Чтение онлайн

— Подтверждаю, — сказали оба по очереди.

Доусон поставил галочку в протоколе. У него уже наготове четыре экземпляра, для прокуратуры, ФБР, береговой охраны и архива. Я расписывался на каждом, ниже его подписи. Чернила шариковой ручки «Бик» застывали на холодном воздухе рассвета уже через пару секунд.

К пяти двадцати мы наконец закончили. Сто двадцать два с половиной фунта чистого героина прошли через портативные весы «Толедо», привезенные из лаборатории ФБР. Уложили обратно в металлические контейнеры и дальше уже в опечатанные мешки из плотного полиэтилена с пломбами «Тайвек» с серийными номерами.

Доусон собрал протоколы в кожаный портфель.

— Митчелл. Я в прокуратуре с восьми. К десяти подготовлю запрос о продлении ареста для всех четверых на семьдесят два часа без предъявления обвинения, по федеральной норме. К концу дня дам обвинительное заключение, минимальное, чтобы не показывать карты.

— Отлично.

— Контрабанда контролируемого вещества по Шедулу-один, статья восемьсот сорок один Налогового кодекса. Без указания на убийство Фуэнтеса и на схему «Карибьен Фреш Фиш». Только фактическая часть. Это даст нам неделю на подготовку материалов.

— Согласен.

Доусон уехал в синем «Бьюике Скайларк» казенного образца. Микроавтобус с задержанными уехал еще раньше, в федеральный следственный изолятор на Норт-Байшор-драйв. Касас, Медина, водитель фургона по имени Артуро Сапата, его документы нашли в нагрудном кармане и Эктор Сальгадо, пловец из залива.

К пяти сорока на причале остались только два полицейских в форме майамской полиции, дежуривших на месте преступления, фургон «Интернэшнл» на эвакуаторе и один из прожекторов «Колеман», догоравший на штативе.

Я стоял у воды. В темной поверхности залива Бискейн отражалась лиловая полоса востока.

Где-то в полумиле к северу на складе запустили холодильную установку, низкий гул разнесся над водой. Проснулся первый из портовых кранов, стрела пошла вверх и поднялась на тридцать ярдов.

Брэдшоу подошел сзади, держа в руке два стакана с кофе.

— Уилкинса прооперировали, — сказал он. — Кость не задета. Будет в строю через шесть недель. Жена уже с ним.

— Хорошо.

— Поехали в офис.

Офис ФБР Майами располагался на восьмом этаже Федерального здания на Бискейн-бульваре, между Сэвенс-стрит и Норт-Уэст-восьмой.

Кирпичное здание шестидесятого года постройки, восемнадцать этажей, лифты «Отис» с дубовыми стенами, вахтер в форме «Дженерал Сервисез Администрейшн». В шесть утра в вестибюле было пусто, только вахтер и ночная уборщица, старая ирландка, мывшая мраморный пол шваброй из натуральной шерсти.

— Доброе утро, мистер Брэдшоу.

— Доброе, Эдди. Это специальный агент Митчелл из Вашингтона, он со мной.

Эдди записал меня в журнал. Шесть ноль четыре утра. Отдал мне временный пропуск. Лифт поднял нас на восьмой этаж.

Отделение пустое в этот час. Длинный коридор, серый ковролин, под потолком лампы дневного света, половина выключена для экономии.

По обе стороны двери в кабинеты с табличками: «Уголовный отдел», «Контрразведка», «Связи с прессой». В дальнем конце большой опен спэйс для оперативных агентов, два десятка серых металлических столов «Стилкейс» с пишущими машинками «Ройял» и телефонами.

На стенах мишени из тира, свернутые карты Майами, фотографии задержанных за последние годы. Над дверью в раздевалку флаг США в простой деревянной рамке.

Брэдшоу провел меня в раздевалку, длинную узкую комнату с шестью металлическими шкафчиками, душевой кабиной за пластиковой шторкой и старой банкеткой посередине. Здесь чувствовался запах хлорки и мыла «Айвори». На крючках висели полотенца и старые кобуры с потертой кожей.

— Душ работает. На полке есть чистые полотенца. У меня в шкафчике запасная рубашка, если хочешь, дам.

— У меня найдется в портфеле, спасибо.

— Тогда мойся. Я в кабинете, через двадцать минут выходим в комнату допросов.

Я разделся, повесил спецовку на крючок. Прорезиненный фартук пах рыбой, мокрым деревом, порохом, потом и мазутом, всем тем, что было на причале за последние шесть часов.

Рубашка под фартуком вся серая от грязи, прилипла к спине. Резиновые сапоги я тоже снял, поставил у двери, на бетонный пол лужей побежала соленая вода.

В душе горячая вода шла со слабым напором, стоял кран «Чикаго Фоссет» с двумя вентилями, горячий и холодный. Мыло «Дайал» в металлической мыльнице.

Я простоял под водой пять минут, ни о чем не думая. Но потом мысли все равно сами скользнули к делу.

Сирано. Самый возможный из всех кандидатов. Все указатели сходились на нем.

Маршалл слишком тяжелый и методичный, бывший военный полицейский, был на Окинаве пять лет. Линч координатор по береговой охране, привез Диксона на Биксби-стрит.

Но вот как только выявить и доказать? В суд с подозрениями не ходят. Мне нужны факты.

Я закрыл воду. Взял полотенце «Кэннон» из шкафчика, с розовой полосой по краю. Вытерся.

Из портфеля достал белую, поплиновую, чистую рубашку с короткими рукавами, такую же, как вчерашняя, но не помятую. Запасные носки, чистое нижнее белье.

Брюки те же, серые, легкие, что и носил. В подмышечную кобуру переложил «Смит-Вессон», проверил барабан. Он снаряжен полным набором еще с момента перестрелки на причале.

Шесть стреляных гильз забрали полицейские. Это улики, их положено сдать.

Через двадцать пять минут я вышел из раздевалки. Чистый, побритый одноразовой бритвой «Жилет», волосы влажные, причесанные пятерней.

Светло-серый пиджак, белая рубашка, синий галстук, завязанный простым узлом, четвертный «винзорский». Кобура под пиджаком, револьвер с полным барабаном, портфель в руке.

В коридоре пахло кофе. Где-то в дальнем конце зашумел автомат «Вендомат».

Брэдшоу стоял возле него и рылся в кармане в поисках мелочи. Автомат высокий, шестифутовый, цвета зеленой травы, с подсвеченной табличкой «COFFEE-CHOCOLATE-SOUP» в верхней части и шестью кнопками внизу: «Black», «Black with Sugar», «Cream», «Cream and Sugar», «Hot Chocolate», «Tomato Soup». Двадцать центов за чашку.