Чтение онлайн

Она прошептала: «Я обещала тебе карету».

Он прижал её волосы к своему подбородку. «Со мной всё будет в порядке. Я, возможно, смогу улететь в Челси!»

Момент расставания был болезненным, почти неловким.

«Извини, если я тебя обидел, Сюзанна… Я… неуклюжий».

Она улыбнулась. «Ты мужчина. Настоящий мужчина».

Он мог бы сказать: «Пожалуйста, напишите мне». Но честно признаться в этом он не мог. Дверь закрылась, и он спустился по лестнице к выходу на улицу, где кто-то поставил и зажёг новую свечу в честь его ухода. Верный и сдержанный.

Раздался стук в сетчатую дверь, от которого он вздрогнул, и увидел Оззарда, стоящего снаружи с небольшим подносом под мышкой. На мгновение Эйвери подумал, что, должно быть, он переживает всё это вслух, и Оззард его услышал.

Оззард сказал только: «Сэр Ричард передает вам привет, сэр, и он хотел бы видеть вас на корме».

«Конечно». Эйвери закрыл дверь и пошарил в поисках расчёски. Неужели Оззард тоже никогда не спал?

Он снова сел и грустно усмехнулся. Она, наверное, смеялась, но вспоминала тоже.

Возможно, он был ещё большим дураком, чем думал. Но он никогда этого не забудет.

Он улыбнулся. Мистер Эйвери.

Капитан Джеймс Тайак вошел в кормовую каюту и огляделся, разглядывая знакомые лица. Его глаза с удивительной легкостью воспринимали свет после темноты квартердека, где ночь пронизывал лишь крошечный фонарь компаса.

Болито стоял у стола, раскинув руки на карте, Эйвери сидел у его локтя, а пухлый и учёный Йовелл сидел за столиком поменьше, занеся ручку над бумагами. Оззард лишь изредка подходил, чтобы налить им кофе, но, как обычно, молчал, лишь переминаясь с ноги на ногу, чтобы выдать своё волнение.

А на фоне огромного пролёта толстых стекол стоял Олдэй с обнажённым мечом в одной руке, медленно водя тканью вверх и вниз по клинку, как часто видел Тьяке. Дуб Болито: только смерть могла разлучить их.

Тьяк выключил эту мысль из головы. «Всем уже подали еду, сэр Ричард. Я обошел корабль, чтобы спокойно поговорить со своими людьми».

Болито подумал, что, должно быть, он мало спал, но теперь был готов, даже если его адмирал окажется неправ. Он даже рассматривал такую возможность. Команда корабля была поднята рано, но ещё не получила разрешения на бой. Нет ничего хуже для морального духа, чем разочарование от осознания того, что противник превзошёл их в догадках или манёвренности, а море пусто.

Мои люди. Это тоже было типично для Тайаке. Он имел в виду костяк профессионалов корабля, своих уорент-офицеров, опытных и квалифицированных людей, таких как Айзек Йорк, штурман, Гарри Дафф, канонир, и Сэм Хокенхалл, коренастый боцман. Людей, прошедших трудный путь, как неряшливый командир Альфристона.

Однако против них лейтенанты были дилетантами. Даже Добени, первый лейтенант, был ещё молод для своей должности, которая не досталась бы ему так скоро, если бы не смерть его предшественника. Но тот ожесточённый бой восемь месяцев назад придал ему зрелости, которая, казалось, удивила его больше всех. Что касается остальных, самым младшим был Блайт, только что переведённый из мичмана. Он был заносчивым и очень уверенным в себе, но даже Тьяке преодолел свою неприязнь к нему и сказал, что он совершенствуется. Немногим.

А Ларош, третий лейтенант со свиным лицом, которому однажды пришлось испытать на себе язык Тьяке, когда он командовал вербовочной бригадой, также не обладал опытом, за исключением встречи с Юнити.

Тьяк говорил: «Новые помощники неплохо устроились, сэр. Что касается новошотландцев, которые вызвались добровольцами, я рад, что они с нами, а не с врагом!»

Болито смотрел на карту, держа в руках промеры глубин и расчёты. Встреча кораблей, разум врага – всё это бессмысленно, если не будет ничего, когда наступит рассвет.

Йорк оказался прав насчёт ветра. Он дул ровно и устойчиво с юго-запада, и корабль, с убранными парусами, шёл к нему в киль. Когда он был на палубе, то видел, как брызги, словно призраки, разлетались по подветренному борту и поднимались вверх, через носовую часть с рычащим львиным оком.

Эйвери спросил: «Они будут драться или побегут, сэр Ричард?» Он увидел настороженность в серых глазах, поднявшихся на него; в них не было ни намёка на усталость или сомнение. Болито побрился, и Эйвери подумал о чём они говорили с Оллдеем, пока здоровенный рулевой орудовал бритвой так легко, словно стоял средь бела дня.

Рубашка на нём была расстёгнута, и Эвери заметил блеск серебра, когда он наклонился над картой. Медальон, который он всегда носил.

Болито пожал плечами. «Сражайтесь. Если они ещё не развернулись и не направились в какой-нибудь порт, думаю, у них не будет выбора». Он посмотрел на потолочные балки. «Ветер сегодня нам попутный».

Эйвери, обретя покой в этой компании, наблюдал за последствиями того, что дневной свет мог принести, пусть и второстепенного, значения. Он слышал барабанную вибрацию такелажа, изредка скрип блоков и представлял, как корабль кренится на ветер, зная, что Болито тоже это видит, даже пока они разговаривают.

Возможно, Тьяке взглянул бы на ситуацию несколько иначе, но с той же целью. Сколько раз этот корабль переживал подобные моменты? Ему было тридцать шесть лет, и его боевые почести читались как сама история: «Чесапик», «Сент», «Нил» и «Копенгаген». Столько людей, столько боли. Он подумал о яростно сдерживаемой гордости Тьяке за корабль, который ему был не нужен. И он ни разу не потерпел поражения.

Болито вдруг сказал: «Ваш помощник, Джордж, мистер Мичман Карлтон. Хорошо справляется, не правда ли?»

Эвери быстро взглянул на Тьяке, который мельком увидел намек на улыбку, но не более того.

«Да, сэр, он отлично справляется со своей бригадой связи. Он надеется получить повышение. Ему семнадцать». Вопрос смутил его: он никогда толком не знал, что Болито может ему предложить и почему.

Тьяке сказал: «Он гораздо тише, чем когда-либо был мистер Блайт».

Болито чувствовал, как все расслабляются, кроме Оззарда. Он ждал, чтобы услышать, узнать. Он спустится вниз, как можно глубже в трюм, когда раздадутся первые выстрелы. Ему следует быть на берегу, думал Болито, подальше от этой жизни. И всё же он знал, что ему некуда идти, никто его не ждёт. Даже когда они были в Корнуолле, а Оззард жил в своём коттедже на территории поместья, он оставался глубоко одиноким.

Болито сказал: «Я хочу, чтобы молодой Карлтон поднялся в воздух». Он вытащил часы и открыл решетку.

Тьяке прочитал его мысли. «Меньше часа, сэр».

Болито взглянул на свою пустую чашку и услышал, как Оззард неуверенно произнес: «Я мог бы сделать еще один чайник, сэр Ричард».

«Думаю, придётся подождать». Он повернул голову, услышав где-то мужской смех, почти заглушённый приглушённым шипением моря. Такая мелочь, но он подумал о злосчастном Жнеце: смеха там не было. Он помнил, словно это было вчера, тот вечер, когда Тайак повёл величественного мичмана Блайта вниз, в переполненную матросскую и морскую столовую, чтобы показать ему то, что он называл «силой корабля». Это было до битвы. Та же сила победила и тогда. Он подумал о горе Олдэя. Какой ценой…