Культы Древнего Египта. От обожествленного солнца и золотой плоти царя до птицы Бену и бога Нуна
Шрифт:
В Верхнем Египте Себек чтился в Ком-Омбо, где был возведен храм в его честь, а также в Гебелейне, Гебель эс-Сильсиле, Хенобоскионе и других областях. Расцвет культа этого бога связан с деятельностью фараонов эпохи Среднего царства, которые проявляли большой интерес к Файюмскому оазису, проводя там гидравлические мероприятия и способствуя его процветанию.
У Себека было множество ипостасей. Чаще всего он воспринимался как благодетельный бог, но иногда его боялись и рассматривали как угрозу. Это касается и восприятия крокодила в целом: в некоторых местах его не почитали, а стремились устранить как опаснейшее существо. В мифологическом контексте собирательным образом опасного крокодила, оценивавшегося как угроза миропорядку, можно назвать Магу, который известен с периода Нового царства. Это крокодил-демон, представлявший большую опасность для Осириса, в связи с чем, по-видимому, он считался сыном бога Сетха. Однако и к нему отношение не всегда было отрицательным: с греко-римского времени он начал восприниматься как демон-охранитель.
Бог Себек на постаменте. Птолемеевский период.
The Metropolitan Museum of Art
Так же и крокодил пользуется почетом, не лишенным убедительного основания, ведь его называют подобием бога потому, что только у него одного нет языка, а божественное слово не нуждается в звуке и, «двигаясь по бесшумному пути, справедливо правит делами смертных» (Eurip., Troades 887 сл). И говорят, что из обитателей воды только у него одного глаза прикрывает нежная и прозрачная пленка, спускающаяся со лба, так что он видит, будучи невидимым, а это свойство присуще Первому богу. И где самка крокодила откладывает яйца, там она отмечает предел разлива Нила. Ибо откладывать в воде они не могут, далеко от воды — боятся, но так точно предугадывают будущее, что, принося и обогревая яйца, они пользуются подъемом реки и сохраняют их сухими и неподмоченными. Они кладут шестьдесят яиц, столько же дней высиживают их, и столько же лет живут самые долголетние крокодилы, а это число — первое для тех, кто занимается небесными светилами.
Вот так поэтично древнегреческий историк Плутарх объясняет божественность образа крокодила. Конечно, он не мог знать, что у этой рептилии есть язык: просто он прикреплен ко дну ротовой полости, поэтому крокодилы его не высовывают.
Лягушки
На древнеегипетских памятниках присутствуют изображения как лягушки (Rana), так и жабы (Bufo), однако последняя играет в религии более скромную роль. В литературе принято обобщенно говорить о почитании лягушки, тем более что в древнеегипетском искусстве не всегда можно отличить одну амфибию от другой. Обожествление лягушки началось еще в додинастический период и было тесно связано с особенностями ее обитания: она была частью околоводной фауны и ассоциировалась как с водой, так и с землей. Вероятно, в глазах древнего египтянина она представала одним из первых обитателей первозданного мира, чье сотворение связано с бескрайним водным пространством и клочком суши, появившимся над ним. По этой причине некоторые первоначальные боги имели головы лягушек, а их парами были богини с головами змей. Главной богиней, воплощающей амфибию, была Хекет, считающаяся владычицей города Хер-ура, располагавшегося в XVI верхнеегипетском номе. Здесь она стала называться женой Хнума, и эта божественная пара прославилась за пределами этого центра, в частности в Эсне. Как и супруг, Хекет ассоциировалась с процессом творения: она помогает Хнуму в ваянии на гончарном круге, выступая как богиня деторождения. Лягушки и жабы также устойчиво ассоциировались с возрождением, в связи с чем амулеты, имеющие их облик, обладали апотропейными функциями и рассматривались как гарантия воскресения в загробной жизни. Представление о соотношении лягушки с воскресением бытовало даже в христианское время. В мифологическом контексте ее связь с деторождением и возрождением, вероятно, следует объяснять ее способностью давать большое потомство.
Бегемоты
Наряду с крокодилами самыми опасными обитателями нильских вод считались бегемоты, известные своей огромной силой и агрессивным нравом: они не только переворачивали лодки, но и постоянно совершали набеги, от которых страдали посевы. На египетских рельефах присутствуют сцены поединков между крокодилом и бегемотом, из которых последний всегда выходит победителем: гиппопотам, защищая своего детеныша, переламывает хребет опасному хищнику.
Отношение древних египтян к бегемотам, как и многим другим опасным животным, в том числе крокодилу, было двойственным: уже с додинастического периода появляются как амулеты и статуэтки в виде гиппопотамов, так и сцены, на которых они преследуются. Охота на бегемота в болотных зарослях становится постоянным сюжетом древнеегипетской иконографии, особенно популярны такие сцены в изобразительной программе гробниц эпохи Древнего царства. С раннединастического периода и в последующие эпохи в качестве охотника выступает сам царь. Первая такая сцена представлена на печати фараона Дена (I династия), на которой он изображен борющимся с бегемотом. Но поскольку речь идет о царе, то это не просто охота, а ритуальное гарпунирование, ведь гиппопотам из-за его необузданной силы мог восприниматься как воплощение хаоса. В обычной же жизни на него охотились из-за его прожорливости и угрозы уничтожения значительной части сельскохозяйственных угодий.
Изображение гиппопотама на остраконе. Новое царство, XVIII династия.
The Metropolitan Museum of Art
Судя по всему, культы гиппопотамов, которые определенно существовали в додинастическом Египте, со временем стали поддерживаться все реже. В историческом Египте практически ничего не известно о местах, где им могли поклоняться, хотя Геродот и сообщает, что бегемоты были священными в Папремитском округе (северо-западная дельта). Традиционно самка бегемота имела более позитивный облик в мифологии, чем самец, поскольку заботилась о своем потомстве. Отчасти поэтому в египетском пантеоне представлены только богини в образе гиппопотама: Таурт, Ипет, Ререт, Хеджет, обладающие схожей иконографией и функциями. Правда, было одно исключение: начиная с периода Нового царства, в облике гиппопотама мог изредка воплощаться Сетх. В греко-римский период его связь с бегемотом стала более устойчивой благодаря изобразительной программе из храма Эдфу, в которой Сетха-гиппопотама гарпунирует Хор Бехдетский. И если в эпоху Нового царства Сетху-гиппопотаму еще поклонялись, то уже в греко-римское время он стал воплощением абсолютного зла.
Основной богиней-бегемотом была Таурт, а Ипет, Ререт и Хеджет можно рассматривать скорее как ее ипостаси. Строго говоря, эти богини сочетали в своем облике черты разных животных: тело беременной самки бегемота с отвисшей грудью, а лапы от льва (иногда встречалась и голова львицы). Кроме того, на их спинах могло помещаться изображение крокодила или его хвоста. Богини изображаются стоящими в полный рост на задних лапах. Демонический облик им придавала и раскрытая пасть с оскаленными клыками. Такой устрашающий образ был призван отпугивать враждебные силы, поскольку Таурт — богиня-защитница, спутница беременных и рожениц, а также охранительница дома. Ее изображения постоянно присутствуют на предметах домашнего обихода, мебели и аксессуарах, поэтому ее можно рассматривать скорее как домашнюю богиню. Кроме того, богини-бегемоты способствовали процессу перерождения и считались проводницами в загробный мир.
Статуэтка богини Таурт. Птолемеевский период.
The Metropolitan Museum of Art
С эпохи Нового царства Таурт особенно почиталась в Фиванском регионе. Однако собственного культового центра у нее не было, а вот в честь Ипет построили святилище на территории Карнакского храма. Отдельного праздника в период Нового царства была удостоена богиня Хеджет. Его обычно называют Праздником белого гиппопотама, поскольку имя богини принято переводить как «белая». В данном случае имя, вероятно, имеет иносказательный оттенок и подразумевает сияние, исходящее от богини.
Рыбы
Представления древних египтян о рыбах были довольно противоречивыми. В додинастический и раннединастический периоды они, по-видимому, играли важную роль в религии и даже царской идеологии. Так, основатель I династии Нармер [37] носил Хорово имя «Нар», которое переводится как «сом», а изображение рыбы помещено в серехе. Он именовался по рыбе подобно тому, как один из его предшественников назывался по скорпиону, а один из преемников — по змее. Такие имена были характерны для царей позднего додинастического и раннединастического периодов и отражали почитание того или иного животного. Сложно сказать, что именно сподвигло царя-воина выбрать в качестве покровителя сома, однако изображение этой рыбы встречается и на другом раннединастическом памятнике — деревянной табличке времени правления царя Джера. Уже значительно позже, в эпоху Нового царства, появляются изображения сомоголовых демонов.
37
Согласно другой точке зрения, последний правитель нулевой династии.
На ранних этапах истории Египта, вероятно, существовало множество культов рыб, которые впоследствии не получили распространения и продолжали существовать уже на уровне народных верований. Исключением стала богиня Хатмехит (др.-егип. «та, которая впереди рыб»), почитавшаяся в XVI нижнеегипетском номе и в его центре — Мендесе. На штандарте этого нома изображена рыба, которую, вероятно, можно идентифицировать как представителя семейства шильбовых, хотя в более позднее время сама Хатмехит могла отождествляться и с другой священной рыбой — тиляпией. Изображалась она в антропоморфном облике с рыбой на голове. Однако и ей со временем пришлось уйти в тень и уступить место мендесскому богу-овну Банебджедету, чьей супругой она стала считаться.
Согласно античной традиции, другим священным городом рыб был Латополь (Эсна), чье древнегреческое название отражает почитание самой известной египетской рыбы — нильского окуня (Lates niloticus). Однако нам ничего не известно из египетских источников о ее культе непосредственно в Латополе, хотя ее статус не вызывает сомнений. Нильского окуня мумифицировали, что само по себе свидетельствует о его почитании. В мифах он связывался с великой богиней-демиургом Нейт и через нее с началом творения: богиня на миг появилась в первобытных водах, приняв его облик. Вероятно, Нейт, почитавшаяся в храме Эсны греко-римского времени, могла принести культ этой рыбы с собой.
Другим верхнеегипетским центром, связанным с культом рыбы, был город, известный под древнегреческим названием Оксиринх — «город остроносой рыбы» (др.-егип. Пер-меджед). Такое наименование было связано с тем, что здесь почитался мормир (Mormyrus) — очень оригинальная по виду рыба с характерным длинным хоботком. Ее культ был распространен, вероятно, по всему Египту, однако, согласно одной из традиций, переданной Плутархом, рыба из Оксиринха была ненавистна египтянам, поскольку съела фаллос Осириса после того, как Сетх бросил его в воду: «Из всех частей тела Осириса Исида не нашла только фалл, ибо он тотчас упал в реку и им кормились лепидоты, фагры и осетры, которыми гнушаются больше, чем всякой другой рыбой. Исида же, по рассказам, вместо него сделала его изображение и освятила фалл; в честь него и сейчас египтяне устраивают празднества» (Плутарх. Об Исиде и Осирисе. 18). Плутарх именует рыбой Оксиринха осетра, который, как известно, не водится в нильских водах. Вероятно, путаница связана с тем, что египтяне мумифицировали не только мормиридов, но и других рыб, которых греческий автор путает с осетром. При этом в другой части своего трактата он называет его священной рыбой. Таким образом, в сочинении Плутарха переплетены две традиции: почитание оксиринха и сюжет о съедении фаллоса Осириса этой рыбой. Последнее не находит прямого подтверждения в древнеегипетских сюжетах об Осирисе, но схожий мотив присутствует в «Сказке о двух братьях» — литературном тексте эпохи Нового царства, отчасти отражающем общую канву мифа. В ней один из братьев по имени Бата, чей образ навеян обликом Осириса, отсекает свой фаллос и бросает в реку, где его съедает сом. Видимо, Плутарх в обоих случаях использует египетскую традицию, которая могла быть противоречивой. Так, согласно другой традиции, рыба из Оксиринха возникла из ран Осириса. Плутарх также сообщает, что между Оксиринхом и Кинополем произошла война, поскольку оксиринхиты ели священное животное Кинополя — собаку, а кинополиты — осетра.