Чтение онлайн

Изображение в воздухе изменилось. Силуэты начали искажаться, покрываться тёмными пятнами.

— С каждым следующим поколением болезни становились всё частыми. Кого-то они обходили стороной — везунчики рождались здоровыми, сильными, гордостью династии. Но большинство… У одних челюсти выдавались вперёд настолько, что рты не закрывались, и слюна текла ручьём. У других раздувались черепа и выпучивались глаза. Кто-то рождался с недоразвитыми конечностями. И всё это ухудшалось. Из поколения в поколение. Но это было пылью по сравнению с тем, что случилось с Лиавэн, двоюродной сестрой короля, и вместе с этим его женой.

Пальцы Тейроша сжались вокруг кубка.

— Её Искра была испорчена. Кровосмесительные связи губительны для неё — она мутирует, отравляет не только себя, но и Искры в великом магическом поле. Кровь была отравлена по той же причине, и тело страдало от этого яда. Но хуже всего было с душой.

— С душой? — переспросил Вилл.

— В отличие от короля и остальной семьи, женщина была добра. По-настоящему добра. И это… не нравилось мужу. — В голосе прозвучала едва сдерживаемая ярость. — Он попросил колдунов осквернить её душу. Они поселили в ней дурные мысли. Тёмные желания. Всё то, что противоречило её доброй природе.

От этой мерзости по телу прокатилась дрожь.

— Само по себе существование испорченной Искры, крови и души губительно, — продолжил Тейрош. — Но здесь ещё добавилась тёмная магия. Она пустила корни в женщине и начала разрушать её изнутри. И эта магия копилась. Росла. И укрепилась настолько, что грозилась вырваться наружу и поглотить весь мир. Но возникла дилемма. Женщину нельзя было убить — смерть высвободила бы всё то зло, что в ней накопилось. Волна тьмы смела бы всё живое не просто в столице или сотне километров вокруг. Она бы уничтожила весь мир. Но и оставлять её жить было нельзя. Чем дольше она жила, тем сильнее клубилось зло внутри, и тем мучительнее была бы смерть каждого, кого настигнет волна тьмы после её ухода.

— И целители пытались её лечить, но неудачно? — догадался Вилл.

— Целители со всего мира бились над её лечением. Кто-то хотел продлить ей жизнь из милосердия. Кто-то — чтобы потешить своё тщеславие и заработать славу. Я тоже пытался. Я искал способ излечить её. Очистить душу, кровь, Искру. Но чем больше я изучал её состояние, тем яснее понимал, что это тупик. Излечить её было невозможно. Убивать — нельзя. Оставалось лишь одно. Найти третий выход, выходящий за рамки понимания привычной магии.

Тейрош посмотрел на кинжал в правой руке.

— Этот кинжал… он особенный. Он ранит не только тело, но и душу, и Искру одновременно. Все три аспекта существа. Когда я вонзил его в сердце Лиавэн, я не просто убил её. Я ослабил и тело, и душу, и Искру, но этого было мало. Нужно было что-то, что сможет погасить эту волну. Поэтому я отпил её испорченную кровь. Она растеклась по моим венам, и я почувствовал, как моя собственная кровь начинает гнить.

Он крепче сжал кинжал.

— Убив Лиавэн, я испортил свою душу. Взял на себя грех убийства невинной. Того, кого я обещал спасти. И я понимал, что живым оттуда не выйду. И вплёл это в свой план. Король приказал своим слугам уничтожить меня. Они обрушили свою силу. Но Король не знал, что этим он лишь подыграл мне.

Его голос стал тише.

— Произошёл резонанс. Две огромные силы — магия, что копилась в Лиавэн, и магия, что обрушилась на меня — столкнулись. Аномально большое количество силы. И мы нейтрализовали друг друга. Погасли. Словно две волны, что встретились и превратились в пену.

Тейрош опустил руки, и предметы растворились. Кусочек пазла встал на своё место. Теперь стало ясно, для чего нужно было именно атаковать Тейроша, а не помогать и лечить.

— На мгновение, перед своей смертью, я стал Кровавым целителем. Тем, кто излечил мир своей кровью и чужой. Тем, кто принял ношу, непосильную для других. Но можно ли сказать, что я был первым?

— Скорее… нулевым? — предположил Вилл. — И потом после тебя… как его, Азмарет, вроде, получается полноценно стал первым Кровавым целителем… логика, по крайней мере, такая…

Вилл вновь поднял взгляд на огромный кристалл. От него отходил тонкий отросток, почти незаметный, кровавого цвета. Он слабо пульсировал, словно живая вена, и терялся где-то в пустоте, словно уходил в никуда.

— Это — Источник целителей. Все, кто несут Искру исцеления, черпают силу отсюда. Но мы, Кровавые целители, обращаемся не только к нему. Мы обращаемся к осколку. — Тейрош указал на пульсирующий отросток. — К тому, что дарует силу, неподвластную другим. Но у всего есть цена.

— Эм… какая? — спросил Вилл. В груди уже закралось нехорошее предчувствие.

Тейрош медленно опустил руку.

— Между тем, что делает Кровавый целитель, и тем, как он спасает мир, существует глубокая связь. Вся вселенная построена на магии — сложной, многослойной, непостижимой. То, что люди называют стихиями, навыками, заклинаниями — всё это лишь крошечная, ничтожная часть. Настолько малая, что даже смешно об этом говорить.

Он на миг замолчал, словно прислушиваясь к чему-то невидимому.

— Никто из живущих и живших даже близко не подобрался к познанию этого. Лишь один мастер стихий смог хоть немного приблизиться к пониманию, но даже ему не хватило мудрости дойти до конца.

Складки его мантии едва заметно шевельнулись, хотя ветер здесь не дул — будто сама ткань отозвалась на упоминание о высшей магии.

— Магия Кровавого целителя опирается на это — на взаимодействие с высшей магией, что лежит в основе всего. Мы используем кровь, свою и чужую. Но на самом деле за каждое спасение, за каждое исцеление мира — всегда платится особая цена.

Тейрош повернул голову, и хотя капюшон надёжно скрывал его глаза, чувствовался его взгляд.

— Три составляющие жизни, — величественно произнёс он.

— Искра, душа, тело? — осторожно произнёс Вилл.

— Всё верно. Тело страдает от постоянных ритуалов, от того, что приходится пить то, что пить нельзя — кровь, и зачастую чужую. Искра разгорается по мере роста могущества Кровавого целителя, но рано или поздно её свет становится слишком ярким. А душа… душа надрывается от тяжести убийств, от решений, которые невозможно принять без боли, даже если они на благо мира.

На пару мгновений Тейрош замолчал.

— И за каждое спасение мира, за каждое лечение мира, уплачивается своя цена. Тело, Искра, душа — всё это медленно разрушается. А когда предел пересечён… — его голос стал глуше, — вмешивается эта могущественная магия.

Вилл стоял в ступоре, глядя на фигуру перед собой.

— Похожее было во всех моих заданиях… — заговорил он больше для себя, пытаясь уложить мысли. — Каждый раз, когда я спасал целителя… он всё равно умирал. Словно его… настигал какой-то рок. Кто-то умирал сам, своей смертью, но всегда вскоре после того, как…