Культы Древнего Египта. От обожествленного солнца и золотой плоти царя до птицы Бену и бога Нуна
Шрифт:
После того как Атум изрыгнул Шу и Тефнут, он передал им свою силу с помощью объятий: «Ты поместил свои руки вокруг них подобно рукам ка, [чтобы] твой ка был в них».
Ка — одна из базовых категорий древнеегипетского мировоззрения. Точный перевод этого термина на современные языки, пожалуй, невозможен, хотя некоторые исследователи и сошлись на том, что его условно можно переводить как «двойник». Но это не отражает всей многогранности понятия ка, поскольку это категория многоаспектная и в разных контекстах может восприниматься неодинаково. В приведенном изречении ка — что-то вроде жизненной силы, одной из необходимых составляющих как богов, так и людей, причем у богов может быть множество ка (кау во множественном числе), а у царя в эпоху Нового царства их насчитывалось четырнадцать. Ка изображается в виде иероглифа двух поднятых вверх рук —
В источниках ка (кау) часто упоминается вместе с хемсет (множественное число — хемсут) — женским аналогом ка [54] . Как и ка, хемсет дает жизненную силу своему подопечному, может обеспечивать магическую защиту для царя, как, например, в «Каннибальском гимне». Кау и хемсут символизируют магические силы, защищающие божественного ребенка.
54
Имеется в виду, что это слово женского рода, в то время как ка — мужского.
В «Текстах саркофагов» наряду с натурализмом описания создания Шу и Тефнут появляется и более поэтичное повествование о том, как первопара пребывала вместе с Атумом до начала времен:
Сказал Атум: «Моя дочь — Та, кто есть жизнь, Тефнут. Будет она вместе со своим братом Шу. Жизнь — имя его, Маат — имя ее. Живу я вместе с моими двумя детьми, живу я вместе с моими двумя птенцами. Вот я с ними. Один из них позади меня, другая — впереди меня» [55] .
55
«Тексты саркофагов», II, 32.
В этом изречении содержится формулировка идеи, которая восходит к «Текстам пирамид», но здесь приобретает законченное оформление: о триединстве Атума, Шу и Тефнут, то есть Творца, Жизни и Маат. Далее говорится следующее:
Был я один в Нуне, утомленный.
Не находил я места, чтобы встать на него, не находил я места, чтобы сесть на него. Не был еще основан Гелиополь, чтобы я мог находиться в нем.
Не был сооружен храм, чтобы я мог сидеть в нем.
Не создал я еще Нут, чтобы была она над моей головой.
[Когда] не родилось еще первое поколение богов, [когда] древнейшая девятка богов еще не появилась, они [56] уже были со мной».
Сказал тогда Атум Нуну:
«Я держусь на плаву и [поэтому] очень устал, члены мои утомлены.
[И только] мой сын Жизнь радует мое сердце.
Он оживит мое сердце, после того как сделает послушными эти мои члены, которые очень устали».
Сказал Нун Атуму:
«Вдохни дочь твою Маат и поднеси ее к своему носу» [57] .
56
То есть Жизнь и Маат.
57
«Тексты саркофагов», II, 33e–35f.
Наиболее полная версия сотворения мира в гелиопольской версии содержится в папирусе «Бремнер-Ринд», датирующемся IV в. до н. э. От лица бога Ра в нем говорится:
Я тот, кто воссуществовал как Хепри. Я воссуществовал, и воссуществовали существования. Воссуществовали все существования после того, как воссуществовал я, и все существа вышли из моего рта. Не существовало еще неба, и не существовала земля. Не было еще создано почвы и змей в этом месте. Сотворил я их там из Нуна, из первоначальных вод. Не нашел я места, на которое я мог бы там встать, и я задумал в своем сердце, создал перед своим лицом. Создал я все образы, когда был Един. Не выплюнул я еще Шу, не выхаркнул я еще Тефнут. Не воссуществовало другого, который творил бы со мною. Задумал я в своем сердце, и воссуществовали множественные существования от созданий в образах рождений и в образах их рождений. Возбудился я с помощью своего кулака, совокупился со своей рукой, упало мое семя в мой собственный рот. Выплюнул я Шу, выхаркнул я Тефнут. Сказал мой отец Нун: «Поднимутся они!» Мое Око — защита для них навечно… Воссуществовали люди из моих слез, вытекших из Ока моего [58] .
58
Папирус «Бремнер-Ринд», 26:21–27.
Этот пассаж можно назвать развернутой версией космогонии, зафиксированной в «Текстах пирамид»: мы видим, что за прошедшие столетия каноничные воззрения гелиопольского жречества остались неизменными. В этом проявляется одна из ярких черт древнеегипетского религиозного мировоззрения: несмотря на трансформации, которые претерпевали верования древних египтян, отдельные доктрины оставались незыблемыми. В приведенном отрывке не фигурирует Атум, а творцом называется Ра, воссуществовавший в начале времен в облике Хепри. Вновь мы сталкиваемся с игрой слов: множество раз в тексте используется глагол хепер, имеющий один корень с именем бога Хепри и словом «существования» (хеперу).
Фараон Сети I перед богом Ра-Хорахти. Фрагмент рельефа из храма Сети I в Абидосе. Новое царство, XIX династия.
EvrenKalinbacak / Shutterstock
Согласно одной из версий, человечество произошло из слез, вытекших из Ока солнечного бога. Появление этого представления, по-видимому, основано на созвучии двух слов: по-древнеегипетски ремит — слезы, а ремет (ремеч) — люди. Что же касается Ока, то оно представляет собой атрибут Ра, Атума и Хора и связывается с порядком и равновесием в мироздании. Око может восприниматься как отдельная божественная сущность, но, если оно удаляется от своего носителя, возникает хаос. Когда же оно возвращается, вновь воцаряется порядок. Кроме того, Око солярных божеств — это еще и урей, представляемый в виде кобры. Он воплощает силу солнечного пламени и разит врагов верховного бога. Существует несколько мифов о том, как одна из богинь (Хатхор-Сехмет, Тефнут или Мехит), одно из воплощений Ока, покидала своего отца, однако потом возвращалась. Традиционно с Оком ассоциируются дочери солнечного бога — Хатхор, Сехмет, Тефнут, Маат, Мут, Бастет. Однако в качестве уреев могут выступать и другие богини пантеона.
Значительную роль в космогоническом процессе, согласно «Текстам саркофагов», сыграл бог Шу. В них присутствует особая группа изречений, которая выделяется в «Книгу Шу» [59] , дающую представление о том, насколько важным и многоаспектным был этот бог. Главный посыл этой «книги» в том, что Шу — единосущный сын Творца, выступающий как бог жизни. Он — жизненный дух, одушевляющий все сотворенное. Собственно, в приведенном выше пассаже из «Текстов саркофагов» Шу так и называется — Жизнь. По-древнеегипетски «жизнь» обозначается словом анх, причем в данном случае оно выписывается с детерминативом бога, что свидетельствует о персонификации понятия в образе Шу. Атум говорит, что Шу знает, как оживить людей, вышедших из божественного Ока Создателя. Согласно изречениям, особой живительной силой обладает ба Шу.
59
«Тексты саркофагов», II, 75–83.
Ба — еще одна основная категория, присущая богам и людям, которая, как и ка, не имеет точного эквивалента в современных языках. Часто это понятие условно переводят как «душа», однако такой перевод не передает значения этой фундаментальной для древнеегипетского мировоззрения категории. Как и в случае с ка, трактовка зависит от эпохи и контекста. В том случае, когда говорится о ба бога (или во множественном числе — бау богов), оно, скорее всего, выступает как проявление божественной силы (в том числе и карательной), посредством которой божество контактирует с другими существами: богами, людьми, небесными телами и даже неживыми предметами. Божество могло иметь несколько бау. Контакт с богом был возможен в том числе благодаря тому, что его ба способно вселяться в статую. Что касается человека, то с помощью ба он функционировал в посмертном существовании, поскольку ба олицетворяло его психические и физические силы. Вот почему ба нельзя назвать в полном смысле слова душой: в представлении древнего египтянина ментальное и физическое состояния были неотделимы друг от друга. В «Беседе разочарованного со своим ба» говорится о том, что ба человека спустится к нему после его смерти, и тогда они вместе поплывут на другой берег. После смерти человека ба могло проявляться в телесной форме — в облике птицы с головой человека. Выписывалось слово с помощью иероглифа аиста —
Таким образом, посредством своего ба Шу передает дыхание жизни людям и богам: «Я порождаю, мой ба порождает, мой ба порождает среди людей, находящихся на Острове Пламени» [60] ; «Я — Шу, порождающий богов» [61] ; «Я — Шу, отец богов» [62] . Особенной красотой отличается текст, который можно назвать настоящим гимном в честь творений Атума, в которые вдохнул жизнь его сын Шу:
Соколы живут птицами, шакалы — бродяжничеством, свиньи — пустыней, гиппопотамы — болотами, люди — Непером [63] , крокодилы — рыбами, рыбы — водой в Ниле, [все] — согласно повелению Атума.
Я веду их, я оживляю их благодаря этим моим устам, [будучи] жизнью в их ноздрях. Я передаю мое дыхание в их гортани, я укрепляю их головы c помощью этого [бога] Ху, [который] на моих устах.
Повелел мне [это] мой отец Атум, выходящий из восточного горизонта.
Я оживляю рыб-хеджеду и змей на спине Геба. Я есть Жизнь, находящаяся под Нут [64] .
60
«Тексты саркофагов», I, 364b–366a.
61
«Тексты саркофагов», II, 6b.
62
«Тексты саркофагов», II, 5a.
63
Бог зерна.
64
«Тексты саркофагов», II, 42b–43h.
Этот гимн описывает то, как находят пропитание творения Атума. Но, независимо от того, где они обитают — на небе или на земле, — все они живы благодаря Шу, который, будучи олицетворением воздуха, поддерживает жизнь в каждом создании, помогая своему отцу Атуму. Воздух — важнейший элемент в древнеегипетской космогонии, ведь богом воздуха был и Амон — другой могущественный бог Египта. Но пространство Шу светозарно, поскольку именно благодаря ему после тьмы появляется свет. Даже одно из значений слова шу, которое выписывается с детерминативом солнечного диска с лучами (
Статуэтка ба в виде птицы с головой человека. Греко-римский период.
The Metropolitan Museum of Art
Приведенный выше гимн знаменует новое, по сравнению с III тыс. до н. э., восприятие Творца и сотворенного мира: о Боге говорится как о том, чьи создания появляются благодаря манифестации его воли. В приведенном выше тексте эта воля претворяется в том числе с помощью силы сказанного слова, воплощаемого в образе бога Ху. Творец и его божественный сын — не далекие абстрактные божества, а те, кто созидают и поддерживают жизнь в своих творениях. Эта же концепция воплощается в другом тексте эпохи Среднего царства — «Поучении Мерикара» [65] :
65
«Поучение гераклеопольского царя своему сыну Мерикара» (сокращенно — «Поучение Мерикара») — политический трактат в жанре поучения, датирующийся временем IX–X гераклеопольских династий (однако его текст известен по более поздним спискам). Адресован царевичу Хети — будущему Мерикара — и представляет собой единственное в древнеегипетской литературе подлинное поучение царя, адресованное престолонаследнику.