Чтение онлайн

— Я долженъ пойдти занять комнату въ гостинниц Сен-Джорджа. Мой дорожный мшокъ уже тамъ.

— Нтъ! сказала миссъ Матти, въ сильномъ безпокойств: — не уходи, пожалуйста, милый Питеръ… пожалуйста, Мери, не уходи!

Она была такъ взволнована, что мы оба общали исполнить все, чего она желаетъ. Питеръ опять слъ и протянулъ ей руку, которую, для большей врности, она схватила обими руками, а я вышла изъ комнаты, чтобъ сдлать распоряженія по хозяйству.

Долго, долго ночью, поздно, поздно утромъ разговаривали мы съ миссъ Мэтти. Ей такъ много надобно было разсказать мн о жизни брата и приключеніяхъ, которыя онъ сообщилъ ей, когда они оставались одни. Она сказала, что все было для нея совершенно-ясно; но я ничего не могла понять изъ всей исторіи; и когда, въ слдующіе дни, перестала бояться мистера Питера и ршилась разспросить его сама, онъ засмялся моему любопытству и разсказалъ мн исторіи до-того похожія на «не любо не слушай, а лгать не мшай», что я была уврена, что онъ насмхается надо мною. То, что я слышала отъ миссъ Мэтти, состояло въ томъ, что онъ служилъ волонтеромъ при осад Рангуна, былъ взятъ въ плнъ, вошелъ въ милость и получилъ наконецъ свободу, пустивъ кровь начальнику небольшаго племени въ какой-то опасной болзни; что, освободившись посл нсколькихъ лтъ рабства, онъ получилъ назадъ письма свои изъ Англіи съ зловщей подписью: «Возвращается за смертью», и, считая себя послднимъ въ род, поселился плантаторомъ индиго и располагалъ провести остатокъ жизни въ стран, къ образу жизни и къ обитателямъ которой онъ началъ привыкать. Получивъ мое письмо, онъ съ странной пылкостью, отличавшей его и въ старости, какъ въ юности, продалъ свою землю и вс свои владнія первому покупателю и вернулся домой къ бдной старух-сестр, которая считала себя счастливе и богаче всякой принцессы, когда глядла на него. Она говорила до-тхъ-поръ, покуда я не заснула. Я вскор была пробуждена легкимъ стукомъ въ дверь, въ чемъ она попросила у меня прощенія, съ раскаяніемъ, добравшись до постели; но когда я перестала утверждать ее въ мысли, что пропавшій любимецъ былъ дйствительно тутъ, подъ одной кровлей съ нею, она начала бояться, не вообразила ли она себ все это: можетъ-бьггь Питеръ вовсе не сидлъ съ нею въ этотъ благословенный вечеръ, онъ, можетъ-быть, лежалъ мертвый далеко подъ морскими волнами, или какимъ-нибудь страннымъ восточнымъ деревомъ. И такъ было сильно ея опасеніе, что ей захотлось встать и пойдти убдиться, дйствительно ли онъ тутъ, прислушиваться сквозь дверь къ его правильному дыханію (мн не хочется назвать это храпньемъ, но я сама слышала его дыханіе сквозь дв запертыя двери); наконецъ мало-по-малу миссъ Матти успокоилась и заснула.

Не думаю, чтобъ мистеръ Питеръ воротился изъ Индіи мильйонеромъ-Набобомъ, онъ даже считалъ себя бднымъ; но ни онъ, ни миссъ Мэтти не-очень заботились объ этомъ. По-крайней-мр онъ имлъ довольно, чтобъ жить «очень-прилично» въ Крэнфорд вмст съ миссъ Мэтти. Черезъ нсколько дней посл его прізда, лавка была заперта и группы маленькихъ мальчишекъ радостно ждали дождя конфетъ и лепешекъ, падавшаго на нихъ время-отъ-времени, когда они стояли, глазя на окошки миссъ Мэтти. Иногда миссъ Мэтти говорила имъ, полузакрытая занавсами: «милыя дточки, не заболйте», но сильная рука тянула ее назадъ и начинался еще сильнйшій дождь. Часть чаю была подарена крэнфордскимъ дамамъ, а остальное роздано старикамъ, помнившимъ мистера Питера въ дни его шаловливой юности. Платье изъ индійской кисеи было оставлено для милой Флоры Гордонъ (дочери миссъ Джесси Броунъ). Гордоны были за границей эти послдніе годы, но ихъ вскор ожидали, и миссъ Мэтти, въ своей сестринской гордости, заране восхищалась, какъ она покажетъ имъ мистера Питера. Жемчужное ожерелье исчезло и вскор посл того множество красивыхъ и полезныхъ подарковъ явилось въ жилищахъ миссъ Поль и мистриссъ Форрестеръ; нкоторыя рдкія и деликатныя индійскія вещицы украсили гостиныя мистриссъ Джемисонъ и мистриссъ Фицъ-Адамъ, и я не была забыта. Между прочимъ, я получила въ красивйшемъ переплет лучшее изданіе сочиненія доктора Джонсона; и милая миссъ Мэтти, со слезами на глазахъ, просила меня считать это подаркомъ отъ ея сестры столько же, какъ отъ нея. Словомъ, никто не былъ забытъ, и скажу боле, каждый, какъ бы ни ничтоженъ ни былъ, кто только показалъ дружбу къ миссъ Мэтти, могъ быть увренъ въ дружескомъ уваженіи мистера Питера.

Неудивительно, что мистеръ Питеръ сдлался любимцемъ Крэнфорда. Дамы соперничали другъ съ другомъ, кто больше будетъ имъ восхищаться, и неудивительно: ихъ спокойная жизнь была такъ оживлена прізжимъ изъ Индіи, особенно потому, что прізжій разсказывалъ боле удивительныхъ исторій, чмъ Синдбадъ мореходецъ, и, какъ миссъ Поль говорила, точь-въ-точь, какъ изъ «Тысяча Одной Ночи». Что касается меня, я странствовала всю свою жизнь между Дрёмблемъ и Крэнфордомъ, и почитала весьма возможнымъ, что исторіи мистера Питера были справедливы, хотя удивительны; но потомъ я открыла, что если мы проглотили анекдотъ довольно-порядочнаго размра на одной недл, то на слдующей чудеса значительно увеличивались, и начала сомнваться, особенно, когда примтила, что въ присутствіи сестры разсказы объ индійской жизни значительно смягчались не потому, чтобъ она знала больше насъ, напротивъ, можетъ-быть, потому именно, что она была слишкомъ-простодушна. Я примтила также, что когда приходилъ пасторъ, мистеръ Питеръ гораздо-скромне говорилъ о тхъ мстахъ, въ которыхъ былъ. И я не думаю, чтобъ крэнфордскія дамы считали его удивительнымъ путешественникомъ, еслибъ слышали только его спокойные разговоры съ пасторомъ. Он любили его больше всего за то, что онъ былъ, какъ он называли, настоящимъ жителемъ Востока.

Однажды на избранной вечеринк въ честь его, которую давала миссъ Поль и изъ которой, такъ-какъ мистрисъ Джемисонъ почтила ее своимъ присутствіемъ и прислала даже мистера Мёллинера служить, мистеръ и мистрисъ Гоггинсъ и мистриссъ Фпц-Адамъ, разумется, были исключены — на этой вечеринк у миссъ Поль мистеръ Питеръ сказалъ, что онъ усталъ сидть на безпокойныхъ жесткихъ стульяхъ, и спросилъ не можетъ ли ссть положивъ ноги крестъ-на-крестъ. Согласіе миссъ Поль было дано съ жаромъ и онъ воспользовался имъ съ величайшею важностью. Но миссъ Поль спросила меня внятнымъ шопотомъ: «не напоминаетъ ли онъ мн азіатскаго муллу», и между-тмъ, какъ мистриссъ Джемисонъ пространно разсуждала объ изяществ и удобств этой позы, я припоминала, какъ мы вс слдовали примру этой дамы, осуждая мистера Гоггинса за пошлость, потому-что онъ просто клалъ ноги крестъ-на-крестъ, когда сидлъ на своемъ стул. Многія изъ привычекъ мистера Питера въ д были нсколько-странны при такихъ свтскихъ дамахъ, какъ миссъ Поль, миссъ Мэтти и мистриссъ Джемисонъ, особенно, когда я припоминала неотвданный зеленый горошекъ и двухзубцовыя вилки на обд бднаго мистера Гольбрука.

Имя этого господина напоминаетъ мн разговоръ между мистеромъ Питеромъ и миссъ Мэтти въ одинъ лтній вечеръ. День былъ очень-жарокъ; миссъ Мэтти было очень-душно отъ жару, которымъ братъ ея наслаждался. Я помню, что она была не въ-состояніи няньчить ребенка Марты, что сдлалось ея любимымъ занятіемъ въ послднее время, и которому было гакъ же ловко у ней на рукахъ, какъ у матери. Въ тотъ день, о которомъ я говорю, миссъ Мэтти казалась боле обыкновеннаго слаба и томна, и оживилась только, когда солнце закатилось и диванъ ея подвинулся къ открытому окну, сквозь которое, хотя оно выходило на главную крэнфордскую улицу, вылеталъ, время-отъ-времени, душистый запахъ, приносимый съ сосдняго снокоса нжнымъ втеркомъ, волновавшимъ душный воздухъ лтнихъ сумерекъ и замиравшимъ вдали. Безмолвіе знойной атмосферы терялось въ глухомъ шум, выходившемъ изъ открытыхъ оконъ и дверей; даже дти возились на улиц, несмотря на позднее время, одиннадцатый часъ вечера, наслаждаясь игрою, къ которой не были расположены во время дневного жара. Для миссъ Мэтти было источникомъ наслажденія видть, какъ немного свчей было зажжено даже въ тхъ домахъ, изъ которыхъ выходили самые веселые признаки жизни. Мы вс, мистеръ Питеръ, миссъ Мэтти и я, сидли тихо, задумавшись каждый о своемъ; вдругъ мистеръ Питеръ сказалъ:

— Знаешь ли ты, Мэтти, я готовъ бы поклясться, что ты была на дорог выйдти замужъ, когда я узжалъ изъ Англіи! Еслибъ кто-нибудь сказалъ мн тогда, что ты проживешь и умрешь старой двой, я засмялся бы ему въ лицо.

Миссъ Мэтти не отвчала. Я напрасно придумывала, какъ бы дать другой оборотъ разговору; по я какъ-будто оглупла и не успла ничего изобрсти; онъ продолжалъ:

— Я думалъ, что мою Мэтти возьметъ Гольбрукъ, тотъ прекрасный юноша, что жилъ въ Уддле. Вы не поврите теперь, Мери, по моя сестрица была нкогда прехорошенькой двушкой, по-крайней-мр я такъ думалъ и знаю, что думалъ такъ и бдный Гольбрукъ. Очень-нужно было ему умереть прежде, чмъ я вернулся домой поблагодарить его за вс его ласки къ такому негодному мальчишк, какимъ я былъ тогда! Вотъ что заставляло меня думать, что онъ занятъ тобою: на всхъ нашихъ рыбныхъ ловляхъ мы говорили только о Мэтти и о Мэтти. Бдная Дебора! Какое нравоученіе она прочитала мн, когда я привелъ его къ намъ завтракать однажды, а она увидала экипажъ мистриссъ Арлей и думала, что миледи задетъ къ намъ. Ну, съ того времени прошло много лтъ, прошло боле, чмъ полжизни, а кажется, будто все было только вчера! Я не знаю человка, котораго боле желалъ бы имть зятемъ. Ты, врно, дурно повела свою игру, Мэтти — вотъ и жаль, что не было братца сватомъ. Э! прибавилъ онъ, протянувъ руку, чтобъ взять ея руку, лежавшую на соф: — что жь ты дрожишь, Мэтти? Врно, отъ этого проклятаго окна. Закройте его, Мери, сію минуту!

Я такъ и сдлала, и потомъ, нагнувшись, чтобъ поцаловать миссъ Мэтти, увидла, что дйствительно она была холодна. Она схватила мою руку и крпко ее сжала, но думаю, сжала безсознательно; минуту или дв она говорила потомъ съ нами совершенно-обыкновеннымъ голосомъ и разъсяла наше безпокойство; однако терпливо покорилась нашимъ требованіямъ: легла въ постель и выпила стаканъ слабаго нигуса [14] . Я узжала изъ Крэнфорда на слдующій день и до отъзда удостоврилась, что все вредное вліяніе дйствія открытаго окна совершенно миновалось. Я надзирала за перемнами въ дом и по хозяйству впродолженіи нсколькихъ послднихъ недль. Лавка опять превратилась въ гостиную; пустыя комнаты снова наполнились мебелью до самаго чердака.

Были предположенія помстить Марту съ Джимомъ въ другой домъ, но миссъ Мэтти не хотла объ этомъ и слышать. Точно, я никогда не видала ее въ такомъ волненіи, какъ въ то время, когда миссъ Поль увряла ее, что это будетъ прекрасное распоряженіе. Пока сама Марта захочетъ остаться съ миссъ Мэтти, миссъ Мэтти будетъ слишкомъ-рада имть ее возл себя, и Джима тоже, потому-что онъ очень-пріятный мужчина въ дом, потому-что она не видла его по цлымъ недлямъ. А что касается до дтей, если они вс будутъ такъ милы, какъ крестница ея, Матильда, то миссъ Мэтти очень-рада, если ихъ будетъ и много, лишь бы Марта была тому рада. Кром-того, слдующая дочь должна называться Деборой; миссъ Мэтти съ трудомъ уступила упорной ршимости Марты, чтобъ и первая непремнно называлась Матильдой. Итакъ миссъ Поль надо было уступить, и она сказала мн, что такъ-какъ мистеръ и мистриссъ Горнъ будутъ попрежнему жить съ миссъ Матильдой, то мы, конечно, поступили благоразумно, нанявъ въ помощницы имъ племянницу Марты.

Я оставила миссъ Мэтти и мистера Питера спокойными и довольными; единственный предметъ сожалнія для нжнаго сердца одной и для кроткой натуры другаго была несчастная ссора между мистриссъ Джемисонъ и плебеями Гоггинсами и ихъ послдователями. Шутя, я предсказала однажды, что это продолжится только до первой болзни мистриссъ Джемисонъ, или мистера Мёллинера, потому-что тогда они сами будутъ рады сдлаться друзьями мистера Гоггинса; но миссъ Мэтти непріятно было видть, что я ожидаю чьей-нибудь болзни такимъ легкомысленнымъ образомъ; и прежде, чмъ прошелъ годъ, все устроилось самымъ удовлетворительнымъ образомъ.

Я получила изъ Крэнфорда два письма въ одно прекрасное октябрское утро. Миссъ Поль и миссъ Мэтти приглашали меня пріхать повидаться съ Гордонами, которые воротились въ Англію живы и здоровы, съ двумя дтьми, теперь уже почти-взрослыми. Милая Джесси Броунъ сохранила свой милый характеръ, хотя перемнила имя и званіе, и написала, что она съ майоромъ Гордономъ надется быть въ Крэнфорд четырнадцатаго, и просятъ напомнить о себ мистриссъ Джемисонъ (упомянутую прежде всхъ, какъ требовало ея сіятельное званіе), миссъ Поль и миссъ Мэтти… можетъ ли она когда-нибудь забыть ихъ доброе расположеніе къ ея бдному отцу и сестр?… также мистриссъ Форрестеръ, мистеръ Гоггинсъ (тутъ опять слдовалъ намекъ на доброту, оказанную покойнымъ ея родственникомъ), его супруг, которая должна позволить мистриссъ Гордонъ съ ней познакомиться, и которая, кром-того, была знакома еще по Шотландіи ея мужу. Словомъ, было упомянуто о всхъ, начиная отъ пастора, поселившагося въ Крэнфорд въ промежутокъ времени между смертью капитана Броуна и замужствомъ миссъ Джесси, до миссъ Бетти Баркеръ; вс были приглашены къ завтраку, въ гостинницу Сен-Джорджа, вс, исключая мистриссъ Фиц-Адамъ, пріхавшей въ Крэнфордъ посл отъзда миссъ Джесси Броунъ, которая была приведена въ нкоторое уныніе этимъ исключеніемъ. Вс удивлялись, какъ миссъ Бетти Баркеръ включена въ почетный листъ; но миссъ Поль сказала, что мы должны припомнить незнаніе приличій жизни, въ какомъ бдный капитанъ воспиталъ дочерей своихъ, и ради этого измнить наши сомннія; а мистриссъ Джемисонъ сочла даже комплиментомъ себ, что миссъ Бетти ея бывшую служанку поставила наравн «съ этими Гоггинсами».

Но когда я пріхала въ Крэнфордъ, намренія мистриссъ Джемисонъ еще не были извстны: подетъ ли эта сіятельная дама, или не подетъ? Мистеръ Питеръ объявилъ, что подетъ непремнно; миссъ Поль покачала головой и не надялась. Но мистеръ Питеръ былъ человкъ находчивый. Во-первыхъ, онъ уговорилъ миссъ Мэтти написать къ мистриссъ Гордонъ, увдомить ее о существованіи мистриссъ Фиц-Адамъ и попросить, чтобъ особа такая добрая, такая радушная, такая великодушная, была включена въ пріятное приглашеніе. Отвтъ пришелъ по первой почт, съ премиленькой записочкой къ мистриссъ Фицъ-Адамъ и просьбой къ миссъ Мэтти, чтобъ она сама ее вручила и изъяснила причину прежняго опущенія. Мистриссъ Фиц-Адамъ была ужасно-рада и безконечно благодарила миссъ Мэтти. Мистеръ Питеръ сказалъ: «предоставьте мн уговорить мистриссъ Джемисонъ», и мы согласились, тмъ боле, что не знали, какъ измнить ршеніе, однажды ею принятое.