Чтение онлайн

Я никогда в жизни не видела турниров и вскакивала с места, хватаясь за ограждение партера, когда участники оказывались на миллиметр от вспыхнувших огней или на них лавиной устремлялось пламя. Я видела, как алые, словно солнечный закат, крылья непроявленных раскрывались, создавая защитные барьеры. Я сосредоточенно наблюдала, как огонь, бурно несущийся потоком, сворачивался в вихрь и затухал, осыпаясь пеплом, не оставляя на участниках ожогов. Они словно птицы парили между пламенными стенами, создавая потоки магии, разнося реки лавины.

Я, вероятно, громче всех кричала и рукоплескала участнику, первому выбравшемуся из лабиринта. От восторга моё сердце стучало так сильно, как будто пыталось перекричать вопли толпы зрителей.

Раздался очередной гонг, обозначавший начало второго турнира, и вылетели новые участники. Арена изменилась. Теперь она представляла собой гигантское поле, пересечённое магическими линиями и облаками. В воздухе парили драконы, их массивные крылья создавали завораживающие воздушные потоки. Парящие маневрировали среди светящихся контуров и магических сигнальных линий, указывающих на зоны действия. Густые облака и светящиеся сгустки магической энергии создавали впечатление, что мы наблюдаем за битвой среди небес.

Непроявленные лавировали между драконами, ловко уворачиваясь от потоков их пламени. Они совершали стремительные спирали, избегая прикосновений драконов. Я с восторгом наблюдала за распустившимися крыльями непроявленных – воздушными, переливчатыми, с тонкими жилками, похожими на растянутые капли росы по утру.

– Обратите внимание, – сказал магистр Лойс. – Крылья первых и вторых участников разные из-за различий в стихиях. Жаль, что сегодня не выступают водные участники. Это удивительное зрелище, словно водопады, стекающие со спин. Но мы их ещё увидим, в другой раз.

Я внимательно слушала его, не отвлекаясь от происходящего на арене. Непроявленные вырисовывали удивительные воздушные петли, используя магические посохи для отражения ударов драконов, стремясь первыми пролететь до воздушного лассо, обозначающего финиш. Они вывертывались в сложных манёврах, пикировали и вновь вырисовывали пируэты, взлетая выше облачных иллюзий, стараясь сбить с толку драконьих противников. С посохов срывались магические стрелы, крылья образовывали щиты, защищая от ударов.

Взрывом звёзд в воздухе ознаменовался победитель, ворвавшийся первым в воздушное лассо. Трибуны грянули аплодисментами.

Арена постепенно наполнилась мягким светом, и на ее центр выехала огромная сцена, украшенная драконьими символами и волшебными огнями. На сцене были два больших кубка, сверкающих в лучах магических прожекторов.

На секунду все окуталась дымкой, а когда она рассеялась, рядом с кубками стояли два уже знакомых мне жреца и Владыка Изарт.

Я вопросительно посмотрела на Лойса. Он улыбался.

– А как вы думали? Победителей должны награждать высшие лица города.

– А как же вы? – тихо спросила я. – Вы должны быть там.

Он покачал головой.

– У каждого своя роль. Кто-то награждает победителей, а кто-то учит быть победителем.

Он тепло обнял меня за плечи.

– Я уверен, что когда-нибудь буду награждать вас, Рейя.

– Для меня это будет великой честью, магистр Лойс, – с чувством произнесла я.

Он просиял.

– Но капитана Энгеррана здесь нет, – заметила я. – Или он не слишком высокороден для такой чести?

Жрец внимательно посмотрел на меня.

– Капитан Энгерран более чем высокороден, но поддержать своих бойцов, быть рядом с ними бок о бок для него важнее, чем вручить кубок на турнире, который всего лишь развлечение.

От его слов мои щеки внезапно заалели, а по телу разлилось тепло. Значит, капитан Энгерран не только благороден, но и предан своим воинам, верящим в него. Разве я могла сомневаться в этом? Нет, я не сомневалась. И мне было приятно услышать уважение и почтение в голосе магистра, когда он говорил о нём.

Жрец всё ещё смотрел на меня, изучающе и задумчиво, и я торопливо отвернулась, чтобы он не заметил, как мимолётная улыбка скользнула по моему лицу при мысли о капитане. Даже разногласие, возникшее между мной и Энгерраном, не могло заглушить того странного, но необыкновенного ощущения, которое пробудилось во мне от разговора с магистром. Я поймала себя на мысли, что хочу, чтобы жрец продолжал говорить о нём. И тут же подумала, что моё волнение, вероятно, стало слишком заметно.

«Рейя, – обратилась я к самой себе, – ты слишком сосредоточена на капитане. Слишком много мыслей о нём. Слишком… Богини, да он мне нравится. Мне хочется говорить о нём, говорить с ним, и да, я расстроена, что его нет среди тех, кто сейчас награждает победителей. Но я горжусь тем, что он там, со своими бойцами. Да, я горжусь его благородными поступками. Он настоящий капитан! Богини, я восхищаюсь им? Да, стоит признать – я восхищаюсь им».

Это было приятное и в то же время пугающее открытие для меня самой. Оно заставило моё сердце биться чаще, а мозг лихорадочно думать, что же мне с этим делать.

Со стадиона мы выходили восторженные и счастливые, полные эмоций. Переговаривались о тех сложных манёврах и действиях, которые видели. С азартом представляли, как в тех или иных позициях могли бы реагировать мы.

– Магистр Лойс, а мы тоже так сможем? – с надеждой спросила самая младшая из группы, Нора.

Жрец потрепал её по русым косичкам.

– Конечно, сможете. Главное – прилежно учиться и много тренироваться.

Он окинул взглядом всех нас, рассевшихся в карете.

– А теперь экскурсия. Но сначала заедем в одно чудесное место и поужинаем. Турнир был долгий, а вы последний раз ели утром.

И снова все весело загалдели в радостном предвкушении вкусного ужина.

Глава 39

Ужин был великолепен.

Этот день, вероятно, останется в моей памяти навсегда: потрясающий турнир, роскошный ресторан, куда нас привёл жрец Лойс, и возможность заказывать всё, что душа пожелает. А какой был десерт – мороженое! Такого я даже на городской ярмарке не пробовала. Сладкий, ароматный, на вкус словно лесные ягоды.

После ужина мы направились в старый город. Я сразу заметила его отличие от нового города. Здесь была другая архитектура: деревянные и каменные домишки, не выше двух этажей, с небольшими окнами. Улицы были значительно уже, и наша карета местами ехала, едва не задевая стоящие у входов цветочные горшки. Прохожих здесь было значительно меньше, а ярких витрин и вовсе не было. Несколько лавок, мимо которых мы проезжали, обозначались лишь деревянными вывесками. Но при всём этом в старом городе ощущалась какая-то целостность, словно мы нырнули в чуть подзабытую древность. Даже воздух здесь казался другим – спокойным, умиротворённым, как будто эта часть города жила своей отдельной размеренной жизнью.