Чтение онлайн

– Нэм! – Киэнн обернулся и заставил осипший голос повиноваться.

Она все равно доберется до него. Пощады не будет. Какой смысл откладывать?

– Нэм, иди и возьми меня прямо сейчас, старая любительница расчлененки!

Он жадно вдохнул пьянящий, до щемящей боли пленительный воздух Маг Мэлла и пошел баньши навстречу.

– Что же ты не спешишь, чертовка Нэм? Мне, что ли, за тобой гоняться? Иди ко мне и приласкай меня своими десятью кинжалами! Я не боюсь.

Киэнн лгал. Лгал отчаянно и бесстыдно. Его трясло, как от тропической лихорадки. Он знал, как именно баньши делает это. – Пусть делает! Пусть потрошит, пусть выворачивает наизнанку, пусть выматывает жилы – только бы уже поскорей! И пусть все это, наконец, закончится…

Бледное, вечно заплаканное лицо Нэмайны возникло перед ним внезапно, как и положено призраку. Длинные, двенадцатидюймовые извилистые когти все разом вошли в тело и непринужденно провернулись по спирали.

– Шустро ты, Нэм… – успел выдохнуть он, чувствуя, как чудовищная мясорубка кромсает его изнутри.

А затем черные врата Аннвна гостеприимно сомкнулись за его спиной.

***

Серые бесцветные равнины края мертвых остались такими же, как и были. И все же что-то во влекущем его мутном потоке безвременья было другим. Как если бы одну абсолютную пустоту подменили другой, не менее абсолютной. Пустота была в нем самом. Боль разорванной плоти угасла, будто брошенная в воду спичка. Исчез терзавший сознание страх, утихла и исчезла вслед за ним та неуемная жажда жизни. Раскаленные иглы желаний вдруг разом притупились и рассыпались ржавой пылью. Даже сама свобода воли безнадежно махнула на него рукой и отвернулась. Одна лишь память нестерпимым зудом продолжала гореть где-то в глубине бесплотного сгустка капитулировавшего сознания…

Признать по правде, баньши оказала ему милость. Он готовил себя к долгим часам умирания под ее тонкими ножами-пальцами. Они были как-то связаны… Давно, еще до этой, последней встречи… Она… Откуда он знал ее? – Далекий, едва различимый маячок вспыхивал и гаснул, зыбко и неуловимо, точно плывущая в луже звезда.

Бесцельное движение меж задвинутыми стеклами оконной рамы. Острые углы поворотов. Снова и снова. Лишенный права выбора. Точно в дурацком линейном сюжете. По-другому не бывает. Не может быть. Лишь нерушимые прозрачные грани и всеподчиняющее ничто. Сумрак строит минареты из обрывков мира и разрушает их прежде, чем ты успеешь осознать увиденное… Когда и праха твоего не останется, есть лишь память.

Беанна. Маленькая озорная никса, белые лилии колен, тонкие ступни, непривычные к земным дорогам. Почему он вспомнил о ней? Она мертва. Но он не встретит ее здесь. Что стало с ней? Кто она такая? Второй огонь маяка задрожал беззащитной свечой на ветру, захотелось прикрыть его ладонями, всмотреться в едва теплящееся пламя…

Новый вираж, шлепок о стекло, точно слепая осенняя муха, как на американских горках, бессмысленный полет в никуда, и ты не в силах остановиться. Другая бесплотная тень пересекла его путь. Путь, казавшийся однополосной колеей. Значит, у нее другой. Что-то знакомое мелькнуло в пустом безжизненном взгляде. Знакомое до отчаянного помешательства. И вместе с ним, ураганным огнем, накрыло жгучее, почти забытое чувство. Неужели из всех чувств бытия ему оставили только это одно? Слепая, бессмысленная ненависть. Бессмысленная, ибо он не знал ее причины. Не помнил. И что-то упрямо твердило ему, что более уместной была бы жалость, а не ненависть. Потому как она, та, кого он знал и не знал вовсе – его грех, его вина, его порождение. Третья путеводная звезда загорелась крохотным угасающим пульсаром, бессильным разогнать тьму…

Удар. Безбрежный сумрак окрасился ослепительно-белым и кроваво-алые шпили взвились острым акульим плавником над морем скорби о навеки утраченном. Инис Гвид-Ринн. Белая башня фоморов. Там, в ее стенах, хранится величайшее сокровище вселенной – Источник Перерождения. Когда память умрет вслед за всеми иными чувствами, останется только он. Слайне. Откуда-то сверху медленным дождем полилась волынка и старую кинопленку повернули вспять. Знакомая тень вторично перешла дорогу, обретая плоть и облик:

– Все должно было быть по-другому, отец. Ты первый нарушил Порядок. А меня заставил платить.

Аинэке! Мертвый пульсар вспыхнул сверхновой.

Зеленоглазая шалунья хихикнула и задернула полупрозрачную шторку. Никс кивнул и привычно вышел, оставив любимую супругу наедине с королем. Нёлди. Беанна. Кажется, идею «свободной любви» подарили культуре хиппи именно эти двое.

Связанный и распятый светловолосый водяной взвыл под кнутом палача. Никс отрицал свою вину. Тщетно. Молил о пощаде. Тщетно. Клялся, что примет наказание добровольно, если его хотя бы милосердно избавят от жуткой и унизительной веревки. Тщетно. Тебе было и впрямь наплевать.

Трепетная свеча взвилась костром адского пламени.

Костяная люстра покачнулась, тихо постукивая. Заплаканная баньши отвесила ему полноценную пощечину. Зная, что именно она умеет делать своими пальчиками – считай, она пошутила. Кэр Анноэт. Самый простой способ избавиться от ненужного фейри. Теперь ненужный фейри – ты сам. Получай по заслугам.

Невидимый маяк разрезал тьму ослепительным лучом прожектора.

Эйтлинн. Хозяйка Аннвна. Последняя владелица Инис Гвид-Ринн. Моя королева. Если ты там, Этт, за этими коваными воротами с переплетенными псами в витом узоре – просто не открывай. Не выпускай тварь из рода Дэ Данаан обратно в мир живых. Нечего ему там делать. Не открывай, даже если разобьюсь вдребезги о стены твоей обители, запри замки покрепче, не давай свободы черной душе лжеца, злодея и клятвопреступника…

...Открой, Этт! Открой хоть на краткое мгновенье. Дай просто упасть к твоим ногам, стать твоей другой тенью, твоим невидимым стражем, цепным псом твоих владений! Просто дотянуться до тебя и исчезнуть, растаять в отпечатках твоих следов, откинув гордыню и стыд, забыв самого себя…

Не открывай, Этт. А то ведь так и сделаю.

Тонкая золотистая паутинка дрогнула и поползла рассветной солнечной дорожкой по черной глади кромешного сумрака. Длинная арка дверного проема расстелилась сверкающим ложем дракона, и хрупкий темноволосый силуэт Эйтлинн в его жарком обрамлении казался божеством на древней иконе. В лицо дохнул соленый морской бриз, смутная канитель замелькала расплывчатыми очертаниями, словно пространственный тоннель… И Киэнн почувствовал, как тяжелые цепи кошмара со звоном рвутся одна за другой!

Глухой толчок, странное полузабытое чувство…

– Ну вот такого еще точно не видела! – выдохнул изумленный голос Этты из-под темно-багровой пелены закрытых век.

Киэнн открыл глаза. Номер отеля Хард Рок, приглушенный гул ночного Даунтауна. Высокие, зеркально поблескивающие сапожки с серебристо-металлическими бляшками застежек, гордым небоскребом, уходящие вверх, черное облако оборок и бантов, шифона и кружев…

– Этт?

Кишки боггарта! В какой же момент он уснул? Еще в самолете? Или, может быть, раньше? Попросту взял и отдал себя в услужение маре, стал ее покорным рабом, мальчиком на побегушках, демоном-мучителем в чужих сновидениях!

– Этт, я долго отсутствовал?

– Неделю. И как ты успел обзавестись дредами за такой срок – ума не приложу.

Она склонилась к нему и провела рукой по спутанным волосам. Хаха, если за тебя взялась мара – другого и не жди! Куда большая загадка и фокус в том, как ему удалось сбежать от нее… Хотя сейчас он чувствовал, что при желании мог бы повторить свое мистическое путешествие сквозь пространство, соединив собственное сознание с объектом и целью поиска. Точно мучительный плен подарил ему новую, неведомую ранее, способность…

– Ты появился просто из ниоткуда, – продолжала Эйтлинн. – Не так, как раньше. Тебя точно швырнули прямиком с небес на землю, под вой двенадцатибалльного шторма и канонаду выстрелов. Где тебя носило, Киэнн?

– Ты не поверишь, старушка, – он попытался приподняться, с трудом ощущая собственное тело. Точно разучившийся ходить астронавт.

Этта нервно позвякивала ключами в дверях. Она куда-то спешила. Макияж не скрыл глубоко ввалившихся глаз и надломившей губы морщинки.

– В чем дело, Этт? Только не говори, что все это из-за меня.