Чтение онлайн

Вечером состоялась конкурсная комиссия, мне выписали разовый пропуск на территорию института, я пришёл к приёмной директора и стал ждать. Ждали там абитуриенты, в основном, с родителями. Я заметил, что Елисеев действительно заходил на заседание комиссии. Наконец подошла моя очередь. Я зашёл в кабинет, в котором было много народа. Из всех я знал только Карташова.

К моему удивлению директором института мне был задан вопрос, по какому вопросу я пришёл? Я сказал, что по вопросу поступления в институт. Директор ответил, что, к сожалению, свободных мест нет, взял карандаш с намерением вычеркнул меня из списка. Перед этим он спросил, как моя фамилия. Когда же я назвал её, настроение его резко переменилось. Он улыбнулся и сказал присутствующим, что это за меня приходил просить С. В. Елисеев и у него есть мнение поддержать его ходатайство о приёме меня в институт. Карташов, выступив в поддержку мнения директора, сказал, однако, что на самолётный факультет он меня не отпустит. 31 августа вечером я был зачислен на экономический факультет МАИ. Главная задача – поступление в авиационный институт – была решена.

Поступить-то я поступил, но надо было где-то и жить. Не ночевать же на вокзале все время, как мне пришлось несколько ночей. Такая же проблема стояла перед двумя моими одноклассниками Геннадием Вохмяниным и Борисом Моргуновым, поступившими в МГУ без общежития. Им удалось снять летнюю веранду в частном доме в Сокольниках, куда они меня и пригласили. Пока было тепло, мы там кое-как ночевали. С наступлением холодов жить там стало невозможно. Через знакомого старшекурсника мне удалось снять койку в частном доме в Коптевском переулке, прямо рядом с МАИ.

Не радовала меня и учёба на экономическом факультете. В моем понимании тех лет, это было что-то вроде высших бухгалтерских курсов. Но деваться было некуда, надо было учиться.

На первых же лекциях мои подозрения о неприемлемости этой профессии для меня подтвердились, поскольку программа учебы существенно отличалась от самолетного факультета, на котором училась Альбина. Мне стало ясно, что, чем дольше буду я тянуть с переводом на самолетный факультет, тем больше мне придется пересдавать или заново сдавать экзаменов. На фоне большой загрузки учебной программой это было сделать непросто.

Присматриваясь к составу студентов курса, большинство из которых были девушки, я заметил двоих, явно старше меня, студентов в армейских гимнастерках. Это были Виктор Свергун и Олег Самойлович. При знакомстве с ними оказалось, что они участники войны и демобилизовались из армии после 8 лет службы. Попали они на экономический факультет по той же причине, что и я.

Между нами наладились тесные дружеские отношения, которые укреплялись решением общей задачи – перейти любыми путями на самолетный факультет. Их положение было проще, – они имели льготы, как бывшие военнослужащие-участники войны. Я не только не имел никакой зацепки, но ещё был связан обязательствами – учиться только на экономическом факультете.

Настроение у меня было скверное, я был готов после окончания первого курса снова поступать в институт на самолётный факультет. О своих раздумьях я написал письмо в Котельнич нашему бывшему классному руководителю Галине Павловне Карловой. В ответ я получил короткое письмо с ее видением проблемы, а директор МАИ М. Н. Шульженко получил от нее большое, на 8-ми страницах, письмо, в котором подробно были расписаны мои авиамодельные увлечения и стремление учиться самолетостроению, из-за которого я и поступал в МАИ. На М. Н. Шульженко письмо произвело, видимо, большое впечатление, так как он наложил резолюцию «перевести по результатам зимней сессии». При такой резолюции вопрос перехода зависел теперь только от меня. Зимнюю сессию я сдал на отлично по всем дисциплинам. И, уже находясь на зимних каникулах в г. Котельниче, получил от Екатерины Петровны телеграмму с уведомлением о переводе меня на самолетостроительный факультет с повышенной стипендией.

Мои друзья Виктор и Олег после зимней сессии тоже перешли на самолетостроительный факультет. Учились мы, правда, в разных группах, но дружеские отношения поддерживали не только в институте, но и после его окончания. У всех у нас были дипломы с отличием. Виктор Свергун после окончания института распределился в Летно-исследовательский институт в г. Жуковский и проработал там до выхода на пенсию, став доктором технических наук. Олег Самойлович к окончанию института имел московскую прописку, как как был уже женат на москвичке, распределился в КБ Сухого. Очень активно там работал, был первым заместителем Генерального конструктора, за свои работы получил Ленинскую премию, однако после смерти П. О. Сухого не сработался с новым Генеральным и ушёл из КБ. Увлёкся автоматизацией проектных работ, работал зав. кафедрой проектирования самолетостроительного факультета МАИ, доктор технических наук, профессор. Оба они уже умерли.

С переходом на самолётный факультет настроение моё заметно улучшилось. Появились новые заботы по необходимости сдать в течение месяца два экзамена и практическую работу по слесарным мастерским (разницу программ экономического и самолётного факультетов). Поскольку конспекты у Альбины были – подготовиться и сдать два экзамена не представляло большого труда. Сложнее дело обстояло со сдачей зачёта по слесарным мастерским. Для этого необходимо было пройти полный курс обучения в течение семестра и сдать после этого зачёт с оценкой.

Я посчитал, что обучение слесарному ремеслу я прошёл в авиамодельном кружке, и упросил поставить мне зачёт по результату контрольной работы. Мне предложили за два с половиной часа изготовить кронциркуль. С заданием я справился успешно и получил зачёт с оценкой отлично. С долгами учебной программы от перехода было покончено. Я стал полноценным студентом самолётного факультета. Зачислился в ту же группу, в которой училась Альбина.

Осталось решить последнюю проблему поступления – получить общежитие. Решить её мне опять помогла Екатерина Петровна. Она была депутатом районного совета народных депутатов, что давало формальный предлог мне обратиться к ней за помощью, а ей помогать мне. Я написал заявление на имя заместителя директора института по хозяйственно – бытовым вопросам Закурдаеву с просьбой изыскать возможность предоставить мне общежитие, а Екатерина Петровна добилась, чтобы он нас принял. К этому визиту мне пришлось хорошо подготовиться, так как я понимал, что при рассмотрении заявления он будет ссылаться на мою расписку об отказе от общежития при поступлении в институт. Так оно и произошло. Как только он стал упрекать меня в обмане, я раскрыл «Правила для поступления в МАИ» и показал раздел, в котором было написано, что всем иногородним, успешно сдавшим вступительные экзамены, предоставляется общежитие. Экзамены я сдал успешно, а конкурс не прошёл по той причине, что администрация института без официального уведомления практически устроила два независимых конкурса: для нуждающихся и не нуждающихся в общежитии. Если бы я знал об этом заранее, то поехал бы поступать в Казанский авиационный институт. Поскольку мы с мамой живём вдвоём и у неё плохое здоровье, то мне надо как можно скорее встать на ноги. А потому поступить мне надо было обязательно именно в этом году. Сначала обманули меня, а уж потом обманул я. По материальным соображениям жить без общежития я не могу. Заступилась за меня и Екатерина Петровна.

Общежитие я получил, на первое время в Гучково (ныне Дедовск) на так называемой «даче». Это были комнаты в частных домах, которые хозяева сдавали на зиму институту под общежития. Добираться туда надо было на электричке от платформы «Ленинградская» до платформы «Гучково». Поскольку приходилось подолгу засиживаться в чертёжке или библиотеке института для приготовления различного рода заданий или проектов, то возвращаться приходилось довольно поздно. В одно из таких возвращений осенью 1953 г. (это было после «великой амнистии» в связи со смертью Сталина) меня чуть было не убили на платформе Ленинградская.

Не лучше сложилось с проживанием у Виктора Свергуна. Первый курс он перебивался временными ночлегами у разных знакомых. После того, когда я получил общежитие в Гучково, он стал ездить ко мне, и мы спали на одной кровати. Спаньем этот процесс было назвать трудно, так как кровать была односпальная с вытянутой сеткой, поэтому кто-то из нас постоянно проваливался на средину кровати. Наконец это нам надоело, и Виктор договорился со своим землячком-дипломником самолетного факультета Володей, что мы будем спать у них в комнате общежития на полу.

Комната была маленькой, жило в ней четверо. Мне мама прислала из дома перовую перину, подушку и одеяло. На этом мы и спали. Среди наших хозяев были два Володи, поэтому, чтобы не путаться, одного звали Большой другого Петя. Одним из них был Володя Воршев, который после окончания института попал в Подлипки в ОКБ-1 к С. П. Королеву и стал одним из ведущих специалистов по телеметрии. Там мы с ним и встретились снова, когда я пришел туда работать в 1961 году. Нормальное общежитие мы с Виктором получили только на третьем курсе, и стали жить в одной комнате.