Чтение онлайн

На первые сборы, которые проходили в Западной Белоруссии в городе Слоним, нас отправили летом 1953 года на сорок дней. Везли нас туда и обратно в товарных вагонах. Поезд шёл медленно, рядом с вагонами бежали белорусские ребятишки и кричали: «Дяденьки, бросьте поесть, у нас нечего есть кроме бульбы (картошки)». Мы побросали им все свои продовольственные запасы. Прошло много лет, но эта картина, как живая, стоит у меня перед глазами и по сей день.

Поселили нас в старых польских казармах на окраине города Слоним. За сорок дней пребывания в части нас не только с головой окунули в армейский быт, но и на практике заставили пройти через все премудрости жизни армейского взвода от будней до боевых действий. Там же нас застало известие, что Л. П. Берия оказался врагом народа.

Не обошлось и без приключений. По пути в Слоним процентов десять студентов заболело дизентерией. Это омрачило нашу жизнь из-за карантина. Накануне отъезда в Москву некоторая часть студентов решила сходить в самоволку на танцы в город. Закончилось это дракой с местной молодёжью, в которой несколько студентов пострадало.

На вторых военных сборах после пятого курса в 1956-м году нас отправили в подмосковную Кубинку. Стажировка была очень интересной. Нам реально довелось помогать механику самолёта готовить МИГ-19 к вылету и проводить регламентные работы на нем. Кроме того, нам пришлось участвовать в сборке самолетов МИГ-17, пришедших в разобранном виде из Польши. Большой интерес вызвал просмотр выставки советской авиационной техники и авиашоу, трижды организованных на аэродроме в Кубинке за время пребывания нас там. Мероприятия проводились в честь представителей 23-х дружественных СССР стран, и визитов в СССР Шах ин Шаха Ирана и президента Югославии Броз Тито. Для нас это была двойная удача: пока выставка готовилась, нам удалось посмотреть на нашу авиационную технику, а когда эти мероприятия проводились, нас выгоняли из гарнизона на Москва-реку на отдых.

Жили мы непосредственно на краю аэродрома в палатках, а питались в офицерской столовой в жилом городке гарнизона. Там нам довелось наблюдать советскую «потемкинскую деревню» при подготовке к визиту иностранных гостей, когда асфальт сыпали прямо в грязь, убирали строительные леса и красили недостроенные дома, и завозили импортную мебель в квартиры летчиков, предназначенных для посещения гостей, если они пожелают ознакомиться с бытом советских ассов. На этих сборах мы приняли военную присягу.

Перед моим отъездом в военные лагеря в 1956-м году мы с Альбиной расписались. Мы давно были готовы к этому событию, но оттягивали его, так как считали, что для этого у нас нет материальной базы. Надвигалось распределение на работу, так что тянуть дальше с этим вопросом было нельзя.

Мы сдали весеннюю сессию, получили благословение родителей на этот шаг и почему-то не придали значения вопросу сроку регистрации брака.

Оказалось, что от подачи заявления на регистрацию брака до реальной регистрации его существовал двухнедельный испытательный срок. Когда мы туда пришли, то оказалось, что нам не хватает одного дня до моего отъезда в военные лагеря. Альбина после моего отъезда должна была ехать в Котельнич, приехать туда без штампа в паспорте она не могла.

Мы были в отчаянии. Попытались съездить в другой ЗАГС, но нам там отказали по той же причине. Пришлось опять возвращаться в ЗАГС Ленинградского района и идти на приём к старшему милицейскому начальнику. Им оказался замполит. Я объяснил ему ситуацию, в которую мы попали, и он дал указание принять у нас заявление на нужное нам число. В общежитии мы отпраздновали студенческую свадьбу, на следующий день я уехал на военные сборы в Кубинку.

После приезда из лагерей мы сдали на военной кафедре экзамены и, тем самым, окончили курс обучения военной специальности. После защиты дипломных проектов нам присвоили воинское звание инженеров-лейтенантов по эксплуатации самолёта и двигателя.

После моего приезда в Котельнич сыграли настоящую свадьбу, на которой кроме наших ближайших школьных друзей и родственников были Борис Николаевич Клеменс и Галина Павловна Карлова, так много сделавшие для меня в жизни.

Каникулы закончились, надо было ехать на преддипломную практику. В Горький приехали только иногородние студенты нашей группы, москвичей распределили по московским КБ, в которых они после распределения все практически и остались работать. Мы с Альбиной стали присматриваться и к заводу, и к городу, так как понимали, что после окончания института, возможно, придётся здесь жить и работать. И тот, и другой нам понравились. В отличие от Куйбышева, снабжение в Горьком было отличным. При заводе был, по нашим меркам, очень даже приличный посёлок Орджоникидзе. Наш руководитель И. А. Ивашкевич устроил нам ряд экскурсий на Горьковский автомобильный завод, Сормовский завод, Горьковский авиационный агрегатный завод и строительство Горьковской гидростанции.

Вернувшись после практики на несколько дней в Котельнич, мы поделились своими планами о возможном нашем дальнейшем местожительстве с родителями. Они наши планы одобрили. Однако, надо было возвращаться в Москву для окончания учёбы. Наступал самый ответственный этап обучения в институте – разработка и защита дипломного проекта и распределение на работу.

Если с дипломом было в принципе всё ясно: темы были получены, и не было никакого сомнения, что диплом можно сделать и защитить, то с распределением ясности не было никакой. МАИ готовил специалистов для конструкторских бюро, которые, в основном, находились в г. Москве. На нашу беду Н. С. Хрущёв запретил в конце 1956 г. прописку в г. Москве иногородних. Поскольку мы оканчивали институт с отличием, то нам предоставлялось право выбора при распределении. Выбирать, правда, в связи с этим было не из чего. Я уже рассказывал, что, будучи на преддипломной практике в г. Горьком, мы с Альбиной подумывали о распределении на 21-й завод. Прельщало то, что родной Котельнич и наши родители были бы рядом. Однако, на момент распределения, запросов о специалистах от 21-го завода не поступило. Возможно, мы сами не позаботились об этом, когда находились там на практике.

Нашим спасением оказался запрос на большое количество молодых специалистов из ОКБ-256 МАП. Чем занималось это КБ, никто не знал, имя Главного конструктора П. В. Цыбина нам ни о чём не говорило. Однако сам факт потребности в большом количестве молодых специалистов говорил о молодости КБ и важности решаемых им задач. Преимущество этого ОКБ состояло в том, что, находясь в г. Москве, оно имело филиал в посёлке Подберезье Кимрского района Калининской области. Посёлок этот находился на берегу Московского моря, рядом с Иваньковской ГЭС и посёлком Большая Волга в 130 км от Москвы. Сейчас это левобережная часть города Дубны. Вместе с нами в это ОКБ распределились многие иногородние студенты с нашего курса: Борис Сотников, Леонид Гусев, Леонид Киселёв, Владимир Смолин, Валентин Блохин. Страсти по распределению улеглись, надо было делать диплом.

Как тогда шутили, настало время, когда хотя бы один раз в жизни побывать в роли Главного конструктора. К великому сожалению разрабатывать проект самолёта нас не учили. Толкового пособия тоже не было. Руководителем дипломного проекта у нас с Альбиной была преподаватель с кафедры конструкции самолёта Жевагина (не могу вспомнить, как её звали). Мы были у неё первыми и единственными студентами, делом этим она занималась в первый раз, так что трудно было понять, кто у кого учится. Темой дипломного проекта у меня был фронтовой истребитель, темой спец части – сбрасываемый фонарь пилота. К началу февраля проект был сделан, 7-го состоялась защита, а 11-го мы получили дипломы с отличием. Закончился ещё один важный этап в жизни – высшее образование было получено. Сбылась ещё одна заветная мамина мечта, сама-то она имела всего три класс церковно-приходской школы. Впереди предстояла работа на всю оставшуюся жизнь. Какая она будет? Ну а пока мы рассчитались с институтом и уехали отдыхать в Котельнич.

На работу мы должны были прибыть 1 апреля. ОКБ-256 МАП размещалось тогда в помещениях ЦАГИ на улице Радио. Начальница отдела кадров сказала нам, что работать нам предстоит в Москве в головном КБ, а оформлены мы будем в филиале КБ, который находился на берегу Московского моря в посёлке Подберезье Калининской области.