Чтение онлайн

«Так я и поверил». Эту фразу Веласско оставил при себе. Вздохнул. Обнял сестру и, поглаживая её по спине, стал ждать, пока та успокоится.

– Ариас, я… я не смогу пойти с тобой н-на этот приём… – Санди чуть отстранилась и теперь размазывала по лицу слёзы. Ариас вытащил из нагрудного кармана платок и протянул ей.

– Я уже понял, сестрёнка. Давай не пойдём. Что нам там делать? Жать руки всем этим плешивым старикам? Перекидываться пустыми фразами с молодыми хлыщами, которые только и мечтают ангажировать тебя на очередную мазурку? Нет уж, пойдём домой. Буду поить тебя чаем, укутывать в плед и, может быть, немного почитаю на ночь.

– Как раньше? – всхлипнула Кассандра.

– Да, как раньше. До всей этой ерунды.

Она коснулась камня на его перстне, и оба исчезли, оставив холл академии сиротливо ёжиться в синей мгле.

Всю следующую неделю Кассандра вела дневник наблюдений. Однако объектом исследования стала не Цирцея и даже не её хвостатые соплеменники. Лаборантка разлиновала новенькую тетрадь и усердно записывала.

День первый. Десять ноль-ноль. Объект прибыл с опозданием. Отменил заседание кафедры. В течение двух минут пытался ключом от кабинета открыть книжный шкаф – налицо признаки искажения пространственно-временного восприятия. На обращённую к нему речь реагирует через раз. Тринадцать ноль-ноль. Объект игнорирует пищу. Выражает крайнюю заинтересованность при упоминании кофеина. Двадцать ноль-ноль. Объект в состоянии крайней ажитации, двигательная активность повышенная, зрачки расширены. Наблюдается гиперфокус внимания. Поспорил сам с собой. Двадцать один ноль-ноль. Расстроился – видимо, проиграл спор. Двадцать два тридцать. Выгнал экспериментатора с территории эксперимента.

День второй. Девять пятнадцать. Объект на месте. По косвенным признакам можно предположить, что он не покидал территорию эксперимента. Выразил заинтересованность в человеческой пище. Добавил в кофе пять ложек сахара. Наблюдается лёгкий тремор верхних конечностей. Речь возбуждённая, торопливая. Внимание неустойчивое. С четырнадцати до девятнадцати ноль-ноль объект почти всё время проводит, запершись в кабинете, и игнорирует внешние раздражители, включая взрыв реактива в соседней аудитории…

И так далее. Получалось не очень обнадёживающе: состояния нервного возбуждения сменялись апатией, но Кассандре не хватало информации, чтобы понять, с чем это связано. Да что она вообще знала о своём испытуемом? Она даже не заполнила исходные данные. Возраст, рост, вес, тип нервной системы, хронические заболевания… Может, для него подобные состояния – вариант нормы?

Девятнадцать ноль-ноль, объект полностью игнорирует завершение рабочего дня. Толчёт в ступке сушёную шкуру саламандры. Движения быстрые, чёткие, тремор отсутствует…

Кассандра подняла взгляд, и все научные словечки разом покинули голову.

Профиль как у хищной птицы. Чёрные брови с изломом. Длинная шея, острый выпирающий кадык. Волосы небрежно перехвачены на затылке. Рукава закатаны до локтя. Кассандре казалось, что она видит каждую венку, каждое сухожилие, каждую мышцу, проворно перекатывающуюся под кожей. Стоп… Такое вообще возможно, чтобы человек был пугающим и притягательным одновременно?

– Вы любите живопись? – не поднимая взгляда, осведомился Винсенс.

– Э-э-э… да, а что? – замялась Кассандра.

– Тогда вам стоит посетить музей, а не пялиться на меня. И да, пока вы не ушли, принесите мне самку кораллового аспида.

Кассандра тряхнула головой, вскочила и постаралась как можно быстрее спрятаться в кладовой.

– Живую или сушёную?!

– Живую! – крикнул ей вслед Кастар. – Поярче возьмите!

– Сами выбирайте. – Моррен водрузила на стол деревянный ящик с маленькими дырочками по бокам. Винсенс отодвинул задвижку и с интересом уставился на шипящий красно-чёрный клубок. «Обрати внимание, дорогуша, даже чёртовы змеи удостаиваются более позитивной реакции, чем ты», – пронеслось в голове Кассандры.

Алхимик запустил руку прямо в ящик и достал оттуда чёрно-красную рептилию с тонкими жёлтыми полосками. Змея лениво извивалась, чувствуя тепло человеческих рук. Кассандра отступила на шаг.

– Эта подойдёт, уносите остальных.

Когда Кассандра вернулась, голова змеи уже лежала отдельно, а Кастар делал тонкий надрез вдоль чешуйчатого туловища. «Может, всё же хорошо, что я не змея…», – думала лаборантка, наблюдая за движениями алхимика.

– Под вашим тревожным взглядом чувствую себя не то тяжелобольным, не то вовсе умирающим, – заметил он, извлекая змеиный кишечник. – Что случилось, Кассандра? Меня кто-то проклял?

– Вроде нет. Просто те вещества, которые вы… взяли на прошлой неделе. Короче, я волнуюсь.

– Что я употреблю внутрь три кварты омихолдиса и отполирую всё это двумя пинтами тибиопто? – уточнил он и замолчал, будто и впрямь обдумывал такую возможность. – Вы явно переоцениваете мою склонность к саморазрушению.

Кассандра незаметно вытерла о халат вспотевшие ладони. Затараторила:

– Винсенс, только не злитесь! Я пойму, если это какой-то большой секрет, и вы совершенно не обязаны мне ничего объяснять, но…

– Зачем мне понадобились эти препараты в личное пользование? – прервал её алхимик. Лаборантка кивнула. – Никакого секрета. Причина весьма прозаична: у меня проблемы со сном. Порошок, который я делаю из смеси омихолдиса и тибиопто, – единственное, что оказывает относительно приемлемое действие.

– То есть вы подсадили себя на сильнейшие седативные вещества, чтобы избавиться от бессонницы?! Это… это настоящее безумие, Винсенс! Вы ведь лучше меня понимаете, какие могут быть последствия!

– Открыт к вашим предложениям… – Кастар даже оторвался от разделывания змеи и, прищурившись, посмотрел на лаборантку. – Но, Моррен, к вашему сведению, я испробовал все возможные варианты, прежде чем остановиться на этом сочетании.

– Держу пари, к целителю вы не обращались!

Алхимик презрительно фыркнул.

– Ну да, я так и думала… Слушайте, Винсенс, позвольте мне изучить этот вопрос. Сейчас я, правда, не готова вносить конструктивные предложения, но, может, если покопаться в литературе…

– С чего такая забота? – Кровь аспида брызнула в стороны. Алхимик вытер лицо рукавом и продолжил вынимать внутренности.

– Напомню, что я мечтала работать в вашей лаборатории почти семь лет! Именно под вашим руководством! И если вы считаете, что сейчас я так просто позволю вам умереть от собственного безрассудства, то вы сильно ошибаетесь!

Голос лаборантки звучал так начальственно, что Винсенс не смог сдержать улыбку. Кивнул. Перехватил скальпель поудобнее и лёгким движением извлёк змеиное сердце. Маленькое и чёрное. Вспомнился дикоземельный ритуал, детально описанный в путевых заметках одной экспедиции: перед битвой воин должен съесть сердце змеи, чтобы стать храбрее. Так, может, и ему нужно набраться смелости и признать тот факт, что Моррен – такая же часть их команды, как все остальные? А значит…