Чтение онлайн

Сапата посмотрел на меня. Голос у него вышел тонкий и ломкий.

— У меня нет адвоката. Я не богатый.

— Государственный защитник будет назначен. До этого момента вы не обязаны отвечать.

— Я хочу… — Сапата облизнул сухие губы. — Я хочу сначала государственного защитника.

— Это разумно. — Брэдшоу выключил магнитофон. — До его прибытия около двух часов.

В восемь тридцать привели Эктора Сальгадо. Тридцать шесть лет, кубинец из Сантьяго-де-Куба, как и сказал Хадсон.

Невысокий, жилистый, лицо с обветренной кожей моряка, шрам через правую бровь, видимо, после давней драки. Смотрел на нас исподлобья.

Брэдшоу зачитал права по-испански, потому что Сальгадо заявил, что не понимает английский. Это не вполне правда, я заметил, как он машинально кивнул на слово «адвокат», еще до перевода.

Брэдшоу читал по-испански уверенно. Десятилетия работы в Майами давали о себе знать, испанский в его исполнении слегка техасский, с акцентом, но грамматически правильный.

— Намерены ли вы говорить с нами без адвоката?

Сальгадо посмотрел сначала на меня, потом на Брэдшоу. Потом сплюнул на пол, но сухо, во рту у него ничего.

— Адвокат, — сказал он.

— Какой?

— Эгеа.

Брэдшоу посмотрел на меня. Я еле заметно покачал головой.

Ситуация интересная. Все ждали Эгеа. Это означало, что Касас уже отдал команду через какие-то каналы.

Может быть, через того же конвойного, или кого-то еще, и команда была: «всем молчать, ждать адвоката, ничего не говорить». Профессиональная организация дела.

— Допрос приостановлен. Время восемь сорок четыре.

В девять двенадцать в комнату ввели Касаса. В оранжевом комбинезоне, который на его широких плечах сидел как куртка пилота, крупно и ровно.

Седая короткая борода, аккуратно подстриженная. Глаза глубокие, темно-карие, с теми складками вокруг, которые бывают у людей, проведших всю жизнь под тропическим солнцем.

Речь про права Касас слушал, кивая. На вопрос про адвоката ответил по-английски, чисто, без испанского акцента, который у него слышался на причале:

— Рамон Эгеа. Я хочу видеть его перед любым допросом.

— Понятно.

Касас встал, кивнул нам и конвоир увел его.

Мы остались в комнате одни. Брэдшоу выключил магнитофон, перемотал бобину обратно, вынул и надписал на ленте дату и время. Убрал в шкафчик с пометкой дела.

— Все молчат. Они ждут Эгеа.

— Эгеа это их спасительный круг.

— Это плохая новость.

— Нет, отчего же. Наоборот, это хорошая новость.

Брэдшоу посмотрел на меня. Я сидел, глядя в пустой бумажный стаканчик с кофейными зернами на боку, на котором было написано «FRESH BREWED SINCE 1947».

— В каком смысле хорошая?

— В таком, что мы выявили канал связи. Один человек, который встречается со всеми задержанными. И еще его адрес, офис на Корал-Уэй. — Я поставил стаканчик на стол. — Если ставим прослушку на офис Эгеа, мы выйдем на их боссов. И на крота.

Брэдшоу почесал за ухом.

— Ты хочешь поставить прослушку на адвоката?

— На офисный телефон. Не на разговоры с подзащитным, это адвокатская тайна, в суде такие переговоры не примут. На исходящие и входящие звонки третьим лицам.

— Это законно?

— Это возможно по закону шестьдесят восьмого года, Omnibus Crime Control and Safe Streets Act, раздел три. Нужен ордер от федерального судьи на основании обоснованного подозрения в передаче информации между подозреваемым и третьими лицами. Для этого должна быть формулировка: «канал утечки оперативной информации в активном расследовании». Чистая юриспруденция.

— Как ты думаешь, судья выпишет такой ордер?

— Уотсон наш судья. Она выдала ордер на склад без вопросов. Значит выдаст и этот.

— Если выдаст мы будем слушать все звонки Эгеа за день. С клиентами и по личным делам. Что это нам даст?

— Мы выявим крота.

Брэдшоу медленно вынул сигарету из пачки и положил на край стола.

— Каким образом? — спросил он.

— Очень легко. — Я открыл портфель и достал блокнот. — Я составлю четыре идентичных рапорта в BNDD с разными адресами. Упомяну работника склада или порта, который видел передачу товара, уже дает показания и назвал имена. Каждый рапорт получит лично один из четверых. У каждого будет свой адрес свидетеля и встреча где он нас ждет.

— Разный адрес свидетеля? Это будет блеф?

В лице Брэдшоу не дрогнул ни один мускул, но в глазах загорелось то самое оперативное удовольствие охотника, который понял, что ставит ловушку на хищника.

— Тот кто придет по адресу, и будет наш крот. — Продолжил я.

— Это блестяще. — мечтательно сказал Брэдшоу.

— Это не блестяще, это стандартно. В разведке это называется «канареечная ловушка». Используется со времен Войны за независимость. Документы с разными мелкими отличиями выдаются разным подозреваемым, потом смотрят, какая версия попала к противнику.

— Не слышал, чтобы ФБР так делало.

— ФБР делает, но редко. Но имеет право, это не провокация, это документальная проверка. Каждый из четверых получает рапорт, адресованный только ему. Что он с ним делает, выдаст его с головой.

— А если он не придет сам, а передаст кому-то еще?

— Тогда мы все равно узнаем, они же придут по адресу. Возможно он захочет проверить через адвоката, чтобы он поговорил с арестованными, тогда мы и узнаем, кто звонил ему, для этого и будет прослушка.

Брэдшоу потряс кулаком в воздухе.

— Мы его обязательно возьмем! Как хорошо что я вытащил тебя из Вашингтона, Амиго, сам бы я до такого никогда не додумался.

Мы вышли из комнаты допросов в девять сорок. В коридоре уже было полно агентов, начался рабочий день, машинистки открывали кабинеты, секретари принимали телефонные звонки.

По рации в дальнем конце коридора что-то говорили о ночном инциденте на Хэмилтон-стрит, там была перестрелка с дробовиком, требовалась группа, выезд на десять.