Чтение онлайн

В предложении написано, что два — без глушителей.

Все девять с глушителями. Вы снова открываете ужасную рану, Карла.

Каким маршрутом вы добрались до Виа Каэтани?

По Маглиане. Товарищи проверили, что маршрут и место, где мы хотим припарковать «Рено», свободны. Может быть, это я за рулем красного «Рено», я не уверен, в моей памяти операция закончилась в гараже. Бремя лежит на мне, Иф.

Вы не против поговорить об этом?

Видите ли, я могу делать это более объективно, чем другие. Я думаю, это потому, что я ничего не ищу. Я уже отсидел тринадцать лет в тюрьме, я считаю, что амнистия должна освободить всех товарищей в тюрьме или за границей. Но если ее не будет, я сделаю все остальное. Есть кое-что похуже, чем сидеть в тюрьме.

Что хуже?

Потерять свою идентичность, отрицать то, чем был, бороться за то, чтобы казаться не тем, кем был.

Глава шестая. Похищение Моро: никогда мы не были так сильны, никогда не были так слабы

В 1978 году похищение и убийство Моро стало поворотным моментом не только в стране, но и в вашей стоне. Давайте попробуем определить его. Не заметили ли вы, прежде всего, некоторые ошибки в прогнозах: одна — о возможности переговоров, другая — о PCI?

Слово «переговоры» заставляет меня содрогнуться. Оно стало синонимом «уступки», оно предвосхищает торжественное «non possumus», оно закрывает любую возможность рассуждения. Мы — я повторяю — не хотели и не вели переговоров о каком-либо институциональном признании. Как мы могли просить лицензию на легитимность у государства, с которым мы боролись? Это никогда не было вопросом.

Давайте не будем играть словами. По вашим словам, чтобы спасти Моро, достаточно было, чтобы кто-то «из государства» признал: да, в Италии есть политические заключенные, значит, есть политический субъект, с которым мы должны говорить. Разве это не «признание»?

Это было бы признанием положения дел, не более того, и признанием того, «как выйти из него» другим путем, кроме войны. С того момента, как они сказали бы, особенно коммунистическая сторона: «Давайте остановимся, давайте рассуждать», это была бы другая история.

Вы настаиваете: «особенно с коммунистической стороны». Но как мы могли подумать о вашем снисхождении к вооруженной группе, когда с вооруженной борьбой она покончила в 1945 году и собиралась предложить себя в правительственной зоне?

Мы этого не ожидали, но то, что у нее будут серьезные внутренние проблемы, — да. Было великое рабочее движение, совсем не интегрированное, и в нем была эта великая коммунистическая партия. История БР — это история внутри этой истории. PCI казалась великой демократической силой, не революционной, но по-своему, в противоположность нам, нацеленной на преобразования. В 1978 году мы писали, что она стала органичной частью процесса переквалификации системы... но на самом деле мы в это не верили. Мы знали товарищей из PCI, как они живут по этой линии, какие иллюзии они питают. И они знали нас. Они знали нас и не осуждали, а разговаривали с нами. Может быть, они не соглашались, говорили нам разное, но они были товарищами, они не были государством и никогда им не будут... Эта база не могла не обуславливать руководство.

Можно понять, что в 68-69 годах вы еще заблуждались. Но в 1973 году «исторический компромисс» теоретизировал мораторий на конфликт. А в 76-м году он был воплощен в жизнь. Где вы видели следы другой линии?

Мы думали, что противоречие вершины и базы взорвется в тот момент, когда мы поставим ДС спиной к стене. Мы бы показали, что он не непобедим, мы могли бы отдать его под суд и заставить его ответить за то, что он сделал. Линия национального единства столкнулась бы с душой базы, компромисс мог бы взорваться, PCI остался бы тем, чем был, но играл бы другую роль, а не расплющивался бы на защите государства и ДК. Когда этого не произошло, мы были поражены. Это противоречие не взорвалось, но и не разгорелось: когда позже в Турине PCI распространила среди рабочих анкету с просьбой осудить нас, они ничего не собрали.

Между тем, чтобы не осудить вас и быть на вашей стороне, была большая разница. Разве это не было ошибкой?

Я упрекаю себя только в том, что не увидел раньше того, что мы увидели через три дня после похищения Моро: степень интеграции PCI в государство. Мы бы действовали по-другому. Мы не знали, что ПКП находится на этом пути, но нам было неприятно узнать, как далеко она продвинулась. В 1978 году был создан железный фронт. Мы преследовали ДС, ради Бога, с аргументами, которые были у всех левых, которые стали обычными в 1950-х, 1960-х и 1970-х годах. Это были обвинения, они казались само собой разумеющимися. Безусловно, так думала коммунистическая база. Ее историческим врагом был ДК, а не «Красные бригады». Не мы.

Что если бы PCI не захотела предложить себя в качестве посредника именно потому, что боялась, что вы являетесь одним из ее окраин?

Если даже руководство PCI подозревало это, почему мы не могли обманывать себя, что хотя бы часть его поняла бы и поставила бы проблему диалога, пусть едкого, но диалога? И что им, между ДК и нами, было бы нелегко спокойно выбрать Де?

PCI писал во всех письмах, что любая дестабилизация приведет к чилийской ситуации. Разве Берлингер не говорил об этом с 1973 года?

До воздержания по поводу правительства Андреотти каждый мог интерпретировать этот текст как угодно. Даже как тактику, линию мягкой оппозиции: многие низовые коммунисты понимали его именно так. То, что это был органичный политический альянс для управления страной, понимали немногие. То, что он передаст институциональные полномочия силовикам буржуазии и даст волю неинституциональным, возможно, не предвидел даже Берлингуэр. Через несколько лет он пошел бы на попятную, но деваться было бы некуда. Все могло бы пойти по-другому, если бы фронт твердости был сломлен.

Как бы это произошло?

Это было бы по-другому для Моро, по-другому для БР, по-другому для PCI, а также для истории страны. Учитывая то, что произошло в 1980-х годах, я не думаю, что национальное единство привело к большим достижениям, которыми можно было бы похвастаться.

Если бы вам что-то дали, думали они, ваша сила и наступление умножились бы, и это сделало бы армию и карабинеров неуправляемыми...