пришлось научить их постоянно контролировать свои расчёты с помощью построения графиков. Как только расчётная точка делала резкий скачок от плавной кривой, расчёты прекращались, и отыскивалась ошибка. Таким путём удалось резко повысить эффективность их труда. Кроме того, прежде чем дать им задание на работу, приходилось самому проводить предварительные исследования направления расчётов. Только так, с помощью ограниченного количества трудоёмких и продолжительных расчётов, удавалось добиться быстрого получения оптимального результата.

У меня оказалась способность красиво и наглядно оформлять результаты своих работ и делать качественный анализ их результатов. Начальство это заметило. Мне стали поручать любые сложные расчёты, которые надо было быстро выполнять при эскизной проработке нового самолёта-разведчика РСР и самолёта НМ-1. Многие поручения я стал получать непосредственно от заместителя Главного конструктора Б. А. Меркульева.

КБ размещалось в антресольных помещениях выставочного зала ЦАГИ, в комнатах сидели скученно, от многочисленных арифмометров «Феликс» стоял постоянный треск. Обедать приходилось в отвратительной столовой, находившейся в подвале соседнего корпуса.

Единственным положительным впечатлением от той территории осталось моё обучение там на шоферских курсах. Желание управлять автомобилем было моей заветной мечтой. Как только я прочёл об организации курсов по обучению на получение водительских прав, я тут же записался. Обучение вождению проходило на грузовом автомобиле ЗИС5, ездили по многочисленным переулкам в районе улиц Радио и Бауманской, набережной реки Яузы и близлежащего участка Садового кольца. Управлять этим грузовым автомобилем было тяжело и неудобно. Коробка передач не имела синхронизации, и переключать передачи надо было с применением перегазовки. Велико было моё разочарование, когда до экзаменов меня, как иногороднего, не допустили.

Очень важным событием для всех вновь пришедших молодых инженеров было приглашение на личную беседу к Главному конструктору Павлу Владимировичу Цыбину. Были приглашены и мы с Альбиной. Когда мы вошли в его кабинет, то увидели перед собой высокого симпатичного полковника, поднявшегося нам навстречу. Он тепло поздоровался с нами и предложил сесть. Потекла неторопливая разносторонняя беседа, при которой он выяснил о нас всё, спросив даже, что в переводе означает имя Альбина. Подробно расспросил, нравится ли нам работа, и пообещал к осени предоставить обещанное жильё.

Жильё нам было на самом деле необходимо. Жить в Москве было негде, и, на первое время, нас согласился приютить наш товарищ по курсу Борис Павельев. Я много лет жил с ним в одной комнате в студенческом общежитии и хорошо был знаком с его мамой, приезжавшей несколько раз в Москву за время нашей учёбы. После смерти мужа она продала дом в Орджоникидзе и купила часть дома в дачном посёлке Загорянка, чтобы жить ближе к детям. Брат Бориса Володя только что окончил военное училище и служил в Монино. Борис тоже распределился в ОКБ-256 и попал в конструкторскую бригаду. Жить у Павельева было неудобно. В те времена найти жильё в Москве было проблематично, так как основной жилой фонд Москвы был коммунальным, а паспортный контроль со стороны участковых милиционеров весьма жёстким. С большим трудом нам удалось снять на пару месяцев комнату в коммунальной квартире на Новых домах, около шоссе Энтузиастов. Добираться на работу было удобно – несколько остановок на трамвае. За два месяца проживания там мы испытали все «прелести» взаимодействия с соседями по общественным местам пользования. Бесполезно было надеяться снять жильё при наличии маленького ребёнка, которого мы ждали в августе. Поэтому выход был один – получать жильё в Подберезье и переехать туда жить и работать постоянно. В конце июня Альбина уехала рожать в Котельнич, а я перебрался жить к Павельеву на дачу.