Чтение онлайн

Через несколько лет после изгнания манихеев из Рима, папа принялся за присциллианство в Испании. Тамошний епископ Турибий из Асторги (Asturia Augusta) обнаружил во время своей ознакомительной поездки по стране приблизительно в 445 г., что они продолжают существовать, и в шестнадцати главах поведал об их важнейших «ересях».57

Доклад испанского епископа был сравнительно корректен, во всяком случае, его информация была значительно объективнее, чем папская реакция не нее. Потому что Лев «подогнал простое деловое сообщение под свою схему и создал искаженную картину присциллианства, приравняв его к манихейству» (Гендлер/ Haendler)58.

И в этом случае римлянин делает обобщения в присущей ему манере: что не от папы, то - от дьявола. Вновь он мечет громы и молнии против «этой проклятой ереси», «отвратительной секты», «безбожного бешенства», которое вновь «разрушает всякую нравственность, узы брака и уничтожает все божественные и человеческие нормы». Ведь однажды, в 385 г., первая смертная казнь христиан христианами в Трире (кн. 1, стр. 374) возмутила христианский мир, и реакция на смертный приговор даже «среди виднейших епископов… была однозначно отрицательной (католик Баус/ Baus). Но этот, такой гуманный, умеренный, Лев, ханжеский рупор милосердия, упразднения всякой мести, угроз, какой-либо ненависти, столь речистый проповедник прощения и Благой Вести для «всех», любви к ближнему и к врагам, человек, который учит, что Иисус не хочет, чтобы его защищали с оружием в руках - этот человек теперь в восторге от позорного трирского деяния и страстно оправдывает ликвидацию Присциллиана и его сподвижников. «По праву (merito) наши отцы, во времена которых разразилась эта безбожная ересь, по всему миру прикладывали все мыслимые усилия, чтобы уничтожить это безбожное безумие во всей Церкви; и мирские владыки так чурались этого дерзкого вздора, что поразили авторов и очень (!) многих учеников мечом публичных законов». Лев «Великий» сумел почти цинично подчеркнуть всю выгоду подобных убийств «еретиков»: «Эта строгость, которую удовлетворял епископский суд, долгое время шла на пользу церковной кротости, избегающей кровавых наказаний, и строгие законы христианских правителей все же поддерживают ее в этом, так как те, кто страшатся наказывать телесно, часто прибегают к духовным средствам излечения». Лев созвал в Галисии церковный форум против присциллиан, но полностью искоренить их ему не удалось. Сто лет спустя, в 565 г., синод в Браге, являвшейся в V-VI вв. столицей свевов, продолжая дело Льва, выдает на гора не менее семнадцати анафематизмов против все еще многочисленных в Испании присциллиан и требует от епископов более активной борьбы с «ересью»59.

Куда реже, чем антиеретические действия этого папы, документами зафиксированы или даже просто упоминаются его антиеврейские выпады. Тем не менее Лев I принадлежит к длинному ряду юдофобских отцов церкви: от Иустина, Иринея и Киприана до Афанасия, Евсевия, Ефрема, Иоанна Златоуста, Иеронима, Илария, Амвросия и Августина (кн. 1, гл 2; там же, стр. 377, 439).

И для такого благородного, кроткого и умеренного Льва евреи - всего лишь глупцы, слепцы и безумцы, их священнослужители «забыли Бога», их книжники «глупы», их знания «совершенно ничтожны», а их ученость - «невежество». «Их разум не в силах осознать то, что они почерпнули из Священного Писания. Ведь у их глупых раввинов истина вызывет досаду, а их ослепленные книжники свет превращают в тьму». Лев постоянно пользуется и поныне столь любимыми этой церковью черно-белыми клише, неуклюжими плакатными лозунгами и примитивнейшими сектантско-оболванивающими пропагандистскими кампаниями. И как водится, на одной стороне - «мрак невежества», на другой - «свет веры»; на одной - сражаются «сыны тьмы», на другой - сияет «свет истины»; вновь и вновь все та же отвратительная схема: «несправедливость… против справедливости», «ложь против истины», «ослепление» против «мудрости»60.

Этот папа постоянно упрекает евреев в смерти Иисуса.

Всякий раз он бичует в своих проповедях их «лишенных совести вождей и забывших долг священников»: «их священники думали лишь о том, как бы совершить преступление против Иисуса». Все они, «преисполненные неистовства отцеубийственной ненависти, видели лишь одну цель», все они «уравнены жестокостью». И, наконец, Пилат «выдал безбожному народу кровь Праведника…»61.

Следуя идее Нового Завета, Лев обвиняет евреев и оправдывает Пилата, римлянина, «хотя тот и пошел на поводу у разъяренного народа…» Ибо именно «евреи своими послушными сатане руками» распяли «Его непорочно зачатую плоть на кресте», «их безбожие» было «тверже скал и всех могильных плит». Напротив, «солдаты Рима обнаружили большую готовность поверить в Сына Божьего…» «На вас, на вас, лживые евреи, на вас, забывшие Бога вожди народа, лежит вся тяжесть этого святотатства» и «вся ответственность». «Несправедливость, которую принял на себя Пилат, приговорив Господа к казни, а солдаты - исполнив его приказ, делает вас еще ненавистнее в глазах людей»62.

«В то утро для вас, евреи, солнце не взошло, а закатилось. Ваши глаза не увидели привычный свет, но ужасное ослепление охватило ваши безбожные сердца. Это утро сокрушило ваш Храм и ваши алтари, лишило вас закона и пророков, уничтожило ваших царей и первосвященников и превратило все ваши праздники в вечный траур, ибо пагубно и жестоко было ваше намерение предать смерти «Творца жизни» и «Владыку всего прекрасного», «вы, тучные быки, вы, многие теляти, вы, рычащие бестии, вы, злобные псы»63.

Лев неоднократно уподобляет евреев диким зверям, а также волам, быкам; он поносит «упрямую и слепую ненависть тучных быков и дикость неукрощенных молодых бычков», он называет их «рычащими хищными зверями», алчущими «крови праведного пастыря»64.

Папа Лев «Великий» без устали клевещет на евреев. Он постоянно поносит их, «разъяренных гонителей», «убийц», «богохульников», «безбожников», «безбожных евреев», «безбожных и неверующих евреев», «ослепленных плотью евреев», «преступных евреев»; он клеймит «кровожадных старейшин» и народ, «науськанный и слепой», «ослепленный и непримиримый», «необузданный, смотрящий в рот первосвященникам» (точно так же, как католический народ смотрит в рот своим папам на протяжении уже многих веков!). Лев постоянно говорит об их «гнусном деянии», их «святотатстве», их «таком чудовищном преступлении», о «бешеной злобе евреев», «слепоте евреев», «злобности евреев», «косности евреев», «косности и жестокости безбожников». У него всегда фигурируют: «глупые книжники», «забывшие Бога священники», «слуги и наймиты» сатаны. Они «порочны», «лицемерны», их речи полны «ругательств», «хулы» и «бессмысленных издевательств». «Разъяренные евреи причинили Иисусу все, что только хотели». По Льву, они метали во «Владыку всего прекрасного» смертоносные снаряды своих речей и отравленные стрелы своих слов Он вновь и вновь напоминает об их крике: «Распни его, распни его!». «Из этого вы должны признать вашу порочность». «Значит, по праву вы прокляты обоими Заветами». Для папы Льва эти деяния евреев - «пре будут отвратительными до конца времен»65.

Такие оргии ненависти не могли не отравить христианский народ, не привести к ужесточению законодательства против евреев, к конфискации или сожжению их синагог еще в античности (кн. 1, стр. 377), к беспрерывным погромам средневековья и Нового времени. Уже в 1988 г. католик Кремер Бадони пишет, имея в виду папу Льва I: «Не случайно именно при его понтификате увидели свет строжайшие дискриминационные государственные законы. Римские императоры никогда не вмешивались в религиозные дела, если верующие сохраняли политическую лояльность. Именно церковь навязывала им новую политику нетерпимости»66.

Подстрекательство Льва и церкви против евреев, как «убийц Бога», тем более нелепо, поскольку евреи всего лишь исполняли Божью волю. Ведь Бог желал быть убитым ими! Ведь он хотел таким способом спасти мир! Ведь за целую вечность до этого он предвидел всю процедуру - по меньшей мере с той поры, когда его «план спасения» кое в чем не удался («чета прародителей», беда с «первородным грехом», «всемирный потоп» и др). Стало быть, евреи всего лишь исполнители. Они были, самому Льву это известно, избраны Богом, чтобы «содействовать делу Спасения», поскольку к нему привела именно их «неправедная жестокость». Для «великого» папы они, хотя и являются объектом «отвращения, но все же и источником радости». Правда, что-то не очень заметно, чтобы они вызывали радость у него и прочих «знаменитых» святоотеческих болтунов-антисемитов. Жаль тратить слова на описание абсурда богословия, которое призывает ненавидеть евреев и преследовать их (часто, слишком часто вплоть до уничтожения), но одновременно обязано им всем!67

Вершины славы Лев достиг в 452 г., когда гунны под предводительством Аттилы после кровопролитного сражения на Каталаунских полях, близ Пуатье, одного из крупнейших побоищ в европейской истории, внезапно вторглись в Северную Италию через незащищенные перевалы Юлийский Альп. Они пронеслись через Аквилею, Милан и Павию, грабя и опустошая все на своем пути. Их царь Аттила, наряду с Гейзерихом, с которым он ладил и находил взаимопонимание, без сомнения, был одним из величайших правителей своего времени. Однако уже тогда гуннов считали чем-то вроде недочеловеков, подобно тому, как в нацистской Германии воспринимали русских. Латинские хронисты изображают их низкорослыми, с удлиненными черепами, раскосыми глазами и темной кожей. Они были облачены в звериные шкуры и без седел носились, как черти, на своих диких невысоких лошадях, сея террор и смерть… «Пусть Иисус впредь держит подобных бестий в отдалении от римского мира!» - заклинал св. Иероним. В 452 г. несколько императорских посланников: консул 450 г. Геннадий Авьен, бывший префект Тригеций и епископ Лев - поспешили навстречу агрессору и в Минцио близ Мантуи, между озером Гарда и рекой По уговорили Аттилу повернуть назад, после чего этот «бич Божий» отказался от дальнейшего наступления.

По этому поводу пролито много чернил. И не случайно о двух других посланниках речь практически не ведется. Но только и исключительно - о Льве, который сам, впрочем, упоминает об этом событии один-единственный раз и очень коротко. Его чествовали (что, скорее христианская легенда, нежели исторический факт), как освободителя Италии от гуннских орд. Рассказывали даже, что в тот момент, когда папа обратился к Аттиле, для его поддержки в воздухе возникли фигуры апостолов Петра и Павла. Рафаэль увековечил «Звездный час человечества» (Кюнер/ Kuhner) в своей знаменитой фреске, которую он в 1512-1514 гг. создал для жилых покоев Ватикана. При Иннокентии X аналогичный сюжет использовал Альгарди при возведении надгробного алтаря Льва. Когда отец Кассиодора (крупного государственного деятеля при Те-одорихе Великом, а впоследствии монаха) и Карпилио, сын Аэция, при подобных же обстоятельствах добились отступления войска гуннов, это привлекло куда меньше внимания. У Мантуи Аттилу остановило вовсе не красноречие Льва - такому человеку какой-то римский епископ вряд ли мог внушить больше страха, чем римский сенатор - но недостаток продовольствия и фуража, эпидемии, волнения в тылу, незащищенные коммуникации и трудности использования кавалерии в гористом ландшафте Центральной Италии, а также угроза нападения на Паннонию, сердцевину гуннской империи, со стороны Восточной Римской империи, а возможно, и память о внезапной смерти Алариха вскоре после взятия им Рима68.

Во всяком случае, в грядущих столетиях столь многие католические владыки нимало не заботились о папских пожеланиях - так с какой же стати такой человек как Аттила должен был пойти навстречу как раз папе Льву и предпринять столь важные и имевшие столь серьезные последствия шаги? Неужели царь гуннов так сильно обрадовался, как пишет Проспер Тирон, «присутствию высшего князя церкви (!), что отказался от дальнейшего ведения войны, пообещал сохранять мир и отступил на берега Дуная»?69