Чтение онлайн

Я замер. Испортил.

Я, Артур Рейн, только что бездарно изуродовал детскую обувь.

Я попробовал еще раз, пытаясь силой воли остановить дрожь. Но стоило мне прикоснуться к коже, как перед глазами снова вспыхнули светлые кудряшки Софьи. Моя уверенность, мой профессионализм - всё это не значило сейчас ничего.

Второй удар пришелся вскользь, содрав слой краски и оставив глубокую борозду. Сапожок в моих руках теперь выглядел так, будто его терзала стая голодных крыс. По изгибу голенища медленно сползала слеза, оставляя мокрый бликующий след.

Шило со звоном выпало из моих пальцев на пол.

Это было поражение. Самое позорное в моей жизни. Я сидел, ссутулившись над верстаком, и смотрел стеклянным взглядом на испорченную детскую вещь. В этот момент пришло окончательное, ледяное принятие: её нет. Моего мира нет. И я сейчас - не великий кутюрье, а сломленный человек в чужом теле, который даже не может ровно проткнуть кусок кожи.

Тишина мастерской давила на уши. Я прикрыл лицо ладонями, чувствуя, как под пальцами пульсируют черные нити «стигматов». Я был одинок. Абсолютно, космически одинок в этой солнечной глуши. И эти истерзанные сапожки были лучшей иллюстрацией того, что представляла собой моя душа.

– Приговор, - прошептал я в пустоту.
– Это мой чертов приговор.

Стук в дверь раздался именно в тот момент, когда я собирался швырнуть испорченный сапожок в стену. Остановило только понимание, что стена не виновата, а сапог - единственный в своем роде.

– Тео? Ты там живой?
– голос Марты просочился сквозь щели старого полотна. Она не дожидалась ответа: дверь скрипнула, и в мастерскую вплыл аромат свежеиспеченного хлеба и топленого молока.
– Ох, и темень развел. Глаза же испортишь, дурачок.
– Она поставила тяжелую корзину на край скамьи и замерла, заметив мой вид. Я не успел спрятать руки, не успел стереть с лица то выражение пустой обреченности, которое, должно быть, выглядело дико. Марта медленно подошла ближе, её взгляд упал на изуродованную детскую обувь в моих руках.

– Испортил?
– тихо спросила она, не осуждающе, а скорее с какой-то материнской печалью.

– Испортил, - мой голос прозвучал чужой и хрипло.
– Промахнулся. Руки... не слушаются, Марта.

Она вздохнула, присаживаясь на край табурета. Её руки, натруженные и узловатые, привычно легли на колени.

– Это от сердца идет, Тео. Ты за работу берешься, а мысли твои - на погосте, подле батюшки. Нельзя так. Кожа - она же живая была, она чувствует, когда у мастера душа не на месте. Ты её не шьешь, ты её мучаешь.

Я промолчал. Пускай думает, что дело в Александре. Так проще. Я положил сапожок на верстак и вытер ладони о грязный фартук. Пришло время возвращать себе контроль, хотя бы через бытовые вопросы.

– Марта, мне нужны материалы. То, что здесь есть...
– я обвел рукой склад старых обрезков и чаны с ворванью.
– Это мусор. Мне нужна качественная кожа. Телячья, тонкой выделки, желательно из Ривенхолла. Козлина, замша, сыромятина, чепрак.. И реактивы. Уксусная эссенция, квасцы, масла... Нам нужно наладить поставки.

Марта смотрела на меня, широко раскрыв глаза.

– Ты что ж, всю казну Охотника на шкурки спустить решил? Да на те деньги, что в кошеле, можно корову купить! А то и две! Куда нам столько кожи-то? Кто здесь её носить будет?

– Здесь - никто, - я отрезал жестко.
– Но мы не будем вечно шить для этой деревни. Если я хочу, чтобы о Мастере Эйре узнали за пределами этой пади, мне нужен материал, который не стыдно в руки взять. Золото - это инструмент, Марта. Такой же, как нож или шило. И я собираюсь его использовать.

Я замолчал, подбирая слова для самого важного. Сапожки Лины наглядно показали: с местным инструментом я — калека. Мне нужно было вернуть себе ту ювелирную точность, которая когда-то была моим вторым «я».

– И еще... Инструменты. Марта, мне нужны иглы. Настоящие. Не эти ржавые гвозди, которыми можно дырки в заборе ковырять. Тонкие, стальные, чтобы проходили сквозь ткань как сквозь масло. Короткие, длинные, граненые...

Марта нахмурилась, вглядываясь в мое лицо.

– Так ты что же... не только кожу шить собрался? Александр-то, покойный, всегда говорил: «Сапожник - к сапогам, портной - к кафтанам». Не гоже это, Тео, всё в одну кучу мешать.

– Я не сапожник, Марта, - я посмотрел ей прямо в глаза, и она невольно отпрянула.
– И не портной. Я - Мастер. И я хочу иметь возможность работать с любым материалом. Мне нужно вернуть себя …- я осёкся -… свои возможности. Где мне найти такие иглы? Ривенхолл?

Женщина долго молчала, задумчиво перебирая бахрому своей шали.

– Такие на рынке не купишь, Тео, на заказ куют.
– наконец произнесла она.
– Есть один кузнец толковый, только путь неблизкий. В соседней деревне, что за Черным логом, живет Ингвар. Его Хромым кличут. Он кузнец, но не из тех, что подковы гнут. Говорят, он когда-то в самом Ривенхолле при оружейной палате служил, да ногу на войне потерял, вот и вернулся на родину. Он для белошвеек городских иглы делает, да для ювелиров щипчики всякие.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось нечто похожее на азарт. Первая реальная цель.

– Ингвар... Как далеко это?

– Идти через лес придется, Тео. Дорога там одна, но сейчас, после дождей, её развезло. Не меньше двух дней в одну сторону, если нога твоя позволит. А с твоей хромотой...
– она скептически оглядела меня.
– Хромой Ингвар да Хромой Тео - вы подружитесь.

Я оценил иронию, но виду не подал. Марта продолжила:

– Поговаривают, зверье из Долины Ветров совсем обнаглело, неспокойно там.

Взгляд блуждал по комнате пока не зацепился за трость, стоящую в углу. Нога ныла, напоминая о шрамах, но это было ничто по сравнению с тем зудом в пальцах, который я испытывал. Мне нужны были эти иглы. Без них я останусь лишь тенью того Артура Рейна, которым был. Без них я не смогу «взломать» свою новую жизнь.

– Пойду, - сказал я, и это не было вопросом.
– Завтра на рассвете. Собери мне в дорогу еды, Марта, пожалуйста

– Да куда ж ты...
– она всплеснула руками, но, увидев мой взгляд, осеклась.
– Упрямый, весь в отца. Ладно уж. Еды соберу, да мазь от растяжений приготовлю. Только обещай, что не полезешь в самую чащу, если стемнеет.

Она ушла, продолжая что-то ворчать под нос о «молодежи, которой дома не сидится». Мастерская снова погрузилась в сумерки, но теперь они не казались мне такими давящими. Я подошел к верстаку и взял испорченный сапожок. Теперь я смотрел на него иначе. Это была не просто ошибка, это был урок. Я исправлю его. Позже. Когда у меня будут инструменты, достойные мастера. А пока... пока мне нужно было выйти за пределы этой маленькой клетки из кожи и ворвани.

Я коснулся куколки в кармане. София… Я найду ответы. Если для этого нужно пройти через все леса этого мира, я пройду