Чтение онлайн

Аналогичную задачу перед собой поставили и наши товарищи по школе: Доральд Лимонов, Геннадий Вохмянин и Лена Липатникова. Они готовились к поступлению в Московский университет. Впоследствии к ним подключился Борис Моргунов. В процессе этой подготовки мы взаимно обогащали друг друга. Все мы учились хорошо и явно тянули на медали.

Почему-то основной упор мы делали на математику, хотя без существенной разницы на вступительных экзаменах в институт можно было завалиться и на других предметах. Так для поступления в МАИ надо было сдать шесть экзаменов: литературу устную и письменную, математику, физику, химию и иностранный язык. Какая разница, на каком предмете можно было получить двойку или получить низкую оценку и не пройти по конкурсу? Но нам казалось, что по математике мы готовы меньше всего. В те времена в моде был задачник Моденова для поступающих в ВУЗы. Мы стали последовательно решать все приведенные там задачи, если что-то не получалось, то мы старались решить это общими усилиями.

В общем, получение знаний в десятом классе было главной нашей задачей. Кроме того, мы оказались старшими в школе и на нас, как на старших, легли все общие проблемы школы. Приятно было ощущать себя старшими, вроде старше нас только учителя. Мы продолжали еженедельно устраивать вечера отдыха, которые состояли, как правило, в игру в почту и танцы. На этих вечерах всегда дежурил кто-то из преподавателей.

Однажды, на одном из таких вечеров, мы с Альбиной получили от Генаши Вохмянина записку, в которой он обещал, что после того, как он будут писателем, он обязательно напишет о нас роман. К сожалению, обещание он это до сих пор не выполнил, но активно подключился к редактированию данной рукописи.

Мне не повезло в том году со здоровьем. Во время зимних каникул я заболел жесточайшей ангиной, и все дни каникул провалялся дома. В период выпускных экзаменов у меня разболелись зубы, на правой щеке образовался флюс, поднялась температура, перешло это всё в воспаление надкостницы. Серьёзно встал вопрос о переносе части экзаменов на более позднее время. Я и слушать не хотел об этом, так как это срывало все мои планы поступления в этом году в институт. Так что два экзамена я сдавал с флюсом, один из них без подготовки с температурой 38 градусов.

При сдаче выпускных экзаменов со мной произошел казус по письменной математике. Я быстро справился с заданием, ответы сходились. Сдав задание, я отправился домой. Через некоторое время пришла взволнованная Галина Павловна и сообщила, что-решил-то я всё правильно, но в словах «параллелепипед» не в том месте поставил два «л». Поскольку это слово было написано на школьной доске как условие задачи, то учителя посовещавшись, решили разрешить мне эту ошибку исправить, зачеркнув и написав правильно.

Забегая вперёд, следует отметить, что эта досадная моя невнимательность в итоге дорого мне обошлась. Именно по этой причине в областном отделе образования мне снизили отметку по математике до четырёх и не утвердили серебряную медаль.

В конце учёбы в десятом классе произошло ещё одно событие, которое могло кардинально изменить все мои планы на будущее. Дней за десять до начала выпускных экзаменов всех мальчишек вызвали в районный комитет комсомола. Пригласили нас в кабинет секретаря, где уже сидели несколько военных в чинах полковника и подполковника. Как потом оказалось, это были вербовщики из высших военных училищ.

Нам сообщили, что принято решение о Сталинском наборе в высшие военные училища, и мы, как комсомольцы, обязаны /откликнуться на этот призыв. Все, кому позволяет здоровье, должны после окончания школы поступать в военные училища.

Для подкрепления серьёзности этого заявления нам сказали, что аттестаты об окончании школы на руки выдаваться не будут, а прямо через военкомат будут направлены в то училище, которое каждый из нас, исходя из своего желания и здоровья, выберет. На следующий день нас всех направили в поликлинику проходить медицинскую комиссию.

Комиссию я прошёл и был признан годным к строевой службе. Я помню, какой расстроенный пришел я с этой комиссии к Альбине. Рушились все наши планы на будущее. Она, как могла, успокаивала меня.

Кто-то из знакомых разъяснил мне, что поскольку я учусь раньше на год своих сверстников и к воинской повинности я ещё не приписан, то могу отказаться от поступления в военное училище, и заставить меня не имеют права.

После сдачи выпускных экзаменов процедура повторилась, только уже пригласили тех, кто прошел с положительным результатом первую комиссию. На сей раз, комиссия проходила в здании военкомата, и в ней принимали участие не только врачи, но представители училищ, военком и представитель райкома комсомола.

Ещё была особенность, которая меня тогда шокировала – перед всей комиссией надо было стоять в абсолютно голом виде и вести дискуссию. Не знаю, с какой целью эта унизительная процедура производилась, почему перед этой дискуссией нельзя было дать человеку одеться или хотя бы надеть трусы?

В итоге поступать в военное училище я отказался, сославшись на то, что хочу учиться на авиационного конструктора. С мнением военкома, что любой солдат на посту с ружьём для Родины полезнее инженера, я не согласился. Вопрос получения диплома на руки для меня был решён. Планы на поступление в авиационный институт опять обретали реальность.

Шестеро из нас окончили школу с медалями, для школы это был уникальный случай. Для получения Аттестата зрелости необходимо было утверждение медалей областным отделом образования. По слухам, процедура эта могла затянуться на месяц. Все мы были наслышаны, что конкурсы большие, и, как нам тогда казалось, для уверенности в поступлении надо пораньше приехать в институт, чтобы поближе познакомиться с обстановкой и походить на консультации. Но, к сожалению, у нас на руках нет свидетельств об окончании средней школы.

Чтобы не дожидаться окончательного решения области по нашим медалям, школа пошла нам навстречу и выдала обычные аттестаты с оценками, какие мы действительно получили.

С этими аттестатами мы с Альбиной и решили поехать в Москву сразу после выпускного вечера. То, что мы и дальше будем учиться вместе в одном институте, решено было ещё задолго до выпускных экзаменов.

Выпускной вечер готовили совместно учащиеся и родители. Прошёл он очень торжественно. Мы почувствовали себя уже взрослыми в обществе родителей и преподавателей. Впервые на столах стояло вино. Было немного грустно расставаться друг с другом, покидать школу и семейный дом. У каждого впереди предстояли испытания, преодолевать которые придётся теперь самостоятельно. На следующий день договорились встретиться, сфотографироваться и погулять в заречном парке. К сожалению, не все пришли или опоздали к фотографированию, так что на сохранившейся фотографии запечатлён не весь выпуск школы.

Сразу после выпускного вечера заторопились с отъездом в Москву. Казалось, что каждый день промедления снижает шанс поступления в институт. Сейчас я об этом вспоминаю с улыбкой, а тогда это воспринималось очень серьёзно. Началось всё, по сегодняшним меркам с ерунды, где взять чемодан? У нас сохранился чемодан, с которым мама ездила до войны со мной в Киев. У Альбины в семье такой «роскоши» не было. У кого-то из её родственников был найден большой красный фанерный чемодан с висячим замком. С ним она и поехала в столицу.