Чтение онлайн

Амулет в виде бога Шу. Поздний период.

The Art Institute of Chicago

При чтении этого фрагмента поневоле возникает мысль, что право «изобретения» монотеизма принадлежит древним египтянам. Но к этому вопросу мы еще вернемся; пока же отметим ту эволюцию, которую претерпевали религиозные воззрения египтян от тысячелетия к тысячелетию. Знаменитый монотеистический переворот Эхнатона был подготовлен предшествующими эпохами, и начало ему было положено в приведенных текстах.

Тефнут, как мы уже видели выше, ассоциировалась в «Текстах саркофагов» с маат — фундаментальным древнеегипетским понятием, в котором воплощались представления о порядке, законности, справедливости и равновесии во Вселенной. Маат — этот принцип, с помощью которого Творец организовал созданный мир, его манифестация. Понятие маат, как правило, персонифицировалось в образе одноименной богини, дочери Ра, в то время как связь Тефнут с маат объясняется необходимостью претворения этого принципа в жизнь с самого начала акта творения. Что касается самой Тефнут, то, в отличие от Шу, она не ассоциируется постоянно с каким-либо первичным элементом. В литературе часто можно встретить утверждение о том, что Тефнут — это воплощение влаги, однако оно не подкрепляется текстами. По большей части оно основано на представлении о том, что имя Тефнут происходит от уже упоминавшегося глагола теф — «выхаркивать», «выплевывать». Однако, как уже не раз подчеркивалось, древние египтяне очень любили игру слов, которая была основана на звуковом сходстве, но не всегда на смысловом. Насколько можно судить, в космогоническом процессе Тефнут скорее выступает как дополнение к Шу, но при этом ее личные качества не выражены. Вместе с тем она необходима, поскольку Шу и Тефнут представляют собой первую пару богов, дифференцированную по половому признаку. Это означает, что начинается процесс естественного воспроизводства среди богов. В одном из изречений «Текстов пирамид» говорится, что Атум создал для Шу и Тефнут половые органы.

Собственно, первой парой богов, рожденной естественным путем, становятся бог земли Геб и богиня неба Нут. Процесс рождения Геба прямо не описывается, а вот о Нут говорится, что она двигалась в утробе матери. И если по силе образов Шу и Геб вполне сопоставимы, поскольку отвечают за первичные элементы в мироздании, то Тефнут существенно уступает своей дочери Нут, которая как богиня неба играла важнейшую роль в мифологических сказаниях. Однако в рамках гелиопольской космогонии за Тефнут остается почетная роль матери богов, породившей Эннеаду [68] , и в этом, наряду с поддержанием принципа маат, заключается ее главная роль в мифе о сотворении мира.

Богиня Маат. Фрагмент росписи из гробницы Нефертари в Долине цариц. Новое царство, XIX династия.

Archivio Museo Egizio, C01726

С появлением третьего поколения богов — Геба и Нут — мир обретает законченные формы. Один из любимых египтянами иконографических сюжетов — изображение Нут, Шу и Геба, представляющих сотворенный мир. На нем представлены вытянутая дугой Нут, которая своим телом — небесным сводом — охватывает мир. Под Нут находится Шу, в чьем образе персонифицируется атмосфера. По бокам от нее стоят божества, именуемые хеху, которых, согласно «Текстам саркофагов», создают Атум и Шу при сотворении мира, чтобы они поддерживали небо. Под Шу в лежащей позе помещен Геб, в чьем образе воплощены представления о земле.

Богиня Нут, представленная как небесный свод. Рельеф из храма Дендеры. Греко-римский период.

akimov konstantin / Shutterstock

Но если Шу и Тефнут напрямую связаны с космогоническими процессами, то уже с поколения Геба и Нут миф больше сосредоточивается вокруг вопроса передачи божественной власти. Геб, как сын Шу, становится его наследником в небесной иерархии. Образ его, несмотря на то что формально он бог земли, скорее связан с представлениями о судебной власти: именно он, как наследственный правитель богов, разрешает судебные тяжбы между Хором и Сетхом за право наследования престола Египта. Представления о Шу, как и о его небесном правлении, более абстрактны, в то время как с царствования Геба, по сути, начинается земная история Египта. Окончательно космогоническое значение гелиопольский миф утрачивает с появлением на свет четырех детей Геба и Нут, разбитых на пары: Осириса и Исиды, Сетха и Нефтиды. За этими божествами не закреплено космогонических функций, хотя Сетх и ассоциируется с громом, бурей и непогодой. Он единственный из четырех богов появился в неположенный срок — богиня Нут выплюнула (нешнеш) его в ночное время [69] . Однако в данном случае выплевывание — не акт сотворения, как это было при появлении Шу и Тефнут, а обозначение преждевременного рождения. Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе» также сообщает, что Сетх (Тифон в древнегреческой традиции) появился не вовремя, пробив бок матери. Уже с этого момента он предстает как божество, чья природа отлична от сущности других богов: он бог неповиновения и беспорядка.

Осирис становится наследником Геба по праву старшего сына, а Плутарх повествует о том, что Осирис правил на земле и принес народу Египта цивилизацию и процветание. Но он был убит своим братом Сетхом, после чего в борьбу за трон включился Хор — сын Осириса и Исиды. Формально он не входит в гелиопольскую девятку богов, но незримо в ней присутствует, а иногда и вовсе включается в состав Эннеады, на что указывают некоторые древнеегипетские тексты. Например, в «Календаре счастливых и несчастливых дней» — тексте, датирующемся эпохой Нового царства и включающем в себя характеристику значимых дат, — отдельно сообщается об эпагоменах, пяти дополнительных днях солнечного года, считающихся переходными. В каждый из них рождается божество четвертого поколения гелиопольской Девятки — Осирис, Сетх, Исида и Нефтида. А вот пятым называется бог Хор, который, согласно «Календарю…», появляется после Осириса — во второй эпагоменальный (не вошедший ни в один из календарных месяцев) день. Об этом же сообщается и в трактате Плутарха, который указывает, что во второй день на свет появился Аруэрис, то есть Хор Великий (др.-егип. Хер Ур). Плутарх не случайно обозначает его именно так: согласно традиции, берущей свое начало с «Текстов пирамид», Хор Великий, часто выступающий в паре с Сетхом, является наряду с ним древнейшим владыкой Египта. Сообразно этому статусу он по старшинству претендует на трон Египта как наследник Атума и Геба, а уже от него престол получает царь Египта [70] . Вместе с тем в «Текстах пирамид» уже упоминается о рождении от Осириса и Исиды Хора, образ которого не связан с Хором Великим. Налицо противоречие, порожденное существованием разных образов, из которых древнейшим следует считать Хора Великого. Ему не нашлось места в официальной генеалогии гелиопольской Девятки, хотя косвенные свидетельства его ассоциации с ней мы находим в разных источниках. В конце концов образы Хора Великого и Хора — сына Исиды и Осириса сливаются в представлениях о праве наследования земли Египта, независимо от его генеалогических связей с другими богами Девятки. Хор — это бог уже исторического времени, который воплощается в каждом земном царе, дополняющем Эннеаду. И именно через него как сына Осириса фараон получает право на царствование от самого прабога — Атума. Таким образом, история гелиопольской Девятки начинается как космогоническая, а заканчивается как политическая, что напрямую соотносится с представлениями о божественности царской власти. Сама же Эннеада в религиозных текстах пользуется непререкаемым авторитетом и часто выступает как верховная судебная коллегия в тяжбах.

Осирис, Исида и Хор. Поздний или птолемеевский период.

The Metropolitan Museum of Art

Но было бы неверно говорить, что связь царя и Эннеады ограничивается только политическим аспектом. В действительности царь как потомок Атума и его сын заключает в себе все аспекты существования: как через связку «Атум-отец и царь-сын», так и через отождествление царя с другими богами — порождениями Творца. Мы уже говорили о том, что царь — часть своего отца, его плоть. В «Текстах пирамид» эта идея выражена в посмертном слиянии царя со своим отцом Атумом.

Подобно тому как в Гелиополе сложилось учение о девятке богов, в другом крупном религиозном центре страны — Гермополе — была создана космогоническая система, в центре которой находились представления о восьмерке изначальных богов, Огдоаде. Древнеегипетское название города — Хемену — происходит непосредственно от обозначения Огдоады в древнеегипетском языке. Отчасти космогонию и теогонию Гермополя можно назвать главными «соперниками» гелиопольской системы, хотя он и не имел такого непоколебимого авторитета, как Гелиополь. Прежде всего это было связано с тем, что центр находился на большом отдалении от столицы Древнего царства — Мемфиса, хотя нам ничего не известно о политическом статусе Гермополя до объединения Египта, равно как и Гелиополя. Но обособленность не повлияла на развитие религиозной мысли: представления об Огдоаде начали оформляться как минимум с эпохи Древнего царства, когда в «Текстах пирамид» мы встречаем первые отголоски гермопольского учения о Восьмерке. С Первого переходного периода Гермополь стал столицей XV верхнеегипетского нома, а его религиозное учение распространилось благодаря включению в «Тексты саркофагов». Однако реконструировать гермопольскую космогонию значительно сложнее, чем гелиопольскую. Это обусловлено тем, что сведения о ней и ее богах более отрывочные, а основной массив текстов, связанных с Огдоадой, засвидетельствован уже в греко-римский период, когда гермопольская религиозная традиция могла испытывать влияние других космогоний.

Первым упоминанием отдельных богов Огдоады можно считать одно из изречений «Текстов пирамид», в котором в контексте жертвенной формулы [71] говорится следующее:

Это изречение примечательно тем, что в нем пересекаются две космогонические системы: гермопольская и гелиопольская. Из Огдоады здесь присутствуют две пары — Нун и Нунет (Наунет), Амон и Амонет (Амаунет). Как уже упоминалось выше, в рамках Восьмерки Нун выступает как изначальный бог водного пространства, у которого есть супруга — Нунет. То же касается и Амона: он может быть представлен не только как один из богов Огдоады, имеющий божественную супругу, но и — значительно чаще — как самостоятельный бог, один из главных в древнеегипетском пантеоне. В обоих случаях он — бог воздуха, сокрытый и невидимый, хотя его сокровенность может быть связана не только (и даже не столько) с невидимостью воздуха, сколько с непознаваемостью божественного.

Нун и Нунет. Фрагмент рельефа из храма Хатхор в Дейр эль-Медине. Греко-римский период.

S F-E-Cameron; derivative work: JMCC1, Nun and Naunet, The Place of Truth (Deir el-Medina), 22.06.2011. Wikimedia Commons. CC BY-SA 3.0

Возвышение Амона как самостоятельного божества началось уже после Древнего царства, из-за чего в египтологии ведется дискуссия о том, какой из центров следует считать его родиной — Гермополь или верхнеегипетские Фивы, где после эпохи Среднего царства начался расцвет его культа. Как бы то ни было, древнейшее упоминание об Амоне содержится в «Текстах пирамид» в рамках гермопольской доктрины. Супруги богов — Нунет и Амонет, как и другие богини Огдоады, скорее рассматриваются как женские дополнения основных богов. Здесь, как и в случае с Эннеадой, важна дифференциация божеств по половому признаку, — как можно видеть, это одна из главных идей древнеегипетских космогоний. Но в гермопольской концепции каждую пару божеств можно воспринимать как единого бога, представленного в двойной форме. Любопытно, что в качестве изначальных богов Нун-Нунет и Амон-Амонет противопоставляются триаде Атум — Шу — Тефнут, при этом в изречении явно имеет место прославление Шу и Тефнут, которые стали создателями не только Эннеады, но и самих себя. Здесь они также упоминаются как Рути — Два Льва, которые в разных текстах воспринимаются неодинаково. Так, например, в «Текстах пирамид» они выступают как порождения Атума и проявление Шу и Тефнут, а в «Текстах саркофагов» связываются с Ра или другими богами Эннеады. В «Книге мертвых» Рути и вовсе мыслится как самостоятельное божество, олицетворяющее восход Солнца.