Крысиное Королевство
Шрифт:
Однако, выйдя из приёмной, Кастар чувствовал только стремительно расползающуюся усталость, мучительный голод и странную, щемящую тоску хрен знает по какому поводу. Влекомый этой тоской, алхимик наугад шагал по лестницам и коридорам, которые с приближением зимы стали ещё более холодными и мрачными.
В пустующих залах и аудиториях сейчас горели камины, но даже оранжевые и алые отблески магического огня казались блёклыми в наползающих сумерках. После длинного, переполненного словами дня сонная тишина вечернего замка стала спасением. Винсенс слушал свист ветра в оконных рамах и скрип паркета, пока в его мир вероломно не вторглось… пение?!
Чёртовы а капеллы. Бесполезная придурь, из-за которой он два раза в неделю остаётся без лаборантов. Хотелось развернуться и гневно удалиться к себе на кафедру, но то, что доносилось до его ушей, было… хм, любопытно. Алхимик зашагал по направлению к бальному залу. Плечом привалился к гранитной арке.
«Стараются, черти». Он не заметил, как по лицу расползлась лёгкая улыбка. Взглядом нашёл своих. Илая поставили к тенорам, но он то и дело фальшивил, выдавая слишком высокие ноты. Айзек пел чистым глубоким баритоном. Кассандра открывала рот, стоя за спинами девушек-сопрано. Различить её голос среди десятков других не удавалось. Лаборантка увидела его. Подмигнула и помахала рукой.
«Что делать?! Подмигнуть в ответ?! Нахмуриться?! Скорчить страшную рожу?!» Винсенс не сделал ничего из перечисленного. Он оттолкнулся от холодного камня и продолжил путь. Внутри что-то надсадно ныло. Не голод. Хуже. «И как тебя только угораздило, горный ты тролль?! Только успел вылезти из одной трясины и уже готов завязнуть в другой. Может, ты просто неравнодушен к мучениям? О да, можно мне двойную порцию боли, пожалуйста. Не нахлебался».
Винсенс невесело усмехнулся: дурацкие эмоции не помогут разделаться с дурацким проектом. Конечно, можно отправить Моррен в длительную командировку или предложить год-другой поработать в Талании – по программе обмена опытом. Только мы это уже проходили. Она уедет, начнёт жить какую-то другую, совершенно независимую от него жизнь, может, даже выйдет замуж, как Элисса, а его мозг продолжит вырабатывать нейромедиаторы в таких количествах, что хватило бы на целый Бедлам…
…Часом позже Кассандра заглянула в профессорский кабинет, где нашла шефа, почти погребённого под завалом макулатуры. Кажется, он сочинял что-то вроде отчёта или делового письма, низко склонившись над стопкой исчирканных листков.
– Ой, я думала, вы давно уже ставите опыты внизу…
– А я думал, любовь к пению хотя бы намекает на наличие музыкального слуха... – Винсенс не поднял взгляд. Движения его руки не замедлились ни на мгновение.
– Увы. Я пою для себя. Но мне не всегда удаётся сделать так, чтоб меня никто не слышал.
– И мне, увы, не удалось поработать в лаборатории из-за этой пустопорожней истории с Маистрой. На будущее: если решите обвинить кого-нибудь в плагиате, подумайте десять раз, нужно ли оно вам. Ибо количество отчётов, которое я теперь должен составить, не пропорционально количеству удовольствия от ощущения собственной правоты… Вы ведь в курсе, о чём я говорю? Мне показалось, вы слышали…
– Частично, – смутилась Моррен и поспешно добавила: – Самое яркое воспоминание за сегодня! Нужен большой талант, чтобы так довести человека.
– Благодарю. Мы оба работали на публику.
– Винсенс, а она, правда… Ну, украла исследование?.. Просто парни болтают…
– Вы имеете в виду Тэча? Тогда готовьтесь: завтра болтать будет вся академия. Даже немного любопытно, какими невероятными подробностями сможет обрасти этот банальный сюжет. Поделитесь?
– Да, только… сначала мне бы хотелось услышать режиссёрскую версию.
– Тогда вам не ко мне. Я скорее один из грёбаных актёров. Притом далеко не первого плана. И как второплановый актёр я не знаю, чем таким занята Маистра, что у неё не хватило времени подготовить нормальное исследование. И понятия не имею, почему для неё так принципиально участвовать в конференции. Если честно, я вообще не хочу забивать этим голову. Но как декан я не могу пропустить работу, которая почти полностью списана у коллектива лимерских знахарей. Всё бы ничего, но они будут на этой же конференции. В конце концов, речь идёт о репутации всего факультета и моих собственных шансах на получение гранта.
– Должно быть, вы очень устали. – Кассандра выдохнула и ободряюще улыбнулась: ну конечно! Конечно, он беспокоится о престиже факультета, а не о той ерунде, про которую наплёл Айзек! – Идите домой, чего зря страдать? Завтра дочиркаете свои бумажки. А мы с ребятами ещё поработаем в лабе, чтобы не отставать от плана.
– Отпускаете меня?
– Только если вы сами себя отпустите.
Алхимик с видимым усилием поднял себя из-за стола и стал собираться. Бумаги по делу профессора Сиерры сгрёб в кучу и убрал в сейф. Санди округлила глаза: «Интересно, он всерьёз опасается, будто Маистра в ночи полезет сюда, чтобы стащить эти сокровища? И ещё интересно, нормально ли то, что я нахожу его паранойю забавной? Как бы это прокомментировали целители?» Пока она размышляла, шеф небрежно обмотал вокруг шеи чёрный вязаный шарф. Кассандра выпалила:
– Я сегодня была на кафедре натуралистики. Хотите узнать, чем занят профессор Лич?
– Чем-то связанным с его работой, надеюсь.
– О, ещё как! Они создали для кармазины обогащённую среду и выяснили, что если гладить её почаще, то у неё снижается уровень кортизола и повышается уровень серотонина. То есть она…
– Стала спокойнее и счастливее, понял. Хотите, чтобы я завидовал этой твари?
– А давайте я вас тоже поглажу, чтоб вы не завидовали?
Кастар шарахнулся, будто лаборантка была заражена муравьиной чесоткой.
– Моррен, ваша лояльность настораживает. Чего вы хотите? Премию в конце семестра? Так скажите прямо. Нечего ходить вокруг да около.
– Не угадали. – Голос Кассандры стал ледяным. – Доброй ночи, профессор Кастар.
Звук её удаляющихся шагов разносился по пустынному коридору. Винсенс запечатал дверь и отправился домой. «Ну вот, снова “Профессор Кастар”. Обиделась. Скажи, Винс, как? Как такой идиот мог стать профессором?! Ты – наглядный пример девальвации высшего образования!»
Глава одиннадцатая, в которой Кассандра устраивает забастовку, а Винсенс осваивает новое средство передвижения
В тот вечер в Эл-Норридже пошёл снег. Он летел не переставая несколько дней к ряду, вызывая восторги студентов и недовольное брюзжание владельцев слайттрафферов. В один из таких ослепительно снежных дней, когда декабрь уже перевалил за середину, Винсенс заглянул в преподавательскую со стопкой журналов под мышкой и замер, пытаясь слиться с интерьером. Коллеги – почти половина профессорского состава – расположились в массивных креслах, звенели бокалами с шампанским, трескали профитроли, галдели, стрекотали, громко прихлёбывали и гоготали. Не глядя ни на кого, алхимик боком прошмыгнул к стойкам, где хранились журналы, распихал всё по ячейкам и уже вознамерился идти обратно, когда:
– Прекращайте изображать привидение, Винсенс! – окликнула его профессор Юния. – Мы вас видим. Идите сюда, посидите с нами! Юбилей профессора Нифакта как-никак.
– Да, что вы там застыли? – пробасил именинник. – Давайте сюда! Выпейте за моё здоровье.
Винсенс хотел возразить, что здоровья не прибавится, даже если он прикончит в его честь целый ящик подозрительно-пузырящегося напитка, но коллеги взирали так, что было ясно: ситуация патовая. Пришлось молча повиноваться. Ему выдали бокал. В свободную руку сунули конфету. И отстали. Разговоры зазвенели с новой силой, и он снова стал невидимкой. Огляделся по сторонам в поисках путей к отступлению.