Кровавый спорт
Шрифт:
Пауэлл припарковал машину перед крепким двухэтажным зданием на западной стороне площади. Медная табличка на стене фасада гласила, что это консульство Соединённых Штатов Америки.
«Морской котик» указал на еще одно двухэтажное здание на восточной стороне.
«Это Отель-де-Виль», — сказал он. «Мэрия».
За ратушей находилось ещё одно невысокое здание. За ним возвышалась металлическая башня высотой в четыре-пять этажей. «Они что, держат радио- и телестанции рядом с ратушей?»
«Маленькая страна, — сказал Пауэлл. — Централизованное управление и коммуникации».
Навстречу нам вышел чёрный охранник в форме хаки. Пауэлл поприветствовал его: «Следи за машиной, Эдуард».
Взгляд мужчины метался влево и вправо. Он смотрел куда угодно, только не на Пауэлла. «Я не могу, Дрю. Я иду домой».
«Дома? Ещё только полдень».
«Мне нехорошо».
Мужчина поспешно пересёк площадь и скрылся за углом здания. Энрайт прищурился и посмотрел ему вслед. «Странно».
"Ну давай же."
Пауэлл подошёл к входной двери консульства. Дверная ручка была тяжёлой бронзовой, на богато украшенном геральдической лилией геральдическом щитке. На соседней стене был вмонтирован большой кодовый замок – клавиатура, вмонтированная в прочную пластину. Он быстро набрал четыре цифры подряд. Засов отошёл, и Пауэлл распахнул дверь.
Мы вошли в фойе. Центральный коридор с двумя кабинетами слева и двумя справа. Вход охраняла массивная стойка администратора. За ней сидела такая же массивная чернокожая женщина в платье с цветочным принтом.
Она широко улыбнулась.
«Привет, Марго», — сказал Пауэлл. «Где генеральный консул Вулф?»
«Не здесь, Дрю. Он пошёл в «Ла Саль».
«Где все?» — спросил Пауэлл. «Эдуард рано ушёл домой».
«Не знаю», — сказала Марго. «Аннет вообще не вышла на работу».
Пауэлл отвёл нас обратно к машине, сел за руль. «La Salle — лучший отель в Сент-Круа. Он на другом конце города, наш любимый бар».
Город не был безлюдным, но движение было слабым, и людей было мало. Мы проехали несколько минут по главной улице. Ла-Саль был таким же большим, как Президентский дворец, и таким же обветшалым.
Пауэлл припарковался перед машиной и стал искать полицейского или охранника, следящего за ней. Ни одного не обнаружил.
«К чёрту всё», — «Морской котик» терял терпение. «Это не моя машина».
Он провел нас по ступеням отеля и распахнул раздвижные двери. Мы вошли в вестибюль. За стойкой регистрации никого не было. Слева были ещё одни деревянные двери с окошками из матового стекла. На стекле сверкающими золотыми буквами было написано «LA SALLE».
Я видел бары и покрупнее, но «Ла Саль» был большим. Малахитовая барная стойка была добрых тридцать футов в длину, хотя лишь около пятнадцати футов за ней занимали полки с цветным алкоголем. Потолочные вентиляторы лениво вращались. Кондиционеры у окон были выключены. Помещение было слишком большим, чтобы экономно охлаждать воздух.
В баре было пятеро мужчин. Барменом был пожилой чернокожий мужчина.
На нём были чёрные брюки, белая рубашка с длинными рукавами и красный галстук-бабочка. Волосы и усы у него были седые, как соль.
За угловым столиком сидел мужчина, сгорбившись над бутылкой виски. Ему было лет шестьдесят, в обвисшей белой рубашке с расстёгнутым воротником. Его взгляд был устремлён в дальнюю стену, но он не был в ступоре. Скорее, он был сосредоточен невероятным усилием воли. Я понятия не имел, на чём он сосредоточен.
Последние трое мужчин сидели за круглым столом примерно в десяти футах от бара.
Достаточно близко, чтобы освежить напитки, и достаточно далеко, чтобы не мешать друг другу. Двое мужчин были в белых костюмах. Один обладал телосложением и внешностью Гэри Купера. Другой был совершенно обычным, с тёмными волосами и щеточкой усов. Третий был моложе остальных. Чисто выбрит, в светло-коричневых брюках и белой рубашке. На нём был галстук, но узел был ослаблен, а пуговица на воротнике расстёгнута. Мужчины оживленно беседовали, потягивая джин-тоник.
Пауэлл подвел нас к их столику и провел необходимые представления.
Двойником Гэри Купера был Орен Вулф, генеральный консул США.
Друг с усами — Реми Бернар, французский посол. Молодой человек — Тьерри Лоран, генеральный директор рудника COBRA.
Все трое мужчин встали, чтобы поприветствовать Энрайт. Французы поцеловали ей руку так, как и положено целовать руку даме — коснувшись тыльной стороны носа, чтобы не испачкать её кожу губами. Не желая отставать, Энрайт поприветствовала их на безупречном французском. Мне стало интересно, не звучал ли в её французском акцент южной плантации.
«Мы все знаем, зачем вы здесь, мистер Брид», — Бернар предложил нам сесть за столик. «Присоединяйтесь к нам, выпьем. Тьерри покажет вам шахту сегодня днём».
«Чарльз», — Лоран подал знак бармену. — «Пожалуйста, принесите нашим гостям всё, что они пожелают».
«Город кажется довольно тихим», — сказал я. «Так всегда?»
«Сегодня суббота, — сказал Бернард. — В выходные всегда так».
Слова посла справедливы для большинства городов, но к полудню я бы ожидал большей активности. «Люди выглядят довольно напряжёнными. Все ли ваши сотрудники французского посольства вышли на работу сегодня утром?»
Бернард расслабил воротник пухлым указательным пальцем. «На самом деле, нет. В воздухе может быть какая-то болезнь».
Чарльз поставил на стол перед Энрайтом джин-тоник. Мне и Пауэллу поставили по пинте холодного пива.
«Должно быть», — я посмотрел в глаза Орену Вулфу. «Один из сотрудников американского консульства сегодня утром не пришёл, а их охранник ушёл домой пораньше».
«Ха!» — Мужчина, пьющий в углу, хлопнул ладонью по столу и повернулся к нам. Его взгляд был расфокусированным, он, казалось, охватил весь наш стол боковым зрением. «Мариен вернулась. Мариен Томбей».
Лоран фыркнул: «Не глупи, Брёер».
«Это по всему городу, — сказал Брёер. — Да, по всей стране».
Лицо мужчины блестело от пота. Пот стекал по щеке, пропитывая воротник. В комнате было жарко, но не слишком. Лицо раскраснелось от алкоголя. В воздухе витал характерный запах пота и виски. Это лицо когда-то было красивым – широкое тевтонское лицо с длинным носом, голубыми глазами и чувственными губами. Время, жизненные невзгоды и алкоголь избороздили его черты, словно смятый лист бумаги.
«Откуда ты знаешь, что он вернулся?» — спросил я.
«Эти люди невежественны и суеверны, — сказал Бернар. — Им больше нечем заняться, кроме как обмениваться нелепыми слухами».
Казалось, Брёер готов был оскорбить посла, но я вернул его к своему вопросу. «Итак, почему вы так уверены?» — переспросил я.
«Эти люди не так невежественны, как вы думаете», — сказал Брёер. «Женщины на овощном рынке продавали ему еду».
«Со сколькими вы поговорили?» — Тон Лорана был вызывающим.