Чтение онлайн

У главных ворот дежурили солдаты французской регулярной армии. Двое часовых в лесном камуфляже и красных беретах. Они несли винтовки H&K 416 на плечах. Отличное оружие, надёжное при стрельбе в автоматическом режиме. Французы взяли на вооружение винтовки 416 вместо своих старых штурмовых винтовок FAMAS. Мне FAMAS никогда не нравились. С другой стороны, винтовка 416 нашла поклонников в США.

сообщество специальных операций.

Солдаты закрыли главные ворота за нашими машинами.

Мы спешились перед административным зданием. Лоран указал на колючую проволоку. «Проволока новая, — сказал он. — Она предназначена для того, чтобы не пускать людей наружу, а не внутрь. Работники, работающие по нашим спискам, входят и выходят через ворота».

Нелегалы — женщины и дети из трущоб — приходят воровать. Раньше они приходили и уходили рано, ещё до того, как прибывали наши силы безопасности. Они рыскали по склонам, наполняя свои мешки кобальтом.

Полиция безопасности COBRA разъезжала по периметру в противоположных направлениях на пикапах.

«Смогут ли они украсть столько, чтобы что-то изменить?» — спросил Энрайт.

«В Конго от двадцати до тридцати процентов кобальта, продаваемого китайцам, закупается у нелегалов. Такое воровство имеет серьёзные последствия. Китайцы не воспринимают это воровство всерьёз, поскольку китайские рудники вертикально интегрированы.

Они принадлежат тем же компаниям, что и производители аккумуляторов и автомобилей. У нас нет вертикальной интеграции. Мы не можем позволить себе терпеть воровство».

Из административного здания вышел солдат и подошёл. Он выглядел слишком старым, чтобы бриться. Светловолосый и подтянутый, он был одет в камуфляжную полевую форму и берет. Жаль — я ожидал увидеть кепи блан . На нём были две чёрные полосы французского лейтенанта.

У парня в кобуре с застёгнутым ремнём лежало оружие. Французская армия, это был либо Glock 19, либо USP. Я не мог сказать, какой именно. Лейтенант не сдастся, пока его не убьёт какой-нибудь негодяй.

«Позвольте представить вам лейтенанта Марселя Сова», — сказал Лоран. «На этой неделе он командует нашим охранным отрядом».

Я пожал руку Совэ. «На этой неделе?»

«Да», — лейтенант говорил так, словно привык проводить отрепетированные инструктажи. «У нас в стране есть рота. Четыре стрелковых взвода. Каждый взвод обеспечивает безопасность одну неделю в месяц».

Парню было не больше двадцати трёх. Как я вообще догадался? Школу бросил в восемнадцать, колледж, год обучения. Французская система, конечно, не совсем такая, как наша, но все армии примерно одинаковы.

«Где твой взводный сержант?» Встреча с Совом мало что мне рассказала о французском подразделении, охранявшем шахту. Только то, что его офицер был зелёным.

Настоящим командиром взвода станет его унтер-офицер. Унтер-офицер будет опытнее Совэ и будет чувствовать пульс солдат.

«Он во Французской деревне», — сказал Сов. «Половина моего взвода здесь, а половина на холме».

«Вы полны сил?»

«Да. Всего тридцать два».

«Вас устраивает такое размещение?»

«Конечно. Ничего не происходит. Остальная часть роты остаётся в лагере с капитаном Ференцом. В случае возникновения проблем мы можем получить подкрепление за считанные минуты».

Отлично. Два отряда на каждой локации, и никакого единоначалия.

«Пойдем», — Лоран поднял руку в широком жесте. «До края шахты осталось совсем немного».

Мы следовали за генеральным директором по выжженному полю. Проходя мимо, я заглянул в окна кондиционированного здания. Внутри за столом сидело полдюжины французских солдат. Они курили и играли в карты.

Фигурки пробирались по краю шахты. Когда мы подошли ближе, я понял, что это местные чернокожие, одетые в пропитанную потом одежду. Из шахты доносился рев, который становился всё громче по мере нашего приближения. Ближе к краю я различал разные звуки.

Кричат мужские и женские голоса. Молотки и кирки звенят о камни.

Фигурки спустились в яму. Наша маленькая группа остановилась на краю, и я вдохнул горячего, пыльного воздуха.

Шахта КОБРЫ представляла собой кратер диаметром не менее двух миль. Круг ада. В этой яме трудились, должно быть, пятнадцать тысяч человек.

Сбившись в кучу, они голыми руками сгребали камни, подбирали кобальт и набивали им мешки. Некоторые рабочие долбили склон кирками, выгребая камни, чтобы другие могли просеивать руду.

Мой взгляд скользнул по кратеру. Многоуровневые террасы разделяли шахту на разные уровни. Если бы не эти террасы, шахту было бы невозможно отличить от падения метеорита.

«Шахта разделена на двенадцать секторов, как стрелки часов»,

Лоран сказал: «Двенадцать часов — это точно на север. В каждом секторе разные уровни.

Уровни пронумерованы: один для поверхности, а по мере углубления номера увеличиваются.

Рабочие кишели по шахте, словно муравьи. Вот что такое КОБРА — перевернутый муравейник. Это была муравейник .

«Более глубокие горизонты дают более высокое качество руды», — сказал Лоран. «Подземные шахты дают самое высокое качество. Рабочие получают больше, чем глубже они работают».

«Сколько им платят?» — спросил Энрайт.

«Доллар в день на поверхности, — сказал Лоран. — Под землей — целых пять долларов».

Рабочие выносили на поверхность мешки с рудой на спинах. Каждый из них весил не менее шестидесяти фунтов. Некоторые весили около сотни. Когда они поднимались наверх, мешки собирали, а их содержимое загружали в самосвалы.

«Это дети?» — Нэнси Энрайт была в ужасе.

«Некоторые, да», — нахмурился Лоран. «Мы стараемся не нанимать слишком молодых, потому что они не смогут нести груз. К тому же, чтобы владеть киркой, нужна определённая физическая сила. Китайцы в Конго не обращают на это внимания. Они используют малышей, чтобы просеивать кобальт и наполнять мешки, которые носят дети постарше и взрослые».

«Это ужасно».

У Энрайта были веские причины для возмущения.

«Мы делаем им одолжение», — Лоран ещё сильнее ослабил галстук. «Они умоляют нас дать им работу. Поймите, некоторые из этих семей просят арендную плату за полгода. Они не смогут платить за еду, не говоря уже об аренде, если их дети не работают».