Чтение онлайн

— Ты со сливками? — спросил Брэдшоу, не оборачиваясь.

— Черный.

— И мне черный. Сегодня мне нужны сливки помельче, чем в этом автомате.

Бросил две монеты по десять центов в щель, нажал «Black». Внутри автомата щелкнуло, упал тонкий, белый, бумажный стаканчик с оранжевым рисунком кофейных зерен и надписью «FRESH BREWED SINCE 1947».

Из крана внутри отсека тонкой струйкой потекла черная жидкость, через десять секунд стаканчик наполнился на две трети. Прозрачное окошко на дверце светилось желтоватым.

Брэдшоу вынул стаканчик и протянул мне. Кофе горячий, на ощупь почти обжигающий через бумажную стенку. Запах точно как ожидаешь от бурды из автомата, перекаленные зерна, бумага, жженый пластик.

— Спасибо.

— Не благодари. Ты приехал в командировку в Майами и пьешь кофе из «Вендомата». Это плохое использование командировочных. Когда мы освободимся, я тебе покажу, что такое настоящий кубинский кофе.

— Ты уже показывал.

— Я тебе покажу его еще раз, уже другой. Дай только взять крысу.

Бросил еще двадцать центов, нажал кнопку. Наполнил второй стаканчик. Глотнул, стоя у автомата.

— Что с делами на Маршалла, Сирано и Линча? — спросил я.

— У меня в кабинете. Я запросил у Диксона короткие справки на всех троих по форме шесть-три. Он принес лично, конверт с грифом «лично». Лежит на моем столе.

— Прочитал?

— Полистал. Ничего нового. Но я хочу посмотреть телефонные журналы BNDD за октябрь, кто из них кому звонил. Это нужно сделать ордером, через судью. Сегодня сделаю.

— Через судью Уотсона?

— Ага. Она уже подписывала нам и в курсе дела. Не надо ничего объяснять.

Мы пошли по коридору к комнате допросов. На этаже было две таких комнаты, обе с табличкой «Interview Room».

Одна восемьсот двенадцать, другая восемьсот четырнадцать. Брэдшоу открыл восемьсот двенадцатую.

Комната двенадцать на десять футов, без окон. Стены оштукатурены и окрашены в желтоватый цвет «казенный беж», этот оттенок как будто специально изобретен в каком-то государственном научном институте, чтобы человеку сидящему здесь не хотелось видеть никаких других цветов.

В центре металлический стол шесть на три фута. Два стула с одной стороны, один с другой.

На столе пепельница, карандаш «Тикондерога», стопка чистой бумаги, телефонный аппарат «Вестерн Электрик» с кнопкой «hold». В углу катушечный магнитофон «Уоллэнсак Т-1500» в черном чемодане, шнур уходит в розетку. Микрофон на столе на гибкой ножке, прижатый медной зажимкой.

Над дверью двустороннее зеркало, размером два на четыре фута. С другой стороны комната наблюдения, размером пять на восемь футов, с деревянной скамьей и точно таким же магнитофоном, для дублирования записи.

Я поставил кофе на стол. Брэдшоу сел на стул со стороны двери.

— Касаса первым? — спросил он.

— Он для нас сейчас бесполезен. У него хороший адвокат, явно не государственный, Эгеа. Уже едет в изолятор. Так что Касас будет молчать. И после, скорее всего, тоже, он профессионал, ему нет смысла говорить пока не заключит с нами сделку.

— А кто тогда?

— Медина. Он управляет компанией «Карибьен Фреш Фиш», у него нет хорошего адвоката, он американский гражданин из Маленькой Гаваны. У него семья в Майами и небольшой бизнес. Он не профессиональный преступник, просто подельник.

— Так и есть.

— Сапата водитель. Молодой. Он немного в шоке. Может, тоже заговорит. Сальгадо стрелял на причале, это покушение на убийство федерального агента. Самый разговорчивый кандидат, потому что ему светит электрический стул штата Флорида.

— Тогда кого первого, а кого на десерт?

— Заказываем по очереди. Сначала Медина. Касаса последним, для проформы, хотя он будет молчать.

Брэдшоу снял трубку «Вестерн Электрик», набрал номер изолятора. Договорился с дежурным о доставке первого задержанного.

Вскоре привели Хорхе Медину. На нем уже надет оранжевый комбинезон тюрьмы Дейд, размер «эл» с подвернутыми рукавами. У него отобрали все, дали комбинезон и тапочки.

Лицо у него было бледное, серое, с щетиной, появившейся за ночь, и темными мешками под глазами. Сразу видно, что не спал.

Сел на стул напротив нас. Руки на столе, пальцы переплетены. Не дрожали, хотя видно что нервничает.

Брэдшоу включил магнитофон. Бобина «Скотч» начала медленно вращаться. Микрофон загорелся красным глазком.

— Допрос Хорхе Антонио Медины, президента компании «Карибьен Фреш Фиш Инкорпорейтед», задержанного на причале номер семь порта Майами по подозрению в контрабанде контролируемого вещества по Шедулу-один Налогового кодекса. Допрос ведут агент Уильям Брэдшоу, ФБР Майами, и специальный агент Итан Митчелл, ФБР Вашингтон. Зачитываю права согласно постановлению Верховного суда по делу Миранда против Аризоны, шестьдесят шестого года…

Брэдшоу читал «Миранду», а Медина слушал. В нужных местах кивнул и сказал «понимаю».

— Намерены ли вы говорить с нами без присутствия адвоката?

Медина посмотрел на Брэдшоу и на меня.

— Я хочу адвоката.

— Имеете право. Какого адвоката?

— Рамона Эгеа. Корал-Уэй, две тысячи шестьсот сорок.

— Мистер Эгеа уже представляет интересы мистера Касаса.

— Я знаю.

— Это может создать конфликт интересов.

— Я знаю. Я хочу Эгеа.

Брэдшоу посмотрел на меня. Я кивнул.

— Хорошо, — сказал он в микрофон. — Подзащитный отказался отвечать на вопросы без присутствия выбранного адвоката Рамона Эгеа. Допрос приостановлен до прибытия адвоката. Время семь сорок шесть.

Выключил магнитофон. Кивнул Медине. Тот встал. Конвоир увел его обратно.

В восемь ноль две привели Артуро Сапату. Кубинец двадцати пяти лет, узкое лицо, темные глаза, в оранжевом комбинезоне, который был ему велик.

Он сидел сжавшись с опущенными плечами и держа руки между колен. Мне он напомнил студента из университета Майами, случайно зашедшего в ресторан подработать барменом и втянутого в схему, которую не понимал.

Брэдшоу зачитал ему права «Миранды».

— Намерены ли вы говорить с нами без адвоката?