Чтение онлайн

— И увез пятерых в участок.

— Семерых. Двое были мертвецки пьяны, я сам передал их в кутузку. Брюс он у меня, кстати, неплохой парень, бригадир сварщиков вернулся в понедельник к работе с переломом носа и фингалом на пол-лица.

— Я их выпустил во вторник.

— Я знаю. Они мне отрабатывают штраф двойными сменами. — Хаттон посмотрел на меня. — Садитесь, Митчелл. Шериф, спасибо за доставку. У вас, если не ошибаюсь, в машине сэндвичи с олениной, приготовленные женой?

— Откуда вы знаете?

— Я уже научился распознавать по запаху через дверь. Она делает их с горчицей «Френч» и соленым огурцом. Я бы съел один прямо сейчас, но не хочу ставить вас в неудобное положение, при котором придется делиться.

— Я могу принести.

— Принесите. Я буду в долгу.

Дорси усмехнулся, кивнул мне и вышел.

Я сел на стул напротив Хаттона. Дверь в коридор Дорси плотно закрыл за собой.

— Послушайте. — Хаттон наклонился вперед и положил руки на стол. — Я двенадцать лет в нефтяной отрасли. Из них шесть на руководящих позициях в Техасе, два в Венесуэле и четыре здесь. Я видел всякое. Самое лучшее, что может случиться с моим лагерем это чтобы никто к нам не приезжал. ФБР, шерифы, инспекторы из «Атлантик Ричфилд», репортеры из «Анкоридж Дейли Ньюс». Все приезжают с какой-то целью, и эта цель никогда не совпадает с моей. Моя же цель построить участок трассы за двадцать восемь миль от Валдиз до Шипа-Пасс к концу семьдесят третьего года, в рамках бюджета и сроков. Каждый посторонний здесь это потерянный день. Поэтому я отношусь к вам без личной симпатии или антипатии. Что вы хотите?

— Список рабочих, уволившихся или уехавших с лагеря в течение последних шести месяцев.

Хаттон не шевелясь, смотрел на меня с минуту.

— У меня триста рабочих. Текучка в нашем деле в этих условиях составляет пятнадцать процентов в полугодие. Это значит, что за шесть месяцев у меня уволилось около сорока пяти человек. Вы хотите такой список?

— Да.

— И что вы будете с ним делать?

— Изучать.

— Изучать на предмет чего?

— На предмет того, что один из них мог не уехать. А остался.

Хаттон посмотрел в окно. На площадке прошел рабочий с большим металлическим ящиком на плече, снаряжение для сварки. В неподвижном холодном воздухе висели выхлопы дизельных генераторов.

— То есть, — сказал Хаттон, не поворачивая головы. — Вы намекаете на то, что в ангаре на базе ВВС лежит один из моих бывших рабочих?

— Я не намекаю, а говорю об этом прямо. Тело, лежащее в ангаре, не принадлежит капитану Уиттакеру. Это другой человек. Возраст между тридцатью и сорока пятью годами. Рост пять футов одиннадцать дюймов, среднее телосложение. Старый сросшийся перелом правой ключицы. Композитная пломба на верхнем правом коренном зубе, поставленная не раньше шестьдесят девятого года. И эта пломба исчерпывающее доказательство, что это пилот пропавший в пятьдесят втором году, а мужчина живший и работавший здесь в течение последних трех лет.

Хаттон смотрел в окно еще немного, потом повернулся к столу. Открыл нижний ящик и достал оттуда темно-синюю папку с надписью «Кадры. Иглс-Ривер. 1972». Положил на стол.

— Это какая-то чушь. У меня нет в списках людей, которые делали композитные пломбы в Орегоне или Сиэтле. У меня в списках имена, должности, даты приема и увольнения, домашние адреса и контактные телефоны. Я дам вам этот чертов список. Что вы с ним сделаете, это ваше дело.

Он открыл папку, сел рядом со столом, прижав ее локтем. Стал просматривать страницы.

Вскоре Дорси опять постучал в дверь. Вошел с бумажным пакетом «Файкс Маркет» и термосом. Поставил на стол пакет, достал из него один сверток в коричневой бумаге, протянул Хаттону.

— С горчицей «Френч» и огурцом, как просили.

— Ваша жена святая женщина.

— Полностью согласен.

Хаттон развернул сверток, отломил половину сэндвича. Кусок черного хлеба с тонкими ломтиками вяленой оленины, с горчицей, маринованным огурцом и маслом. Откусил и прожевал, прикрыв глаза.

— Шериф. Если бы я смог поставить вашу жену начальником столовой, я бы вдвое уменьшил текучку кадров и решил бы половину дисциплинарных проблем лагеря.

— Ни за что.

— Я в этом не сомневался. — Хаттон открыл глаза и перевернул страницу в папке. — Митчелл, начну с самых свежих увольнений, по обратному хронологическому порядку. В декабре пока никого. Это нормально, в декабре трудно уехать, рейсы только через Сиэтл, билет стоит триста долларов в один конец, никто из рабочих перед Рождеством не захочет платить столько. Они ждут, когда компания им оплатит проезд после окончания контракта. В ноябре двое уволились по собственному. Норман Бьорнсон, сварщик, уехал к жене в Калгари. Билли Уайт, тридцать восемь лет, механик, отправился к матери в Сиэтл, у нее инсульт.

— Дальше.

— В октябре ушли четверо. Джон Хэмильтон, плотник, увольнение за пьянство на рабочем месте, это уже третий эпизод пьянства за год, я его выгнал и выслал в Сиэтл. Куда конкретно не знаю, у меня в досье есть телефон его сестры в Такоме как контактное лицо. Майкл Стоун, тридцать три года, повар на кухне столовой, ушел по собственному, ехал в Сан-Франциско. Двое других рабочие низшей квалификации, мексиканцы, контракт закончился.

— А в сентябре?

— Там было трое. В августе пятеро. Июль четверо, июнь трое. Кстати, Митчелл…

— Что такое?

— Июнь вас должен заинтересовать.

— Почему это?

Хаттон отломил вторую половину сэндвича. Перелистнул страницы и нашел нужное место.

— Одно из увольнений в июне это Пол Дэвид Коннелли, тридцать четыре года, геодезист, контракт с третьего апреля семьдесят второго по двадцать восьмое июня семьдесят второго. Уволился по собственному желанию. Домашний адрес Портленд, Орегон, Норт Грин-стрит, тысяча четыреста двенадцать.

Я помолчал минутку.

— Коннелли, говорите? И что же странного в его увольнении?

— То, что я плохо помню этого человека.

— Поясните.

— Я живу в этом лагере с весны семьдесят первого. Шестнадцать месяцев непрерывно. У меня сейчас триста рабочих и около пятисот, проработавших тут все это время. Я не помню всех, но геодезистов помню. Их у меня всего восемь. Геодезисты это ключевой персонал. Они задают трассу трубы, они подписывают съемочные ведомости, выходят в поле раз в два-три дня. Я каждого геодезиста знаю в лицо. — Хаттон перевернул страницу. — А вот Коннелли я не помню. Я смотрю на его фотографию в досье, лицо знакомое, парень с темными волосами, и с бородой. Но я не помню, как он уволился. Я подписываю каждое увольнение лично, на каждом расходном ордере моя подпись. На этом моя подпись тоже есть. Но самого момента увольнения не помню хоть убейте.

Хаттон отвернул страницу и показал мне.

Черно-белая фотография, три на четыре дюйма, явно сделана сразу при приеме на работу, стандартная для досье. Мужчина возрастом около тридцати четырех лет, темные волосы, темная борода длиной около двух дюймов, очки с тонкой оправой и серьезный взгляд.

Лицо узкое, скулы ярко выраженные. Под фотографией машинописная справка: «Коннелли, Пол Дэвид. Дата рождения: 11.07.1938, Юджин, штат Орегон. Образование: бакалавр наук в области гражданского строительства, Университет штата Орегон, 1962 год. Последняя должность: старший геодезист, Boeing Construction, Портленд, 1968–1972 гг. Принят на работу 04.03.1972. Уволен 28.06.1972 по собственному желанию…»