Чтение онлайн

Испортив мне настроение, Орёл вышел подышать свежим воздухом, и через пару минут я поверил в кармическое воздаяние: в замок прибыли те, кого он вовсе не ждал увидеть так скоро. Рыцари герцога Вепря с оруженосцами и прочим обозом. Викор с большим удовольствием закрыл бы перед ними ворота, но не имел права. Три десятка рыцарей герцога были в праве под флагом господина объезжать все земли Болотного края. У них был и флаг, и трое пойманных разбойников. Люди герцога приехали по делу.

Граф постоянно сбивался с поведения полновластного хозяина и господина в какую-то смесь из повадок добродушного соседа-мельника и услужливого младшего сына. Даже слепой заметил бы эту странность, а рыцари герцога были не слепы. Главным над ними стоял барон Салатир Раскер, чем-то напоминавший свой герб: метрового в холке хищного ящера с необычайной проворностью и кровожадностью. Раскер соблюдал молчание во время суда над разбойниками, посматривая на графа. Суд прошёл быстро и без проволочек: разбойникам зачитали обвинения, спросили, что те могут сказать в свою защиту, после чего вынесли приговор. За это время писцы успели оформить все бумаги должным образом, к моему удивлению, бюрократия оказалась реальной силой и в дремучем феодализме. Приговорённых увезли из замка рыцари: в назидание для черни их предстояло вздёрнуть на перекрёстках дорог.

Как радушный хозяин, Викор пригласил незваных гостей на ужин, а до этого непрерывно хвастался удачной охотой. Меня пытались спрятать от приезжих, но несколько неуклюже. Думаю, они могли заметить, как меня повели до моей комнаты под конвоем. Зная графа, я рисую себе такую картину: он хвастался своими солдатами, своим оружием, своими охотничьими достижениями. Из всех доступных ему занятий, Орёл любил только войну и охоту. Войны пока не было, и он сосредоточился на охоте. Аристократия столетиями истребляла мелкую и крупную живность на охотах. И надо признать, что делалось это не случайно. В мирное время именно охота поддерживала воинские навыки рыцарства. Выезд на охоту заменял феодалу учения с боевыми стрельбами, показывая сильные и слабые места войск и тыла: от логистики до личной выучки солдат. Трезво переосмысливая этот факт, я утверждаю, что на самом деле Орёл любил только одно дело - войну.

Салатир Раскер, напротив, был скорее ищейкой герцога, чем боевым командиром. В собственном баронстве ему было скучно, и он проводил в Арнактале намного больше времени, чем положенные сорок дней службы в год. В Болотном краю вся жизнь жалась либо к поместьям феодалов, либо к двум городам. Поместья всегда ограничены в ресурсах для удовлетворения собственных желаний хозяев и не имели шансов тягаться с городами в скорости жизни. В Арнактале собирались сторонники герцога и карьеристы, а в Хегль стекались все мелкие дворяне, мнившие себя независимыми. Раскер, как не трудно догадаться, слыл преданным слугой герцога, что не мешало ему иметь особняк в Хегле и регулярно приезжать в город по делам.

Объясняться со мной послали Лагрума вместе с остатками ужина.

– Понимаешь, по королевскому указу ходить на Болото имеют право только егеря герцога и короля. Всех, кто пойдёт на Болото своевольно, велено заковывать в железо, и отправлять на суд герцога.

Я слегка вздрогнул:

– И что же суд?

Лагрум прошёлся вдоль моей комнаты и ответил:

– Скорее всего, герцог просто включит тебя в свой отряд егерей без права отставки. Будешь таскать для него болотные диковины пока не помрёшь, или не искалечишься.

Нет, такая перспектива меня не устраивала.

– А как же отец собирается болотными диковинами торговать?

Лагрум ухмыльнулся:

– Тут всё хитрее. Для торговли нужен лишь привилей. Он у нас есть. Как вассалы Его Величества, мы не нарушаем указа напрямую. Ты член семьи, и формально, имеешь право искать в Чёрной Топи.

– А как же герцог?

– Всё зависит от того, насколько удачной будет экспедиция. Если найдёте что-то ценное, то король прикажет, и Его Светлость будет вести себя тихо. Другое дело, если он раньше прознает. Может потребовать твоей выдачи.

– Но я же сын графа.

– Имеешь шансы стать почётным заложником со всеми обязанностями егеря.

Настроение у меня совсем испортилось, есть не хотелось, чтобы занять голову, я черкал в бумагах и читал книгу о болотах до тех пор, пока не стали слипаться глаза.

День двадцать четвёртый.

Если что-то может случиться, то оно обязательно произойдёт. Ищейка герцога оказался умнее Орла, ведь он захватил с собой мага. Это было моё первое столкновение с магией, заставившее серьёзно пересмотреть взгляды на местную нечисть. До этого момента я думал, что магия - это выдумка малограмотных дураков и впечатлительных девиц. Жители Нибла считали иначе и имели на то все основания.

Только я успел протереть глаза, как ко мне вошёл Херви с приказом графа спускаться вниз да побыстрее. Я не стал себя накручивать прежде времени, решив разбираться с проблемами по мере возникновения. Если Викор решил выдать меня герцогу, то это его проблемы, я ничего не знаю про Арнакталь, но затеряться в городе мне намного проще, чем в лесах и полях. Мысленно проклиная все эти чулки и убогие балахоны, я мечтал о нормальной одежде. Отсутствие привычного белья и туалетной бумаги только кажется мелкой проблемой, изводя медленно, но верно. Херви проводил меня в небольшой кабинет, где уже сидел порядком пьяненький маг.

От остальных смертных он не отличался ни одеждой, ни внешним видом. Чуть смуглее, черноволосый, с тонкими пальцами в перстнях. Я ещё не понимал, что стал свидетелем средневековой борьбы спецслужб. Салатир Раскер захватил с собой мага. Все маги стояли вне привычной мне феодальной системы. Было их очень мало, большей частью происходили они из племён веджей и на самом деле умели творить чудеса. Делали это волшебники редко и неохотно, ссылаясь на какие-то там условия, но когда мага удавалось подкупить, или уболтать, он мог многое. Привычные законы мироздания рассыпались в прах по его воле. Щелчком пальцев маг был способен развалить крепость, или сжечь армию, вылечить смертельную болезнь, или вернуть память. Не считая всяких мелочей, вроде чтения мыслей. Права магов признавали все страны, и права эти были необычайны: никто не мог препятствовать магу, кроме королей и других чародеев.

Магистр Хоргал практиковал в городе Арнакталь, и согласился по пути в Хегль заглянуть к скучающему без волшебства Викору Орлу. Чародей требовался в качестве замены детектору лжи. Прознав об этом, граф не стал сходить с ума: он приказал подпоить мага. Магистр оказался крепче, чем выглядел, и только добродушно ухмылялся, поглядывая на храпящих собутыльников. Сам он опьянел до того состояния, когда ходить уже не мог, говорил с трудом, но соображал. Чародей повелел, и меня усадили перед ним для всевозможных проверок.

С магией у него не ладилось, и он громко бранился.

– Ленивый демон, вылезай, кому говорю.

Ничего не происходило, и маг начинал злиться.

– Все силы выпущу, скормлю чужим демонам.

Что-то слабо зазвенело. Хоргал приказал мне сесть рядом, коснулся моей головы ладонями, и я перестал веселиться. Боли не было, лишь какое-то оцепенение, сменившееся странным ощущением невесомости. Хоргал стоял напротив меня, рассматривая мои воспоминания, как картинки и видеоролики. Стены, потолок и пол состояли из кусочков моей жизни. Хоргал ничего не понимал, и сосредоточил внимание на последних днях. Когда он дошёл до болота и увидел мои приключения там, то с облегчением прекратил мучить и меня, и себя. Мы снова были в небольшом зале, магистр отпыхивался и вытирал пот со лба, а я с трудом мог сидеть, заваливаясь в стороны.

– Теперь надо выпить. Обязательно.

Маг налил два кубка вина, и мы выпили.

– Лазать в чужую голову - та ещё работёнка. Если никто не сопротивляется, ещё ничего, а когда надо преступника допросить, то и сам без сил валишься, и злодея убить можешь. Демоны, они выпивку не любят, хулиганят, не слушаются. Но если надо в голову лезть, то потом обязательно выпить, а лучше и до!

Хоргал захохотал. Настроение волшебника постепенно улучшалось, он не пьянел, и не трезвел, сохраняя избранную степень опьянения и разговорчивости.