Чтение онлайн

Мне очень хотелось сделать модель самолёта с таким двигателем. Однако никакой литературы по этому вопросу практически не было. С большим трудом удалось найти чертежи такой модели. Эта модель мне не очень нравилась, но делать было нечего, с чего-то надо было начинать. Мне очень хотелось ее быстрее сделать. На это уходили длинные зимние вечера, а порой и часть ночи, так как времени занятий в авиамодельном кружке явно не хватало. Наконец я ее сделал. Надо было ее испытывать, приближались областные авиамодельные соревнования в Кирове. Однако это оказалось не очень просто. Я боялся, что сразу её разобью, или потеряю, поскольку она улетит неизвестно куда.

Опробовать ее пришлось непосредственно на областных соревнованиях летом 1949 года. Летала она не очень удачно, но все-таки одно из призовых мест я занял. По этому поводу мне вручили так называемую авиамодельную посылку ДОСААФ, которая состояла из набора материалов для постройки фюзеляжной модели самолета. В те времена это было большое богатство, так как кроме бамбука и дерева достать в Котельниче было ничего невозможно. Особым дефицитом была тонкая фанера, из которой делались нервюры крыла и шпангоуты фюзеляжа.

У меня возникло желание спроектировать свою собственную модель с дизельным двигателем, который появился в кружке. Если с конструктивной частью у меня было все в порядке, то с вопросом, хватит ли мощности этого двигателя, чтобы поднять ее в воздух, была полная неизвестность. Литературы по этому вопросу я достать не мог. Не найдя ответа на этот вопрос, я все-таки приступил к разработке и изготовлению этой модели. Она получилась большой и красивой. Однако, мои опасения о недостаточной мощности двигателя подтвердились.

На авиамодельных соревнованиях в г. Кирове летом 1950 г. моя модель смогла лишь делать небольшой подлёт, но набрать дальше высоту и скорость не позволяла малая мощность двигателя. Этот результат наглядно показал мне, что для создания летающей модели собственной конструкции необходимо иметь не только навыки изготовления, но и знания всех аспектов создания проекта модели.

Начался новый учебный год в девятом классе. Мы перешли учиться в другую классную комнату, особенностью которой являлось наличие за загородкой физического кабинета. Это давало возможность нашему классному руководителю Галине Павловне фактически присутствовать на наших уроках по другим предметам. Чем она в своё свободное от уроков время и пользовалась. Таким способом она знала о наших успехах не только по классному журналу.

Если в восьмом классе общего коллектива не ощущалось, поскольку класс был из ребят, пришедших из разных школ, то в девятом классе постепенно он стал создаваться. Этому способствовало значительное уменьшение состава учеников из-за отсева и, мне кажется, по взросление ребят.

Я был избран секретарём комсомольской организации класса. Альбина же была избрана секретарём комсомольской организации школы. Парты наши на этот раз оказались рядом. Альбина со своей давнишней подругой Зиной Караниной сели на последнюю парту, мы с Виктором Хаустовым перед ними. Общение было неизбежно. Кроме того, мы с Альбиной оказались связанными по комсомольской работе.

С детства я был стеснительным мальчиком. Никогда общественной работой не занимался. Не знаю, почему меня выбрали секретарём, чем я понравился ребятам? Однако, назначение своё я воспринял очень ответственно. Мне захотелось, чтобы наша комсомольская организация была лучшей в школе, а класс был лучшим по успеваемости. Как первостепенную задачу мы поставили не иметь никому двоек в четверти. Для этого я предложил закрепить шефство успевающих ребят над неуспевающими ребятами. Такое решение было всеми принято.

Кроме ежемесячной стенгазеты «Комсомолец» решили еженедельно выпускать листок, который получил название «БОКС», что, расшифровывалось как боевой орган комсомольской сатиры. В листке стали помещать материалы не только об успеваемости, но и о взаимоотношении ребят друг с другом и учителями. Кое-кому из учителей это нововведение не понравилось. Нам предложили закрыть этот листок, пришлось подчиниться. Нашу комсомольскую организацию стали считать лучшей в школе. Кроме того, результат наших усилий был налицо, – за первое полугодие учебного года наш класс единственный в школе не имел неуспевающих учеников. Такое положение мы сохранили до конца года.

Я же поставил перед собой задачу избавиться от тройки по русскому. Альбина предложила помочь мне в этом. Мы стали оставаться после уроков и писать бесконечные диктанты с разбором результатов. Постепенно положение с моей грамотностью улучшилось, четвёрка стала постоянным результатом моих работ. Но и отношения наши стали небезразличными.

В декабре 1949 года И. В. Сталину исполнялось 70 лет. К этому юбилею готовилась вся страна. Готовилась и наша школа. Мы, как актив комсомольской организации принимали в этом активное участие. Работа эта проводилась во внеурочное время, учились мы во вторую смену, так что засиживались допоздна. В один из таких вечеров я осмелился предложить проводить Альбину до дома. Она согласилась. С тех пор это стало как само собой разумеющееся явление. Всё свободное время мы стали проводить вместе. Часто вместе готовили уроки, как правило, у меня дома, после чего я шёл её провожать. Мы ещё долго бродили по заснеженным улицам ночного города, болтая обо всём. Мама Альбины в ту зиму жила у деда в деревне. Отец её, любивший в те годы прилично выпить, в это время спал. Так что Альбина могла домой прийти и поздно. Я иногда возвращался домой, когда мама уже давно спала, в керосиновой лампе выгорал весь керосин, и она потухла. В одно из таких провожаний мы поцеловались, и любовь закрутилась.

Безусловно, наши отношения были замечены и в наших семьях, и в школе. В семьях их восприняли нормально, а в школе среди учителей неоднозначно. Особенно болезненно воспринимала их Галина Павловна. Мотив был один, что это будет мешать нам учиться. Однако, проходили месяцы, четверти, а учились мы по-прежнему отлично. Постепенно общественность успокоилась, и от нас отстали. Мы стали часто бывать в семьях друг у друга. В семейных фотографиях мы нашли одинаковые фотокарточки из детского садика № 4. На каникулах общение наше не прерывалось.

Летом 1950 года Альбина уехала на месяц вожатой в летний пионерский лагерь, чтобы подзаработать. Я полностью погрузился в подготовку команды на областные авиамодельные соревнования. Сам я готовил новую модель собственной разработки. К этому времени я оказался старожилом кружка и фактически его руководителем.

К десятому классу директор Дома пионеров Фёдор Яковлевич Ковязин предложил мне официально оформиться на работу инструктором, не прекращая учёбы в школе. Для этого требовалось согласие мамы и директора школы. Ни та, ни другая этого согласия не дали, считая, что для меня главная задача – с отличием окончить школу, чтобы наверняка поступить институт.

Я окончательно решил, что буду поступать в Московский авиационный институт. Но поступить в этот институт было понятно, что не просто.

В десятый класс мы опять перешли в новую классную комнату и по-новому расселись по партам. Мы с Альбиной сели за одну парту. Это был своеобразный вызов, поскольку, как правило, мальчики сидели с мальчиками, девочки с девочками. Но нам это было уже безразлично. Мы оба хорошо учились, любили друг друга, и перед нами стояла общая задача не только отлично окончить школу, но и основательно подготовиться к поступлению в институт.