Чтение онлайн

– Профессор, – встрял Паскаль, – скажите, известно ли что-нибудь про зимний бал?

– Известно. Он приобретёт угрожающие масштабы, так как станет событием, закрывающим конференцию. Также достоверно известно, что вы, как студент, на него не приглашены. Забудьте. Я серьёзно, Паскаль. Я больше не стану вас выгораживать. Если в этом году вас опять застукают за попыткой пробраться туда с поддельным пропуском и поддельными усами, я лично подготовлю самый настоящий приказ о вашем отчислении.

Хольм с Тэчем противно заулюлюкали. Паскаль шипел на них, как гремучая змея. Окссон скорчила ему рожу. «И на чём только держится грозная репутация этой кафедры?»

– А кто к нам приедет? – Поднятая рука Кассандры отвлекла алхимика от размышлений. – Ой, то есть представители каких стран посетят?..

– Я понял. Приедут ваши коллеги с Каракских островов, а ещё Таланские, Лимерские и Глекарские учёные. Ну и гвоздь программы – делегация из Скрамтории.

– Ого! У них же всё суперсекретно! – изумился Айзек. – С чего это они вдруг решили почтить нас своим присутствием?

«Хороший вопрос, Тэч. Хотел бы я знать». – Винсенс не заметил, как почесал карандашом в затылке, качнулся на стуле…

– Два варианта, – задумчиво произнёс он. – Либо это попытка не столько похвастаться достижениями, сколько узнать, как далеко продвинулись мы, либо они хотят сделать пару предложений интересным, с их точки зрения, учёным… В любом случае, коллеги, заклинаю вас, будьте осторожны.

Лабораторная доска была похожа на карту Диких Земель, составители которой задались целью уместить на ней все существующие топонимы. Кассандра сосредоточенно накручивала на палец каштановый локон, блуждая взглядом вдоль горных вершин сравнительных графиков. Айзек чесал колючий подбородок, безуспешно пытаясь найти выход из дремучих зарослей профессорских формул, а Илай потирал переносицу, оставив призрачные надежды выбраться из болота системы обобщённых координат.

– Есть соображения, как интерпретировать эти данные, господа? – послышался голос сверху.

Профессор Кастар, позабыв законы физики, а заодно и совесть, расхаживал по потолку. Халат и не схваченные резинкой волосы свесились вниз, кровь прилила к лицу, но он этого не замечал. Засунув руки в карманы брюк, профессор задумчиво вышагивал туда-сюда среди проводов с висящими на них лампочками как среди светящихся колосьев. Он задевал их ботинками, отчего свет в лаборатории качался и дёргался.

– Если вы перестанете баловаться с освещением, то, может, у нас и получится сосредоточиться, – раздражённо пробубнила Моррен.

– Настоящий исследователь должен уметь преодолевать трудности, а не использовать их как оправдание собственной ментальной немощности, – парировал Винсенс, но с потолка всё же слез и принялся расхаживать уже внизу. – Чёрт с вами, давайте рассуждать вместе. – Он схватил со стола медный черпак и замахал им в такт шагам. – Мы лишили отражательной способности мозга сто девятнадцать крыс, после чего успешно её им вернули… Однако в шести случаях последующие тесты показали, что поведение крыс до и после процедуры существенно изменилось. Три крысы, которые отродясь не были в лабиринте и не пользовались рычагами, после пробуждения стали ловко поднимать заслонки и доставать корм. В то же время другие три крысы, которые уже не единожды проходили лабиринт, вдруг показали результаты, характерные для первичного прохождения. И если утрату навыка ещё можно было бы списать на повреждения проводящих путей в мозге, то как объяснить внезапное научение?

– Да, а ещё крысы изменили круг общения, – вставил Айзек. – Испытуемые из группы Б стали пугаться своих сородичей и стремиться к крысам из группы А. И наоборот.

– Например, Рапсодия, по вашим данным, не любила сборища, сторонилась сородичей, держалась обособленно. А после процедуры утраты и обретения психики стала соперничать за еду и пространство… – Кассандра непроизвольно стала расхаживать вместе с профессором, время от времени уворачиваясь от медного черпака. – В то время как Соната – альфа-самка – перестала проявлять агрессию и вон – сидит в углу, трясётся…

– Неужели это может означать, что…

– Все подумали о том же, о чём и я?

– Да скажите уже вслух кто-нибудь!

– Значит ли это, что души, оказавшись вне тела, могут как-то видоизмениться, ну или э-э-э… преисполниться знанием…

– Где, Тэч? В небытие? Оставьте эту чушь для культистов! Существование психики без материи невозможно! Желаете оспорить? – Кастар выставил черпак перед собой, как рапиру, и принял боевую стойку.

– Но тогда можем ли мы говорить, что крысы как-то меняются психикой? – осторожно спросил Илай. – Или телами?

– Рановато для этого. – Кастар сделал стремительный выпад поварёшкой в его сторону. – Но, признаться, я тоже об этом думал… Чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу, нам нужно уточнить ряд параметров, по которым мы сравниваем подопытных…

– Точно! – вскричал Хольм. – Мы проведём дополнительное исследование: возьмём крыс, которые ещё не подвергались процедуре депривации психики, поделим их на две группы, каждую группу поделим ещё на две подгруппы, каждой подгруппе дадим уникальный опыт – пусть вскрывают замки разного уровня сложности – чтобы выработалась поведенческая реакция. Затем объединим их в случайные пары, лишим психики, а потом вернём. Если эффект повторится, то мы сможем со стопроцентной уверенностью утверждать, что произошедшее не случайность и не форма групповой галлюцинации.

– Если всё так и произойдёт, что это будет означать? – спросила Кассандра.

– Это будет означать, что профессор Кастар и его исследовательская группа первыми в истории разработали эксперимент, доказывающий существование душ и возможность их переселения из одного тела в другое… – начал Айзек.

– Великие адепты! – гаркнул Винсенс. – Не существует никаких душ!

– Но ведь эксперимент наглядно…

– Не спеши с выводами!

– Разуй глаза, Винсенс! Душа крысы…

– Ещё раз произнесёшь это слово и заберу твою!

– Да ты уже забрал у нас и души, и психику, и всё свободное время…

– Если не захлопнешь варежку, то время для тебя станет вечностью! – Он подбросил черпак в воздух и поймал его на лету. Было видно, что алхимик готов добавить ещё пару ласковых эпитетов, но вдруг он замер, уставившись в одну точку. Долгую минуту на его лице творилось нечто необъяснимое: губы шевелились и вытягивались, крылья носа трепетали так, словно пытались отделиться, а брови бесконтрольно ползали по периметру лба. Все присутствующие молча наблюдали за этой пантомимой, не решаясь даже пошевелиться. Лаборантам было невдомёк, что так отражалась внутренняя борьба между принципами и желаниями их начальника. Наконец, Винсенс глубоко вздохнул и произнёс:

– Крысы и впрямь не самый приемлемый материал для таких исследований. Даже динамический снимок мозга не сможет со стопроцентной точностью поведать нам о том, что происходит в их сознании. Нам нужна другая выборка.

– Неужели вы хотите использовать…

– Собак?

– Обезьян?

– Людей?! На этом этапе?!

– Собак? Хольм, в тебе нет ни капли гуманности. А вы, Моррен, плохо меня слушаете. Во-первых, не на этом этапе, а когда соберём более точные данные по крысам, а во-вторых… – Алхимик повернулся к ней спиной и зашагал в противоположную сторону.