Чтение онлайн

— А что с Полом?

— Это вы мне скажите.

Бэйтс смотрел на свои руки на коленях.

— Скажите, — спросил он. — Я могу с вами поговорить наедине? Без мистера Хаттона?

Хаттон посмотрел на меня, я кивнул. Директор встал, взял кружку с кофе и вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

Бэйтс долго смотрел в окно. На площадке проехал гусеничный трактор «Бомбардье СВ-двенадцать», с характерным гулом маленького дизеля «Перкинс».

— Понимаете, — сказал Бэйтс. — Я о Поле думал каждый день последние шесть месяцев. Я ждал, что кто-нибудь спросит про него. Я знал, что кто-нибудь обратит внимание.

— На что же?

— Хаттон сказал, что Пол уволился, я ему не поверил. Но я работник, геолог, я не следователь. У меня нет права лезть разбираться и я подумал, может, я ошибаюсь. Может, у Пола были обстоятельства, о которых я не знал. Он мне ничего не сказал, но мы и не были близкими друзьями. Мы были просто соседями по блоку.

— И собирались на рыбалку.

— Откуда вы знаете?

— Догадался.

— Хорошая догадка. — Бэйтс посмотрел на меня. — Да. Мы собирались на лосося в августе, в Ситке. У моей жены тетка живет в Ситке, у них там домик у воды, алюминиевая лодка. Пол любил рыбалку. Он мне еще в апреле, когда мы только познакомились, рассказывал, что в Орегоне он раньше каждые выходные ходил на реку Колумбия. Мы планировали поехать с восемнадцатого августа на пять дней. Мы должны были взять отпуск. Договорились в марте, перед самым его контрактом. Подтвердили в июне, за десять дней до его… ухода.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Двадцать пятого июня в воскресенье. Мы вернулись с трассы, была долгая смена, восемнадцать часов, я устал. Он был в бараке, что-то писал в блокнот. Я заметил, потому что Пол редко что-то писал, он не из тех, кто ведет дневники. Я спросил, что пишешь. Он сказал, рабочие заметки. Я не стал расспрашивать дальше и лег спать.

— Он сидел у своего шкафчика?

Бэйтс внимательно посмотрел на меня.

— У шкафчика, да. Сидел на нижней койке, шкафчик был открыт, он что-то там перекладывал.

— А потом?

— Потом я заснул. На следующее утро ушел на смену. Пол уже был на трассе с другой бригадой, я его не видел. Вернулся в восемь вечера, Пол отсутствовал. На следующий день то же самое, я его не видел. Двадцать восьмого Хаттон собрал всех геодезистов в столовой и сказал: «Пол Коннелли уволился по собственному желанию, уехал на материк, передаю его обязанности на трассе бригаде Йоргенсена». Я попытался спросить, куда он уехал и когда, почему не попрощался. Хаттон сказал, что он улетел утренним рейсом, спешил и передал всем привет. И все.

— Вы этому поверили?

— Нет конечно.

— Почему?

Бэйтс посмотрел в окно. Гусеничный «Бомбардье» на площадке уже остановился, водитель по виду кубинец или мексиканец, сошел с него и направился в столовую.

— Пол не такой человек, чтобы улететь, не попрощавшись. Он был педантичный. Он три раза в неделю отправлял письма матери в Юджин. Я знаю, потому что он показывал мне конверты, складывал их на столе, чтобы потом отдать на отправку с попутной машиной. Он был привязанный к семье, методичный, не импульсивный. Чтобы такой человек улетел, не сказав никому, не закончив пятидневную смену и не сдав снаряжение это против его характера. Я бы скорее поверил, что он лег и умер от инфаркта, чем он улетел.

— Может, что-то случилось дома?

— Я уже думал об этом. Я даже звонил его матери в Юджин в начале июля, нашел домашний номер в блокноте, который остался у меня. Мать сказала, что Пол писал ей в июне три раза, последнее письмо отправил пятнадцатого числа. После этого она ничего не получала. Она думала, что он переехал на другой участок и пишет реже. Я ей не сказал, что Пол уволился, не знал, как это сказать по телефону женщине, которая ждет его в августе на день рождения отца.

— Адрес матери у вас есть?

— Могу посмотреть. — Он достал из кармана блокнот, полистал и нашел нужную страницу. — Вот он, сохранил на всякий случай.

— Напишите.

Бэйтс достал из кармана куртки химический карандаш «Дикон», написал на листке из блокнота Дорси:

'Мать Коннелли. Долорес Коннелли, 67 лет. Портленд, Орегон, Норт Грин-стрит, дом 1412. Телефон 503–555–4187.

Отец Пол Коннелли-старший, 71 год, ветеран Второй мировой, инвалид.'

Передал листок Дорси. Тот сложил его пополам и положил в нагрудный карман своей парки.

— Эрни, — сказал я. — Еще один вопрос. Что Пол делал на трассе в последние недели? Чем он занимался, кроме обычной геодезии?

Бэйтс задумался и с минуту смотрел в окно.

— В последние две недели Пол ездил на самостоятельные участки. Хаттон давал ему отдельные задания, не в составе бригады. Это не совсем стандартно, обычно мы работаем в парах для безопасности, особенно в неосвоенной местности. Но Пол старший геодезист, у него тридцатилетний стаж, ему позволяли. Он ездил вверх по трассе на двадцать-двадцать пять миль на участок Шипа-Пасс, это в горах между нами и Валдиз, там трасса проходит через зону вечной мерзлоты со сложным рельефом.

— И что он там делал?

— Перепроверял исходные геологические заключения. Я слышал от него один раз, в начале июня, он сказал, что у него «странные данные по подповерхностному льду». Что исходные геологические заключения не совпадают с тем, что он видит на месте.

— Что значит «не совпадают»?

— В исходных заключениях указано, что подповерхностный лед на участке Шипа-Пасс с небольшими изолированными линзами, не угрожающими стабильности трубы. Пол сказал, что фактически линзы крупные, связанные между собой, и при таянии, а вечная мерзлота на этом участке начнет деградировать через семь-десять лет климатического тренда, трасса просядет. Если просядет, будет разрыв трубы.

— Это серьезно?

— Да, это очень серьезные вещи. Во-первых это может привести к экологической катастрофе на Аляске. Сорок тысяч галлонов нефти в сутки. И во-вторых, для компании «Атлантик Ричфилд» это два миллиона долларов экономии на геологических работах сейчас против сотен миллионов долларов за ремонт и восстановление через пять-семь лет.

— И Пол собирался это сообщить.

— Думаю, да. Не напрямую, я думаю, он собирался писать в Анкоридж, в инспекцию.

— Эрни, — сказал я. — Еще одно. Вы геолог. У вас есть портативный рентгеновский аппарат?

— Есть. Для проверки сварных швов на трубах. «Фиппс-Берд», на батареях. Стоит в моем «Бронко» сейчас.

— Можно с ним работать на человеке?

Бэйтс посмотрел на меня, удивленно подняв брови.

— Вы хотите сделать рентген тела в ангаре? Или на живом человеке? Это же вредно для здоровья.

— Это не медицинский рентген. Он промышленный, выходное напряжение другое, лучи жестче. Но для одного снимка на череп должно сработать. Конечно же, на неживой материи. Я знаю это потому, что в Куантико на курсе судебной медицины мы делали аналогичную процедуру на трупе с использованием промышленного аппарата.