Чтение онлайн

Я позволил ей вести себя обратно - в полумрак мастерской, в тюрьму из кожи и маны. Артур Рейн, великий мастер и холодный прагматик, снова умер в этот день. А Теодор Эйр, спотыкающийся и плачущий, вернулся в свою пустую мастерскую под сочувственные вздохи деревни, которая думала, что он просто слишком сильно тоскует по отцу.

– --

– Уходи, Марта, - я выдавил это слово через болезненый спазм в горле, не открывая глаз.

– Но Тео, тебе же...

– Пожалуйста.

Я слышал её тяжелый вздох, шарканье подошв по чистому полу. Она не спорила - в моем голосе сейчас было что-то такое, что не позволяло деревенской женщине возражать.

– Принесу отвар из сонных трав и поставлю у порога, - тихо проговорила она и закрыла дверь.

Щелчок засова прозвучал как выстрел. Я остался один в полумраке мастерской.

Мне нужна была работа. Не та, которую заказывал Охотник, не расчеты маны и чертовы крылья пегаса. Мне нужно было занять руки, чтобы они перестали дрожать, и занять мозг, чтобы он перестал транслировать мне горящий остов машины.

Я оглядел верстак. Жалкое зрелище. Инструменты этого мира были созданы для того, чтобы пороть бычью шкуру и сшивать конскую сбрую. Ржавые, грубые шилья, толстые кривые иглы, которыми в моем мире зашивали разве что мешки с картошкой. Эта нищета, эта примитивность быта вдруг показалась мне личным оскорблением. Эта новая реальность полностью сожрала старую, оставив от Артура Рейна только память и эти дурацкие черные линии на предплечьях!

Перерыл корзину с обрезками. Среди обрывков жесткой кожи нашлись несколько лоскутов ткани, видимо, Александр когда-то подшивал ими подкладку дорогих сапог: мелкие выцветшие цветы на ситце, бежевый лен и кусок старой ткани в поблекший горох.

Взял самую тонкую иглу, которую смог найти. Для местных она была изящной, для меня - тупым бревном.

Мыло, ножницы… Сел за стол. Пальцы начали двигаться сами. Это не была мышечная память Тео - тот едва ли умел держать иголку ровнее, чем стакан. Это была память моего сознания. Ювелирная точность элитного закройщика, который когда-то вручную доводил до совершенства платья стоимостью в квартиру. Я шил без Контура, без магии, без подсказок системы. Мне это было не нужно.

Слезы катились сами собой, прочерчивая дорожки по лицу и капая на ткань. Я не всхлипывал, мне даже не было больно в привычном смысле слова. Внутри была только огромная, разъедающая пустота, которую я пытался заштопать этими стежками.

Сначала появилась голова, туго набитая обрезками льна. Затем туловище. С каждым стежком я маниакально проверял точность шва. Со стороны это, должно быть, выглядело жутко: человек со стигматами на руках, с лицом, мокрым от слез, сосредоточенно шьет маленькую куколку среди грубых инструментов кожевенника.

«Что еще я забыл?» — думал я, протыкая иглой ситец в горошек. — «Почему только работа? Почему только авария?»

Я не был врачом, но понимал - мой мозг выстроил какие-то баррикады. В Москве я бы уже лежал в МРТ-капсуле, листая отзывы о лучших нейрохирургах. Здесь же моим единственным справочником были обрывки обывательских знаний о ПТСР и защитных механизмах психики. Моя память превратилась в архив после пожара: уцелели только чертежи и одна-единственная трагедия, и та спровоцирована триггером. Не наткнись я на жену мельника, жил бы в своем розовом мирке с золотыми манами и Пегасами, животное.

.. мысль сделала поворот и зашла на второй круг ..«не наткнись я на жену мель…» - в следующую секунду игла пробила мне подушечку указательного пальца, вызвав реакцию, похожую на удар шокером - «жену???»

– Женат. Должен быть женат. У Сони есть мать. Не бывает иначе.
– Мои логические умозаключения были похожи на тренировку шимпанзе с кубиками возле треугольных отверстий.

Я заставлял себя прокручивать аварию еще раз и еще. Удар. Скрежет. Запах бензина. Я видел Софию. Видел её кудряшки, слышал крик... Но когда я пытался повернуть голову влево, на соседнее кресло, в памяти возникало глухое серое пятно. Лицо, стертое ластиком. Имя, которое вертелось на кончике языка, но рассыпалось, как только я пытался его произнести.

Боль стала почти физической, Контур мигнул красным, предупреждая о перегрузке, но я продолжал шить….

Когда куколка была готова - крошечная, нелепая в этом суровом мире, но сшитая с пугающим совершенством - силы окончательно покинули меня. Я не заметил, как голова опустилась на сложенные руки прямо на верстаке. Сон был неглубоким, тревожным. Я слышал, как скрипнула дверь. Слышал мягкие шаги Марты. Она поставила кружку с отваром на край стола, и я почувствовал аромат трав, смешанный с запахом старой шерсти её шали.

– Ох, бедный ты мой...
– раздался её тихий, надтреснутый шепот.
– Совсем извелся. Три дня в забытьи, а теперь это...

Я почувствовал, как она осторожно коснулась моих волос, по-матерински, как гладят больное животное.

– Бог видит, как ты тоскуешь по отцу, Тео, - вздохнула она.
– Александр бы гордился тобой, кабы видел, что ты за ум взялся. Только не сломайся снова, сынок. Только к бутылке не тянись...

Она всхлипнула, прибирая пустые тарелки. Марта видела во мне сына своего старого друга, горюющего по отцу. Эта добрая женщина и представить не могла, что в двух шагах от неё, в теле деревенского парня, заперт человек, который только что заново потерял всю свою жизнь. И что эта маленькая куколка в горошек - всё, что осталось от его империи.

Я так и не открыл глаза. Когда дверь за ней закрылась, я окончательно провалился в тяжелую темноту, сжимая в кулаке мягкую тряпичную фигурку.

Весь следующий день планировалось провести в поисках ответов:

Что было «до»? Где я? Кто распоряжается моей судьбой теперь? Но самое главное - существует ли в этой проклятой системе, подменившей мою реальность, хоть одна лазейка, ведущая назад? Мириться с порядком вещей, лишившим меня прошлого, не входило в мои планы. Артур никогда не принимал поражений, а эта «игра» выглядела как самый масштабный факап в истории. Удивительным образом я принял ее правила несколько дней назад даже не задумываясь, как в эту «игру» попал. Психика просто вытеснила, вырвала кусок моей настоящей жизни, без которого держаться за нее не было смысла. Проснулся, улыбнулся, и ладно. Нет уж. Теперь я буду устанавливать правила…

Утро началось с ревизии остатков рассудка. Мне нужно было вернуть себя! Пальцы потянулись к ящику верстака, где лежала вчерашняя поделка. Тряпичная кукла из ситца в горошек в окружении грубых инструментов кожевника вносила диссонанс, но в её стежках и ласкутках была заключена правда, которая жгла сильнее любого клейма.

Я вспомнил, как эту куколку, вернее, такую же.. я сшил шесть лет назад. Соне тогда исполнился год. Вспомнил, что жена, да, это точно была жена, заливисто смеялась, глядя, как я - человек, чьи костюмы носили на приемах в Кремле - с маниакальным упорством подбираю нитки для крошечного платья. Дочка вцепилась в игрушку своими пухлыми пальчиками и с тех пор практически с ней не расставалась. Она была с ней и в тот день, на заднем сиденье, когда мир превратился в скрежет металла и крики… Вспомнил.. Но это были крохотные эпизоды, слайды без контекста и движения, я бережно собирал их, боясь упустить хоть один.

Поделка перекочевала во внутренний карман рубахи, прямо к груди. Крошечный узелок ткани стал единственным физическим доказательством того, что всё мое прошлое не было галлюцинацией умирающего мозга. «Контур», - позвал я мысленно, глядя на танцующие в лучах солнца пылинки.
– «Запрос: протоколы межпространственного перемещения. Методы связи с исходным миром».

> ** ОШИБКА: ЗАПРОС НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОБРАБОТАН. **

> ** ПРИЧИНА: НЕДОСТАТОЧНЫЙ УРОВЕНЬ ДОСТУПА ОПЕРАТОРА.**