Чтение онлайн

Она услышала свой голос: «Чего-нибудь покрепче, Унис. Бренди, если есть».

Унис поспешила к шкафу. Неужели ей больше не к кому обратиться, пока сэр Ричард в отъезде? Возможно, Брайан Фергюсон и его жена в большом сером доме были слишком близко, болезненно напоминая о тех, кто отсутствовал: «маленькой команде» Болито, как, по её словам, называл их Джон.

Кэтрин взяла стакан, гадая, откуда взялся этот бренди. Из Труро или его вывезли на берег вдоль этого скалистого и опасного побережья свободные торговцы в темноте луны?

За дверью возобновились разговоры и смех. Когда они наконец добрались до своих домов, им было что рассказать своим жёнам.

Унис мягко сказал: «Когда… я имею в виду… если сэр Льюис откажется от борьбы… что станет со всем, ради чего он трудился? Мне говорят, он всего лишь сын местного фермера, а теперь посмотрите на него. Друг самого принца, владелец всей этой земли – неужели его сын не возьмет всё в свои руки?»

А теперь посмотрите на него. Серое, усталое лицо. Каждый вздох дается с трудом.

«Я верю, что его сын делает себе имя в лондонском Сити. Льюис этого хотел. Он так гордился им и его дочерью. Что бы ни случилось, многое изменится».

Она некоторое время молчала, вспоминая визит в Адмиралтейство, который был её последним делом в Лондоне. Бетюн тепло встретил её, притворившись удивлённой её приездом, и предложил отвезти её куда-нибудь на приём и познакомить с некоторыми из своих близких друзей. Она отказалась. Даже сидя в этом знакомом кабинете, наблюдая за ним, слушая его, она чувствовала его искренний интерес к ней, неоспоримое обаяние, которое могло привести к серьёзным неприятностям, если он станет небрежным или излишне самоуверенным в своих делах. Он не смог ничего рассказать ей о войне в Северной Америке, хотя она подозревала, что он знает больше, чем говорит. В свою последнюю ночь в Челси она лежала без сна на кровати, почти голая, в ярком лунном свете на другом берегу Темзы, и размышляла о том, что могло бы произойти, если бы она умоляла Бетюна использовать всё своё влияние, свою очевидную привязанность и восхищение Ричардом, чтобы помочь ему вернуться в Англию. Она почти не сомневалась в том, какой будет цена. Она почувствовала, как внезапные слёзы обжигают глаза. Смогла бы она пойти на это? Отдаться другому, который, как ей подсказывал инстинкт, был бы воплощением доброты? Она знала, что не смогла бы этого сделать. Между ней и Ричардом не было никаких секретов, так как же она могла притворяться с мужчиной, которого любила?

Ей было противно даже думать о такой сделке. Они называли её шлюхой. Возможно, они были правы.

Она также не смогла рассказать Льюису, что произошло после того, как она покинула дом Белинды. На площади она увидела девочку, гуляющую с гувернанткой. Даже если бы там была сотня детей, она бы всё равно узнала Элизабет, дочь Ричарда. Те же каштановые волосы, что и у матери, та же осанка и уверенность, столь уверенные для столь юной особы. Ей было одиннадцать лет, и всё же она была женщиной.

«Могу я с вами поговорить?» Она сразу почувствовала враждебность гувернантки, но оказалась совершенно не готова, когда Элизабет повернулась и посмотрела на неё. Это стало для неё самым большим потрясением. Её глаза смотрели в глаза Ричарда.

Она спокойно сказала: «Простите. Я вас не знаю, мэм». Она отвернулась и пошла впереди своей спутницы.

Чего я могла ожидать? На что надеяться? Но она могла думать только о глазах ребёнка. О её презрении.

Она встала, прислушиваясь. «Мне пора идти. Моя лошадь…»

Юнис увидела брата в дверях. «Что случилось, Джон?»

Но он смотрел на прекрасную женщину, длинная амазонка на которой была порвана в тех местах, где она ехала неосторожно, слишком близко к живым изгородям.

«Церковь. Звонит колокол». И, словно принимая решение, добавил: «Я не могу позволить вам ехать в этот час, миледи».

Она, казалось, не слышала его. «Мне нужно идти. Я обещала Нэнси». Она подошла к открытому окну и прислушалась. Звонок. Конец чего-то. Начало чего?

Джон вернулся. «Один из егерей здесь, миледи. Он поедет с вами». Он помедлил и посмотрел на сестру, словно умоляя её. «Пожалуйста. Сэр Ричард настоял бы на своём, если бы был здесь».

Она протянула им руки. «Я знаю».

Одни ей завидовали, другие ненавидели, а один, по крайней мере, боялся её после визита к адвокату. Теперь ей нельзя сдаваться. Но без него я ничто, у меня ничего нет.

Она сказала: «Понимаешь, мне нужно было побыть с друзьями. Мне нужно было побыть».

Тамара уже стояла за дверью, горя желанием уйти.

Сэр Льюис Роксби, рыцарь Ганноверского Гвельфского ордена и друг принца-регента, умер. Она помнила его многочисленные грубоватые любезности, и особенно тот день, когда они вместе нашли тело Зенории Кин.

Король Корнуолла. Таким он и останется навсегда.

11. Предупреждение

РИЧАРД БОЛИТО и контр-адмирал Валентайн Кин стояли бок о бок и смотрели на заполненную людьми якорную стоянку в гавани Галифакса.

Солнце светило ярко, воздух был теплее, чем когда-либо за долгое время, и после тесноты фрегата, даже такого большого, как «Неукротимая», Болито остро ощущал эту землю и своеобразное чувство, что он здесь не свой. Дом был штабом генерала, командующего гарнизонами и обороной Новой Шотландии, а под деревянной верандой солдаты маршировали взад и вперед, отрабатывая взводы: передние ряды опускались на колени, чтобы прицелиться в воображаемого врага, а вторые готовились пройти сквозь них и повторить процесс: манёвры, отточенные армией за годы, которые в конечном итоге поменяли положение с Наполеоном.

Но Болито смотрел на стоявший на якоре фрегат прямо напротив. Даже без телескопа он видел повреждения и груды обломков древесины и такелажа на палубе. На нём всё ещё развевался звёздно-полосатый флаг, но над ним развевался Белый флаг, символ победы. Это был USS Chesapeake, вступивший в бой с кораблем Его Британского Величества «Шеннон». Бой был коротким, но решающим, и оба капитана были ранены, американец – смертельно.

Кин сказал: «Долгожданная победа. „Шеннон“ отбуксировала свой приз в Галифакс на шестом. Лучшего момента и быть не могло, учитывая все наши неудачи».

Болито уже слышал кое-что о сражении. Капитан «Шеннона», Филип Боуз Вер Брок, опытный и удачливый, курсировал вверх и вниз по Бостону, где стоял на якоре «Чесапик». Ходили слухи, что он горевал о потере стольких своих современников от превосходящих американских фрегатов. Он послал вызов в Бостон в лучших традициях рыцарства, прося капитана «Чесапикского» Лоуренса выйти и «попытать счастья под своими флагами». Если у Брока и было хоть одно преимущество перед американским противником, так это его преданность артиллерийскому делу и упорство в командной работе. Он даже изобрел и установил прицелы на всё своё главное вооружение. Это и стало победой, но никто не выказал большего горя, чем сам Брок, когда Лоуренс скончался от ран.

Теперь же, прямо за ним, словно виноватая тень, лежал меньший фрегат «Жнец». Рядом был пришвартован сторожевой катер, а его верхняя палуба была отмечена крошечными алыми фигурками – это были часовые Королевской морской пехоты, охранявшие пленных мятежников.

Кин взглянул на него и увидел напряжение в его профиле, когда он поднял лицо к солнцу.

«Хорошо снова быть одной компанией».

Болито улыбнулся. «Только на время, Вэл. Скоро нам придётся снова двигаться». Он прикрыл глаза, чтобы посмотреть на «Неукротимого», где Тьяке пополнял запасы пресной воды и продовольствия, пока шли последние ремонтные работы. Именно поэтому Тьяке не пошёл с ним на эту встречу, или, скорее, под предлогом.