Чтение онлайн

Запас маны : 38%……….34%

– Ты чего там возишься?
– наконец спросил Стефан, прищурившись на свет костра.

– Подожди, - ответил я, делая последний, закрепляющий стежок.
– Дай руку. Правую.

Он недоверчиво протянул свою огромную ладонь. Я обернул наруч вокруг его запястья и затянул ремни. Кожа плотно обхватила руку, идеально повторяя анатомию сустава. Стефан замер. Его глаза расширились. Он медленно сжал и разжал кулак, затем потянулся к топору и сделал несколько пробных взмахов в воздухе.

– Что это...
– прошептал он.
– Тео, она... рука будто невесомая стала и боль … боль ушла. Как ты это сделал?

Я устало улыбнулся, чувствуя, как давление маны внутри наконец спадает.

– Это профессиональный секрет, Стефан. Считай это моей благодарностью. На этот наруч я даю тебе пожизненную гарантию. Если хоть один стежок разойдется - исправлю бесплатно, где бы мы ни были.

Стефан долго смотрел на наруч, затем на меня. В отблесках костра его лицо казалось высеченным из камня, но в уголках глаз блеснула влага.

– Пожизненная гарантия, говоришь?
– он тяжело опустил руку мне на плечо.
– А контракт?

– Контракт не нужен)

– Ну спасибо тебе... мастер Тео Эйр

Лес вокруг продолжал шуметь, но теперь этот шум не казался враждебным, за исключение мерного волчьего воя, но где-то совсем далеко...

– ----

Пробуждение в лесу оказалось на удивление мягким. Солнце уже пробилось сквозь густые кроны ольхи, расчертив землю длинными золотистыми полосами. Воздух был напоен маслянистым ароматом хвои и прелой листвы, а где-то совсем рядом, в зарослях дикого малинника, деловито жужжали шмели. Это была та самая лесная нега, которая лечит душу лучше любого вина.

Я открыл глаза и увидел Стефана. Он сидел у догорающего костра, подставив лицо теплым лучам. Его правая рука в новом наруче лежала на колене, и он медленно, с каким-то исследовательским интересом, шевелил пальцами. Надо сказать, что наруч ему очень шёл. Будто берсерк в отставке, сошедший с лучших сюжетов Аниме.

– Ну как оно, Стефан?
– я сел, потягиваясь и чувствуя, как хрустит затекшая спина.

Плотник обернулся, и я впервые за долгое время увидел на его лице не просто усмешку, а спокойную, глубокую радость.

– Знаешь, Тео... я за всю ночь ни разу не проснулся от того, что руку «крутит». Обычно под утро кисть будто в тиски зажимает, а тут. Кожа теплая, держит крепко, но мягко. Словно рука помолодела лет на двадцать.

Он поднялся, легко подхватив наши вещи. Я оперся на палку, готовясь к привычному уколу боли в бедре, но утреннее солнце и вид довольного плотника как-то притупили страдания. Мы двинулись дальше, вдыхая свежесть просыпающегося леса.

Вскоре деревья расступились, и мы вышли на край бескрайнего поля. Долина Ветров сегодня была ласковой: легкий бриз едва колыхал высокие травы, а дорога, уходящая к горизонту, казалась светлой и гостеприимной. Идти стало значительно легче.

Примерно через час пути мы заметили на обочине повозку. Она замерла, сиротливо накренившись на один бок. Рядом на траве сидел человек в пыльном дорожном кафтане и с явным унынием жевал соломинку. Увидев нас, он оживился и помахал рукой.

– Эй, добрые люди! Помощь не требуется?
– крикнул он, хотя помощь явно требовалась именно ему.

Мы подошли ближе. Хозяин повозки, Берт, оказался словоохотливым торговцем мелочевкой. Его телега, груженная ящиками, не выдержала рытвины: правое заднее колесо - тяжелое, дубовое, с железным ободом - предательски подломилось. Спицы выскочили из пазов, а ступица дала трещину.

– В Черный Лог спешу, - сокрушался Берт.
– Заказ у меня там срочный. А тут - хрусть!
– и приехали. Ночевать в поле не хочется, хоть оно и красивое.

Стефан подошел к колесу, поправил наруч на запястье и довольно крякнул.

– Ну, Берт, считай, тебе повезло. У тебя тут не просто прохожие, а лучший плотник Ольховой Пади.

– Да неужто?
– Берт просиял и тут же вытащил из-под сиденья ящик с инструментом.

Мой попутчик взялся за работу. Я же, понимая, что в плотницком деле от меня проку мало, присел рядом с Бертом на мягкую траву. Наблюдать за Стефаном было одно удовольствие. Он работал без суеты, но с такой скоростью, что Берт только глазами хлопал. Топор в руке плотника двигался хирургически точно. Тяжелый молот взлетал и опускался, загоняя спицы на место, и я видел, как уверенно работает его правая рука. Наруч, напитавшийся моей маной, словно слился с его кожей. Стефан не морщился, не перехватывал топорище левой рукой. Он просто творил, наслаждаясь своим ремеслом

– А ты, парень, тоже из мастеров?
– спросил Берт, протягивая мне флягу с прохладной водой.

– Кожевник, - ответил я, глядя, как Стефан ловко подтесывает ступицу.
– А дерево... дерево я оставляю тем, кто его понимает.

– И то верно, - кивнул торговец.
– Каждый должен своим делом заниматься. Коли так, то и мир будет крепче этого колеса.
– Зовут?

– Теодор…- эти слова вызвали у меня внутреннюю борьбу, впервые пришлось представляться чужим именем.. а может, и не чужим.

Через три часа работа была закончена. Колесо выглядело даже надежнее, чем левое. Виртуоз топора, слегка вспотевший, но на удивление бодрый, хлопнул ладонью по ободу.

– Будет ходить, Берт. Еще внукам твоим послужит.

– Ну, мастера! Ну, удружили!
– Берт вскочил, отряхивая кафтан.
– Раз нам обоим в Черный Лог, запрыгивайте в телегу. Места на ящиках полно, а ноги - они не казенные. Тео, садись поудобнее, я тебе тюки с шерстью под спину подложу.

Лошадь мерно потянула повозку по солнечной дороге. Я полулежал на мягких тюках, глядя на проплывающие мимо облака. Нога наконец-то успокоилась, а мерное покачивание телеги убаюкивало. Стефан сидел рядом, поглаживая новый наруч, и о чем-то весело переговаривался с Бертом.

К вечеру горизонт начал меняться. Золото полей сменилось суровыми скалистыми выходами, а в воздухе появился новый привкус - запах горячего угля и раскаленного камня.

Мы въезжали в Черный Лог.

Это был настоящий «Город кузнецов», но он не давил своей чернотой. Напротив, он поражал масштабом созидания. Отовсюду раздавался звонкий, ритмичный лязг молотов - тысячи маленьких и больших наковален пели свою железную песню. Из высоких кирпичных труб валил густой дым, но в лучах заходящего солнца он казался розоватым и уютным. Открытые двери кузниц дышали жаром доменных печей, и в этом тепле чувствовалась невероятная энергия. Люди здесь были плечистыми, в кожаных фартуках, с лицами, блестящими от пота и копоти, но в их глазах читалась гордость за свой труд.

– Приехали, - Берт остановил лошадь на широкой площади.
– Вон там, у самого подножия скалы - кузница Ингвара. Самая большая труба, не ошибетесь.

Я слез с повозки, чувствуя, как сердце замирает от предвкушения. Мы были на месте.

Кузница Ингвара возвышалась у самого подножия гранитной скалы, словно вросшая в нее частью фундамента. Огромная труба из темного кирпича извергала ровное, почти бесцветное марево жара. Перед самым входом Стефан остановился и многообещающе взял меня за плечо.